2012-08-07 18:44:37
ГлавнаяКультурология — Межличностный конфликт как столкновение культурных стереотипов



Межличностный конфликт как столкновение культурных стереотипов


Ателеологичность - это неотъемлемая черта изменений в условиях глобализации, в плавильном тигле которой смешалось огромное количество норм, ценностей, стилей при жестко задаваемой массовой культурой поляризации этого плюрального конгломерата. Поэтому современным условиям жизнедеятельности личности соответствует не столько поиск идентичности, сколько поиск оптимальности. В этой связи характерно утверждение М. Серто, что идентификация - это «аккультурация» к способам, нормам, практическим рекомендациям в повседневной жизни. Человек с легкостью подчиняется стереотипам и процедурам, принятым в группе или в культуре, которые зафиксированы прежде всего в языке — в способах устной речи, письма и чтения. Отсюда следует, что самоутверждение человека возможно только в настоящем и сводится к «изобретению своего языка». Таким образом, свойственный постструктурализму панлингвизм приводит к выводу, что человек есть то, что он говорит, и реализуется он только в «автономном пространстве» собственной речи.

Итак, в зарубежной и отечественной мысли сложились определенные традиции исследования идентичности как психологического и социокультурного феномена. Их суть заключается в том, что идентичность имеет структурное строение, основными параметрами которого являются целевой, содержательный и оценочный. Теоретики едины во мнении, что идентичность социальна по происхождению, так как формируется в результате взаимодействия с людьми и усвоения каждым выработанного в процессе социальной коммуникации языка. Изменения идентичности обусловлены социальными изменениями.

Изучая конфликтную ситуацию в качестве необходимого контекста взаимодействия индивидуального и общественного, мы можем сделать вывод, что конфликт при определенных обстоятельствах может стать источником изменения идентичности в прогрессивном или регрессивном направлениях. В первом случае изменение языка самопознания и самоописания является успешным, эффективным, т.е. способствует творческому развитию субъекта. Во втором случае регресс состоит в обретении негативной идентичности, когда индивид отклоняет любые взаимодействия. Стереотипный внешний взгляд и навязанный в межличностном конфликте концепт для самоописания приводит к внутреннему конфликту, либо к формированию негативной идентичности (например, «преступник», «сумасшедший», «лжец» и т.д.) с последующим изменением поведенческих реакций.

Системообразующее противоречие конфликтной стереотипизации состоит, на наш взгляд, в том, что происходит столкновение не между индивидуальным и социальным, а между социальностью внутренней и внешней. Системные изменения, идущие в глобализирующемся мире, изменили сознание лично-общественной солидарности. «Общественность, - отмечал В. Соловьев, - не есть привходящее условие личной жизни, а заключается в самом определении личности, которая по существу своему есть сила разумно-познающая и нравственно-действующая», что возможно только в обществе. В этом смысле «общество есть дополненная или расширенная личность, а личность — сжатое, или сосредоточенное, общество».

Современный человек по-прежнему «носит общество в себе», но не принимает его, с чем и связан имеющий место кризис идентичности в новом понимании этого термина. Причины кризиса описываются теоретиками по-разному. Кризис идентичности порожден современным обществом, тем, что члены общества стали безликими инструментами в руках бюрократической машины, - считал Э. Фромм. В. Хесле видит причину кризиса идентичности в отвержении самости со стороны Я. А. Гидденс также подчеркивает проблематичность Я на фоне разбегающегося социального контекста. «Вечное бегство вперед, безудержная тяга к новому, разрушение прошлых, стабильных и долговременных форм коммуникации, интенсификация контактов, обострение культурно-идентификационных процессов не способствуют формированию «позитивных идентичностей». Поскольку идентичность тесным образом связана со временем (внутренним временем субъекта), то логично предположить, что ускорение внешнего социокультурного времени непосредственно сказывается на содержательном ядре идентичности, обеспечивающим личности ее уникальность, не позволяя окончательно сложиться и «затвердеть» ее убеждениям.

Прежние концепции идентичности складывались в условиях относительной стабильности социокультурного окружения, когда формирующие исторический опыт элементы оставались неизменными в пределах жизнедеятельности нескольких поколений, поэтому они казались константами, которые не могут быть изменены или отброшены. Обретение идентичности в современном мире — это, скорее всего, процесс, в котором индивидуальные и коллективные черты и способы самореализации могут изменяться в зависимости от ситуаций. Это верно при двух существенных оговорках. Во-первых, сами ситуации зависят от организационных структур, определяемых отношениями власти. Во- вторых, человек не является пассивной формой социокультурной среды, он активен и самостоятелен в выборе. «Идентичность и самоидентичность не даны в процессе деятельности, а создаются и поддерживаются в рефлексивной активности повседневной жизни». Самоидентичность, согласно А. Гидденсу, это континуальность, рефлексивно интерпретируемая действующим человеком.

