2012-08-07 18:44:37
ГлавнаяКультурология — Межличностный конфликт как столкновение культурных стереотипов



Межличностный конфликт как столкновение культурных стереотипов


Однако, идея универсальной природы человеческих потребностей преодолевает расовые, классовые, культурные и другие различия методом абстрагирования от конкретного содержания таких понятий, как признание, идентичность, безопасность, свобода и т.п. Они во многом становятся всего лишь теоретическими конструктами, чем-то вроде платоновского Блага, о котором еще Аристотель замечал, что благо для одного - не благо для другого и даже для одного и того же человека в разное время. Вполне понятно, что развернулась дискуссия вокруг проблемы природы и структуры потребностей, их гетерогенности, вариативности в историческом времени и культурном пространстве. Фрустрация потребностей является мотивацией конфликтного поведения. И только по этому поведению мы и можем судить о потребностях субъекта, поскольку сами потребности не поддаются непосредственному наблюдению. Среди ученых нет согласия относительно иерархии высших потребностей, хотя они в большинстве своем согласны по поводу низших: витальных и экзистенциальных. Согласно Дж. Бертону, высшими потребностями являются безопасность и идентичность. О. Надлер кладет в основу иерархии потребность в значении, т.е. «необходимость для каждого человека построить свой мир и жить в нем». Он считает это предпосылкой удовлетворения всех других потребностей, а в качестве базовых выделяет потребности в идентичности, росте и трансценденции. Совокупность универсальных базовых потребностей реализуется в конкретном времени и пространстве в виде исторически и культурно варьирующихся ситуативных систем потребностей.

Очевидно, что здесь цивилизационный принцип универсализма побеждает принцип культурного плюрализма и аналогичен идее равенства. Равенство - количественное понятие, игнорирующее качественное разнообразие субъектов. Онтологизация потребностей приводит к тому, что природное единство должно повлечь культурное однообразие. Потребности достаточно сложно связаны с желаниями, ценностями и целями. Как известно, желания могут формироваться искусственно: пропагандой, рекламой и др. В их массовом формировании действуют механизмы заражения и подражания. Именно эмпирическое разнообразие талантов, способностей и устремлений людей создает возможность обмена между ними, задающего ткань социальности. Нарушение обмена и создает структурную диспропорцию, когда отношения взаимозависимости людей предстают как отношения господства и подчинения.

Чем сложнее человек, тем более он индивидуален в своих высших потребностях. Но, осознав потребность, человек экстраполирует ее на все человечество и с целью ее легитимизации, и в силу специфики морального сознания. В теориях потребностей всеобщность человека трактуется материально, а не идеально. Выбирая себя, человек, действительно, выбирает тем самым и все человечество, но этот выбор делается только в идеальном, а не в реальном смысле. Другими словами, всеобщность человека состоит не в универсальности его потребностей, а в способности создавать идеалы и формулировать ценности в соответствии с ними.

Таким образом, мы подошли к вопросу об исключительной сложности человека, создавшего все видимое многообразие культур. «Французский антрополог Леви-Строс говорит, что научное объяснение - это не сведение сложного к простому, как нас в том пытались убедить. По его мнению, суть научного объяснения, скорее, заключается в замене сложности менее интеллигибельной на сложность более интеллигибельную. Я же полагаю, что в том, что касается исследования человека, можно пойти еще дальше: в данном случае научное объяснение часто заключается в замене простых картин на более сложные в попытке как-то сохранить убедительную ясность, сопровождающую простые объяснения».

Мы полагаем, что межличностный конфликт — не элементарная форма конфликта, а наоборот, самая сложная. Все другие типы конфликта фокусируются в ней и она может служить (а зачастую имплицитно служит) моделью для их изучения. К сожалению, стереотипный взгляд на межличностный конфликт утверждает, что «уровень его научного рассмотрения в основном должен оставаться психологическим». Это закрывает саму возможность регуляции межличностных конфликтов методом организационной перестройки, заставляет видеть в них столкновение личных, иногда межгрупповых, но никогда — общественных противоречий, а тем более противоречий, порожденных культурой.

Возьмем в качестве примера конфликты между студентами и преподавателями, которые практически всегда рассматриваются именно в психологической плоскости только потому, что преподаватели и студенты крайне редко объединяются в группы для отстаивания общих интересов. Более того, и у преподавателей, и у студентов складывается ощущение, что их не защищает никакая организация, что они находятся в личном конфликте без поддержки коллектива. Психологи в таких случаях советуют превентивно типологизировать «трудных» студентов и «трудных» преподавателей.

Преподаватели, как правило, придают конфликту «поколенческую» окраску, (жалуясь на невоспитанность студентов), а студенты — «статусную», реже - «гендерную», (жалуясь на авторитарность и недемократичность преподавателей). Однако за участившимися в связи с общей либерализацией конфликтами между преподавателями ВУЗов и студентами стоит одна общая фрустрация, связанная с невозможностью самореализации в имеющейся ситуации. И преподаватель, и студент испытывают неудовлетворенность самим процессом своего общения (смыслом этой деятельности), а ведь это вопрос не частных психологических свойств, а организации и оптимизации условий контакта в контексте общей культурной ситуации.

