2012-08-07 18:44:37
ГлавнаяКультурология — Межличностный конфликт как столкновение культурных стереотипов



Межличностный конфликт как столкновение культурных стереотипов


Природа, сущность и культурный компонент социальных конфликтов

Долгое время понятия «общество» и «культура» использовались как практически синонимичные в работах XIX — XX веков, где под ними понимались биологически ненаследуемые аспекты совместного существования людей. Как известно, одна из главных идей Т. Парсонса состояла в обосновании самостоятельности культуры по отношению к обществу. Констелляции культуры, как они определялись Парсонсом, включали в себя три главных компонента: системы идей и убеждений, где преобладают познавательные интересы; системы экспрессивных символов, где эксплицируются желания и нежелания; системы ценностных ориентаций, где преобладают интересы оценки альтернатив действия. Таким образом, культура рассматривалась как подсистема социального действия.

Анализируя исторический материал, Парсонс выделял в качестве символических систем, обусловливающих поведение и результаты деятельности людей, три области: религию (включая философию), искусство и науку. Под понятием «общество» он рассматривал структуры отношений между индивидами и коллективами. И даже нравственность им в большей степени связывалась не столько с культурой, сколько с интегрирующими функциями социальной системы.

Поэтому преимущественно в сфере социологии стали изучаться формы межличностных и межгрупповых отношений, значимые с точки зрения поддержания и разрушения «ткани» социальности (кооперация, конфликт, интеграция, диссипация и др.) и механизмы их целенаправленного регулирования, т.е. институты и нормы в их структурно-функциональном, но не конкретно-содержательном плане. Культурология (в американском варианте — культурная антропология) сосредоточила свои усилия на изучении содержания совместной жизни и деятельности людей: сходных и специфичных для разных человеческих сообществ способов адаптации к природному окружению, друг к другу, технологий жизнеобеспечения и взаимодействия, символических систем и оценочных критериев. Различие между дисциплинами по формулировке Л. Уайта состоит в следующем: «Социология - наука о взаимодействии человеческих индивидов и обществ, формируемых этим взаимодействием. Культурология же изучает взаимодействие не человеческих индивидов, а элементов культуры (обычаев, институтов, кодов, технологий, идеологий и др.)». Таким образом, культурология имеет собственный предмет исследования — содержание общественной жизни.

В этой связи становится понятным, почему в российской конфликтологии до самого последнего времени принимали во внимание данные свыше десяти различных наук, от искусствоведения до военного дела, среди которых культурология, однако, не упоминается, ибо ее проблемное поле перекрывается этнологией, психологией, социологией и историей, синтезом которых в принципе и призвано быть культурологическое знание.

Современная культурология рассматривает социальные отношения лишь как часть более широкой целостности - культуры. Поэтому для нашего исследования релевантным будет рассмотрение конфликта как такой формы человеческого взаимодействия, где в соприкосновение приходят индивидуальные культурные миры, индивидуальные образы мира, т.е. как формы межкультурной коммуникации. В определенном смысле для нас вышеописанное разграничение социального и культурного не является валидным, снова утрачивает актуальность, ибо все процессы человеческих взаимодействий описываются в настоящее время как социокультурные. «Там, где было общество, стала культура». Социальность в чистом виде мы будем понимать скорее как психологический фактор, имеющий отношение к вопросу о природе человека с точки зрения соотношения коллективного и индивидуального.

Изучение конфликта более ста лет является приоритетной областью социологии и социальной психологии, начиная от провозглашенного Г. Зиммелем анализа «чистых форм» социального общения и взаимодействия. Среди устойчивых форм социального взаимодействия, как авторитет, договор, подчинение, сотрудничество и т.д. конфликт рассматривался как важная форма общественной жизни, которая способствует социальной интеграции и дифференциации. Г. Зиммель оценивал конфликт как нормальную форму социальных отношений, способствующую укреплению принципов и норм организации социальных институтов.