Именно способность личности к рефлексии позволяет идентичности изменяться в процессе конфликта. Среди выделенных выше структурных компонентов идентичности легче поддаются трансформации ценностный и хронологический, в сравнении с биологическим и содержательным. Последние включают в себя психофизические характеристики личности, которые, хотя и становятся со временем менее значимыми, однако, редко меняются. В самоописании своего собственного поведения в конфликте человек, как правило, называет ведущую эмоцию (страх, гнев, обида и т.п.), но очень редко может сказать, какая из этих базовых эмоций является конститутивной в его психологической организации. Стереотипизация в конфликте непосредственно связана с оценкой, рациональной и эмоциональной. Экспрессивность в конфликте обладает способностью усиливать воздействующую силу высказывания, содержащего эмоционально-оценочное отношение говорящего к обозначаемому.

В конфликте происходит кризис стереотипа по отношению к Эго и реинкарнация наиболее ранних по времени формирования культурных стереотипов по отношению к Альтер. Сформировавшиеся в результате развития конфликта новые стереотипы (готовые примеры объяснения) играют двойственную роль: негативно-ограничивающую и защитно-адаптивную. Дальнейшее разрешение межличностного конфликта зависит от уровня рефлексии обоих оппонентов.

«Разрешение конфликта - это совместная деятельность его участников, направленная на прекращение противодействия и решение проблемы, которая привела к столкновению. Разрешение конфликта предполагает активность обеих сторон по преобразованию условий, в которых они взаимодействуют, по устранению причин конфликта. Для разрешения конфликта необходимо изменение самих оппонентов (или хотя бы одного из них), их позиций, которые они отстаивали в конфликте. Часто разрешение конфликта основывается на изменении отношения оппонентов к его объекту или друг к другу». Если описывать эту ситуацию в терминах символического интеракционизма, то в результате символического обмена между конфликтующими сторонами по крайней мере у одной из них должна произойти идентификация с более широким кругом ценностей. В то же время, как утверждает, например, А.Г. Здравомыслов: «Необходимо исходить из того, что любое обобщение или генерализация ведет к углублению конфликтной ситуации и к превращению ее в тупиковую, в то время как любое расщепление конфликта, выяснение его частностей ведет к уменьшению напряжения».

Таким образом, конфликтом почти не затрагивается целевой компонент в структуре идентичности, подвергается значительным изменениям оценочный, и, в случае творческого разрешения ситуации, может изменяться содержательный компонент. Под содержательным компонентом идентичности следует понимать не просто совокупность идеалов и ценностей, разделяемых данной личностью, но их системную взаимосвязь. Именно с отсутствием системности в ценностных ориентациях человека связывают философы параметры современного антропного кризиса. «Поверхностная риторика нашей культуры приспособлена к тому, чтобы говорить о моральном плюрализме вполне благодушно, но при этом понятие плюрализма слишком расплывчато. Потому что оно равным образом приложимо и к упорядоченному диалогу пересекающихся взглядов, так и негармоничной мешанине плохо подобранных фрагментов».

Изучение культурной идентификации человека именно с точки зрения ее системности привело к созданию разных вариантов типологии личности. Так Дж. Хендерсон в своей книге «Психологический анализ культурных установок» выделяет социальную, религиозную, философскую и эстетическую позицию в качестве доминирующей у индивида, что позволяет ему анализировать проблемы пациента, исходя из целостной объяснительной модели.

Значительно ранее Э. Шпрангер построил своеобразную теорию форм жизни как типов личности. Он выделил и описал шесть типов: теоретический человек, экономический человек, эстетический человек, общественный человек, властный человек и религиозный человек. Согласно Шпрангеру, каждому типу соответствует специфическая структура мотивации, своеобразный способ восприятия реальности, особенности аффективно-эмоциональной сферы и т.д. Выделенные типы могут сочетаться между собой, образуя более сложные типы.

В культурологии известны также другие типологии личностей (например, Дж. Фейблман выделяет культурные типы в зависимости от способа универсализации человека), разработаны разные виды характерологий, позволяющих непротиворечиво описывать системность ценностного мира субъекта. «Характер есть объект рассмотрения всеми членами культуры или некоторой значительной частью их. Он снабжает их культурными и моральными идеалами. Отсюда и требование слияния в этом случае роли и личности. Требуется совпадение социального и психологического типов. Характер морально узаконивает модус социального существования».

Для нашего исследования представляет интерес выделение нравственных типов личности предложенное И.Л. Зеленковой и Е.В. Беляевой. В описании каждого нравственного типа личности они показывают общий смысл ее моральных взглядов, господствующую моральную ценность, неповторимое сочетание специфических моральных черт и даже жизненную судьбу людей каждого типа. Всего выделено пять типов нравственной личности: «потребительский» тип, «конформистский» тип, «аристократический» тип, «героический» тип, «религиозный» тип. Главной нравственной ценностью людей потребительского типа является счастье, мотивом - польза, ориентациями - индивидуализм, релятивизм, социальность и активность.

Основная нравственная ценность конформистского типа — это чувство общности с социальной средой. Такая ориентация предполагает любовь к традициям, приспособление к ним, желание поступать «как все», ориентацию на дело в сочетании с неколебимой верой в основы нравственности. Главная нравственная ценность аристократического типа - это свобода быть самим собой. Он индивидуалистично сосредоточен на внутреннем мире, мотивах поведения, ясности идеалов, следует духовным традициям. При общей асоциальной ориентации он толерантен по отношению к общественной среде, а иногда и равнодушен к ней.