Уязвимость чисто психологического подхода к межличностному конфликту состоит в том, что в нем очень легко увидеть отражение внутреннего конфликта и интерпретировать только лишь как объективацию последнего. И тогда содержательная сторона конфликта скрывается за психологической стороной: личными взаимоотношениями, эмоциональными реакциями и т.п. «При конкурсном отборе, при поступлении в университет, например, экзаменатор иногда сталкивается с необходимостью выбора между приемом сына приятеля и приемом способного, но незнакомого молодого человека (внутренний конфликт)». Между тем, дело происходит отнюдь не на необитаемом острове, а в конкретном коллективе, в котором есть традиции, стереотипы, внутренняя организация. Представить этот конфликт моральным выбором между дружбой и долгом в чистом виде, возможно только абстрагируясь от конкретных социальных условий. Массовому человеку вообще свойственно подчеркивать и преувеличивать свою независимость от мнения окружающих и от структурных взаимозависимостей в его среде, а между тем его поведение весьма стереотипно и предсказуемо.

В прикладной конфликтологии межличностный конфликт определяется как реальное или мнимое столкновение интересов двух или более сторон, воспринимаемое хотя бы одной из них как угроза собственным интересам. Кроме конфликтующих сторон в конфликте могут быть замешаны и другие участники: сочувствующие (той или иной стороне), провокаторы (подстрекатели), примирители, консультанты, арбитры, невинные жертвы. Разумеется, всякий конфликт может существовать лишь постольку, поскольку люди затрачивают психическую энергию на поддержание его существования. Поэтому нельзя не признать огромный вклад в изучение конфликтов, принадлежащий бихевиоризму, теории эмоций и психоанализу.

Анализ большого числа продолжительных конфликтов показывает, что конфликтующие стороны, как правило, не могут сформулировать истинные причины конфликта, «зацикливаясь» на наиболее возмущающих моментах, лежащих на поверхности и являющихся следствием более глубоких причин. Истинная же причина часто тщательно скрывается или не осознается. Отыскать, где спрятано зерно конфликта, - является весьма непростой задачей. Здесь-то и находит применение методология психоанализа, раскрывающая механизмы внутренней психологической защиты.

В условиях конфликта такими защитными механизмами являются: сублимация — процесс преобразования либидозной энергии в другие виды деятельности; проекция — неосознанное перенесение собственных ощущений, влечений и мыслей на других людей; рационализация - рациональное объяснение поступков, мыслей, даже когда они изначально иррациональны; вытеснение — устранение индивидом образов, мотивов и чувств из сознания; регрессия — возвращение к примитивным уровням поведения и мышления; реактивное образование — изменение неприемлемых для сознания поступков, мотивов и тенденций на более приемлемые для индивида; фиксация поведения - стремление сохранить апробированные модели поведения и мышления, стереотипы восприятия и деятельности.

Как известно, классический психоанализ в определенном смысле биологизировал представления о человеке. По принципу дополнительности его последующее развитие вызвало глубокий интерес к изучению морали, религии и других основ человеческой культуры не только у последователей З. Фрейда, но и у самого первооткрывателя бессознательного.

Тенденция выделять культурную форму и культурный акцент во всем том, что касается человека, получила мощное развитие в 60-е годы XX века — в период водораздела между эпохами обычной и поздней современности. Этому способствовали студенческие волнения, антивоенные и контркультурные молодежные движения, борьба за гражданские права, «театр» революций в третьем мире, наконец, феминизм, с его лозунгом «личное есть политическое». «Каждое из этих движений апеллировало к социокультурной идентичности тех, кто его поддерживал: феминизм апеллировал к женщинам, политики пола - к голубым и лесбиянкам, расовая борьба — к черным, антивоенная — к пацифистам и т.д. Это был исторический момент рождения того, что стало впоследствии известным под названием политики идентичности - по одной идентичности на каждое движение». И хотя всем этим движениям была свойственна чрезмерная политизированность, недооценка культурного содержания человека и переоценка биологического, их результатом стал совершенно новый взгляд на природу социального субъекта, на способ его формирования.

Резюмируя предпринятое рассмотрение концепций природы и сущности человеческих конфликтов, мы приходим к выводу, что наступила эпоха для изучения межличностного конфликта как конфликта культур, в котором каждая из сторон рассматривается оппонентом как продукт определенной гендерной, этнической, субкультурной, профессиональной, конфессиональной, политической и всякой иной идентификации.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Культурная семантика феномена кича
Музыка в структуре мира
Русская народная нравственность и нравственный идеал
Ренессанс как феномен мировой культуры
Христианская этика как основа русской этической системы
Вернуться к списку публикаций