Следующая в русле его идей чикагская школа в социологии рассматривала весь социальный процесс как четыре взаимосвязанных типа взаимодействия: соревнование, конфликт, приспособление, ассимиляция. Здесь конфликты занимали центральное место, поскольку рассматривались как способ перехода от соревнования к приспособлению и ассимиляции, а также как важнейший источник социальных перемен.

То, что конфликты - не болезнь общества, а нормальное социальное явление осознано наукой и философией сравнительно давно. Природе самого человека и общества присущи биологические, психологические, социальные факторы, которые неизбежно порождают многочисленные и разнообразные конфликтные ситуации. Так, В. Парето, утверждавший, что человеческое поведение носит алогичный характер, замечал, что люди прибегают к разного рода общественным теориям, чтобы скрыть подлинные мотивы своей деятельности. Любые идеологии, полагал он, являются ширмой, скрывающей за рациональными и ценностными суждениями действия, продиктованные чувствами, эмоциями, иррациональными пристрастиями. Утверждая основополагающую роль человеческой психики, В. Парето считал, что социальная неоднородность общества непреодолима, ибо столь же постоянны различия биопсихологических качеств индивидов.

Генезис конфликта так или иначе связывается с неодинаковостью людей, с асимметричной коммуникацией или, что то же, с неравенством, имеющим самые различные основания. Ф. Оппенгеймер, например, прямо утверждал: «Примерно 5000 лет назад в связи с завоеванием неравенство проникло в тело человечества, и вся последующая история является попыткой справиться с этой болезнью». Как видим, Ф. Оппенгеймер, в отличие от В. Парето, подчеркивает не биопсихологическое (естественное), а социально-политическое (установленное) неравенство людей.

Как известно из концепции культурогенеза биологическая неоднородность вида Homo sapiens, прежде всего, половая и возрастная, получает культурное закрепление в виде первичных иерархий, которые устанавливают нормы в распределении имущества и почестей. В этих нормах мера и справедливость всегда могут быть нарушены. Как власть (т.е. навязывание своей воли), так и эксплуатация (т.е. использование чужих энергетических ресурсов) строятся на основе естественного неравенства, которому первобытная иерархичность только придает институционально-культурную форму.

Существует много видов неравенства между людьми и, как полагал, например, Аристотель, в обществе от этих неравенств избавиться практически невозможно. Греческая культура вообще воспринимала неравенство неустранимым и естественным (например, неравенство в судьбе). И хотя, согласно Аристотелю, государство «по природе предшествует каждому человеку», оно никогда не сможет быть до конца справедливым, поскольку неравные по природе индивиды претендуют на одно и то же. Государство может только смягчать возникающие при этом напряжения.

С противоположной позиции к генезису социального конфликта подходил Т. Гоббс, который считал, что «природа создала людей равными в отношении физических и умственных способностей». Это равенство способностей порождает равенство надежд на достижение одних и тех же целей. Отсюда возникает взаимное недоверие, соперничество, т.е. война всех против всех. Таким образом, у Аристотеля «Мы» является частью «Я», у Гоббса - наоборот, человек есть некая первичная самость и он может стать частью «Мы» в силу общественного договора. По Аристотелю цели и задачи индивида и общества, в принципе, не слишком расходятся, так как коллективность человек носит в себе. По Гоббсу индивид стремится к тому только, чтобы использовать свои связи и отношения с другими людьми в качестве средств для достижения своих собственных целей. Конфликты в таком обществе обусловлены равенством притязаний. Предметы человеческих притязаний не могут одновременно принадлежать всем сразу, ресурсы всегда ограничены, конфликты — неизбежны. Отметим, что источник конфликта не столько само равенство притязаний, сколько ограниченность предметов притязаний.

В противовес этому деление людей на тех, кто властвует, и тех, кто подчиняется, Аристотель относил к естественному закону. Поэтому у него генезис конфликтов объясняется моральными качествами людей, их неготовностью к мере и справедливости. «Причиной распрей, - утверждал он, - бывают также наглость (необоснованные притязания), страх, превосходство, презрение, чрезмерное возвышение; с другой стороны — происки, пренебрежительное отношение, мелкие унижения, несходство характеров». Очевидно, что и Аристотель, и Гоббс определяют состояние структурного конфликта, по-разному оценивая первичную социальную структуру «Я — Мы».