Героический тип нравственной личности главной ценностью полагает справедливость, занимает активную и социально заинтересованную жизненную позицию, сосредоточен на рациональных мотивах поведения и их идейном обеспечении. При высокоморальной ориентации в целом тем не менее может быть фанатиком. Для религиозного типа ведущей ценностью является смысл жизни, мотивом - любовь к человеку и чувство высшего единства с людьми и миром. Это внесоциальная, но активная личность, чье мировоззрение руководствуется переживанием ценностей высшего порядка.

Очевидно, что при конфликтном взаимодействии каждый из перечисленных типов будет считать именно свой тип антропологическим идеалом человека вообще. При столкновении с контрарными нравственными ценностями личность испытывает дискомфорт относительно самооценки и прибегает к стереотипному образному ряду в оценке противостоящей стороны. Разумеется, ценностный конфликт возможен как между людьми, принадлежащими к разным типам личности, так и внутри одного типа. Даже если в конфликте столкнулись индивиды, имеющие взаимодополнительные черты характера или нравственные ориентации, то и в этом случае эскалация конфликта может привести к распаду системы отношений.

Трансформация отношения к действиям противника в конфликте адекватно определяется понятием симметричного схизмогенеза, введенным американским антропологом Г. Бейтеоном. Схизмогенез - это процесс изменения норм индивидуального поведения в результате «накопленного» взаимодействия между субъектами. Дополнительный схизмогенез имеет место в тех случаях, когда стороны используют разные взаимодополняющие модели поведения. Симметричный схизмогенез развивается в случаях, когда субъекты, взаимодействуя между собой, используют одинаковые поведенческие модели. Результат - также разрушение существующих отношений.

Однако даже такой конфликт может иметь позитивные последствия с точки зрения личностного роста, то есть способствовать трансформации идентичности, например, прецессии от аристократического типа к религиозному. Суть позитивного отношения к конфликту состоит в том, что люди способны его осмысливать, извлекать уроки из собственного опыта, переоценивать не только собственные интересы, но и те высшие ценности, которые в этих интересах материализованы. А это значит, что благодаря конфликту и своей рефлексии человек может сам воздействовать на свою судьбу.

Как мы уже отмечали, в конфликте определенную роль играет «зона умолчания». Но то же имеет место и в культуре — то, что в ней не вербализуется и выходит из-под сознательного контроля, также является важным и скрытым ее структурным компонентом. Отсюда следует, что в конфликте значительно большую роль играют стереотипы поведения (сформированные всем предыдущим культурным опытом модели действия), нежели стереотипы восприятия (готовые примеры для объяснения). А это значит, что просветительские ознакомительные усилия всегда будут иметь весьма ограниченный эффект, так как при конфликтном развитии ситуации важнее не то, что люди друг о друге думают, а то, как они привыкли себя вести.

Следовательно, предупреждение конфликтов лежит не столько в признании инаковости за другим человеком, сколько в развитии ауторефлексии каждого из субъектов. Плодотворным для предупреждения и «цивилизованного выхода» из конфликта будут не только сколь угодно верные рассуждения о том, почему NN сделал то-то и то-то, а обязательно дополненные прямым и честным ответом на вопрос, почему я сделал именно это. Как мы уже отмечали, стереотипы поведения, усвоенные в раннем детстве, сильны, труднорефлексируемы, и все же они доступны рациональному анализу и моральной оценке с позиций более общих принципов.

Таким образом, конфликт, являясь одной из форм диалога, представляет собой необходимое условие самоидентификации. Без конфликта нет осознания своих границ, разделения на «своё» и «чужое». Именно конфликт приводит к самопознанию, поскольку в нём к субъекту возвращаются результаты его самопроявлений. Идентичность в конфликте сначала формируется и твердеет, а затем в ходе разрешения конфликта она меняется, отчасти за счёт подвижной «плавающей» идентификации, отчасти за счёт осознанного выбора из тезауруса субъективных ценностей принципов своего поведения.

Культурные стереотипы в межличностном конфликте играют двоякую роль: защитно-адаптивную и негативно-ограничительную. С развитием конфликта стереотипы частично разрушаются: меняется как стереотипное восприятие Альтер, так и автовосприятие Эго. Результирующая столкновения стереотипов даёт такую картину, которую ни одна из конфликтующих сторон предсказать не могла. При негативном разрешении конфликта, то есть прекращении коммуникации, новые стереотипы сводятся к более простым схемам. При позитивном разрешении — выходе взаимодействия на новый уровень — оценочное суждение и ранее сложившийся образ становятся сложнее, разнообразнее и богаче, но не теряют своей стереотипической природы.


Нечаева Светлана Александровна



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Понимание Добра и Зла в русской культуре
Стиль музыки и стиль культуры
Русская народная нравственность и нравственный идеал
Музыка в структуре мира
Специфика и культурное значение современного свадебного обряда (конец XX - начало XXI вв.)
Вернуться к списку публикаций