Эти концепции будут представлять собой определенные крайности только в том случае, если считать коллектив (любую социальную группу) только внешней средой для индивида, преследующего своекорыстные цели. Философия и психология XX столетия во многом опровергают такое воззрение. Изучение первобытных сообществ показало, что «отношение «мы и они» глубже и первичнее, чем отношение «я и ты». Парные отношения типа «я и ты» - не кирпичики, из которых строится социальная сторона психики, напротив, они - ее почти предельный концентрат».

В определенном смысле межгрупповые конфликты являются моделью для изучения межличностных конфликтов. Ведь даже когда межличностный конфликт представлен как «столкновение ценностей» - это всегда столкновение ценностей, разделяемых разными группами. Каждый индивид принадлежит одновременно ко многим общностям, многим «Мы». «Тем самым ни одна из них не отгораживает его монопольно, и он в своем сознании как бы непрерывно производит выбор того или иного «мы», которое в данный момент будет определять его поведение и чувства».

Именно нормативно-ценностная структура, по мнению Т. Парсонса, задает и поддерживает стабильность или равновесие социальной системы. Социальный конфликт трактуется с этих позиций как поведение или его мотивация, которые находятся в противоречии с одной или несколькими социальными нормами, и потому составляют причину возникновения напряжений между элементами структуры, способствуя их дисфункциональности. При этом Т. Парсонс опирался на понятие социальной роли, как такого поведения, которое обусловлено конкретной позицией индивида в социальной группе. Главное внимание он сосредоточил на формировании и закреплении нормативно-ценностных представлений в индивидуальном и групповом сознании в процессе межгрупповых ролевых взаимодействий. Таким образом, здесь утверждалась необходимость при анализе конфликта определить социальные позиции, ролевые и нормативные ожидания и санкции.

Как известно, структурный функционализм подвергся разносторонней критике, главным образом за игнорирование динамических изменений, которые происходили в мире. Осознание связи и зависимости между изменениями в экономической, политической и духовной сферах жизни общества и конфликтными ситуациями привело к осознанию функционального конфликта. Концепция, предложенная Л. Козером в 1950-80-е годы, сконцентрировала внимание на позитивных функциях конфликта.

В качестве базового источника Л. Козер развивал теоретическое наследие Г. Зиммеля, в особенности его органицизм. Рассматривая общество как саморегулирующийся социальный организм, Л. Козер ориентировал свой анализ на выявление причин, при которых конфликт сохраняет или восстанавливает интеграцию системы и ее приспособляемость к изменяющимся условиям. В этой связи Козер предлагает под конфликтом понимать борьбу по поводу ценностей или притязаний на дефицитные статус, власть или ресурсы, в которой каждая из сторон стремится нейтрализовать, ущемить или подавить цели противостоящей стороны. Поэтому последствия конфликта зависят от предмета разногласий, но главным образом от типа социальной структуры, в рамках которой протекает конфликт. Чем сложнее социальная система, чем больше в ней осознается функциональная взаимозависимость групп, тем труднее разделить членов общества на два лагеря.

Таким образом, гибкие социальные системы допускают многообразие неаккумулированных конфликтов и в силу этого сохраняют социальное единство. Жесткие же системы подавляют различного рода напряженности, которые, накапливаясь, могут привести к острому конфликту по базовым ценностям. На наш взгляд, гибкость или жесткость социальной системы в очень большой степени зависит от культурных стереотипов властвующих групп. Низкая толерантность к конфликтам, как среди управленцев, так и среди управляемых сообществ, является, прежде всего, культурной привычкой, обусловленной всей предшествующей историей.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Конфуцианство - духовное начало и экономическое процветание
Духовная культура Древней Руси
Русская народная нравственность и нравственный идеал
Стиль музыки и стиль культуры
Ренессанс как феномен мировой культуры
Вернуться к списку публикаций