2012-08-07 17:13:11
ГлавнаяКультурология — Историческая динамика феномена кича и его восприятия



Историческая динамика феномена кича и его восприятия


Условное противостояние искусствоведческой («аксиологической») и социологической («аналитической») точек зрения можно обнаружить в работе А. Яковлевой, которая анализирует кич как продукт «рыночного реализма» и потребительского спроса: «Заниматься изучением «дурного вкуса» - еще не значит заниматься дурным делом: массовый вкус следует изучать серьезно и элитарный подход здесь не просто неуместен, но и бесплоден... Эстетика в том виде, в котором она сложилась за последние десятилетия, выступает демиургом определений, которые ничего не определяют, впав в доисторические поиски Вечной Красоты и Гармонии...». Отечественные теории кича, по мнению автора, воспринимают его как продукт «тлетворного влияния Запада», в то время как «патерналистский» подход необходимо сменить «релятивистским», «априорную оценку» - «объективным исследованием», «перевод проблематики кича на язык проблематики эстетического вкуса дела не упрощает, а, напротив, его затемняет». Кич в работе данного автора предстает как «целостное культурное образование, отличное от народного искусства и искусства профессионального и существующее наряду с последними». Промежуточное положение кича на границе фольклора и профессионального искусства позволяет автору назвать его специфическим явлением с собственными закономерностями, функциями, производителями и потребителями. Яковлева отмечает вторичность кича, его ориентацию на искусственность, а также описывает основные мотивы и образную систему, присущие этому феномену.

Современные критики и апологеты актуального искусства, хотя и пребывают в аксиологической парадигме, отличаются от своих предшественников иными ценностными ориентирами. Для них негативно оценивается не безымянное «массовое» искусство сувенирного типа, как для предыдущего поколения исследователей, а академизм, импрессионизм и другие жанровые вариации «классического» искусства.

«Социологический» подход, в классификации А. Яковлевой, отразился в работах Н. Зоркой. Тему репродукции в современной художественной культуре открыла книга этого автора «Уникальное и тиражированное», в которой Зоркая на отечественном материале рассматривает проблему, поставленную впервые В. Бенжамином. Работа о взаимосвязи массовой и фольклорной культур, вышедшая в 1990-е годы, раскрывает понятие «фольклоризма» как фольклора, оторванного от социокультурных корней и трансформировавшегося в условиях городской культуры.

Появившийся в 1980-м году сборник «Массовый успех», объединил тех авторов (М. Вартанов, Н. Хренов, Н. Зоркая, А. Ханютин, Л. Гудков и др.), которые намеренно отказывались от аксиологических подходов и пытались анализировать проблему массового искусства с социокультурных позиций. Темы, поднятые в этом уникальном сборнике, касались кино, литературы, телевидения и относились к разряду игнорируемых в официальной науке сюжетов.

Во второй половине 1980-х годов появилось сразу несколько исследований, посвященных массовой культуре, в которых авторы касались понятия «кич» и анализировали его через призму западных исследований. Необходимо выделить работы А. Кукаркина и В. Шестакова, в которых буржуазная массовая культура, а также теоретические работы западных исследователей подвергаются подробному описанию и анализу.

История критики культуры философами Нового времени, ставшей метафизическим основанием исследований элитарной и массовой культур, наиболее полно отражены в работах Ю. Давыдова.

Необходимо отдельно остановиться на работах отечественных культурологов, посвященных феноменам отечественной массовой культуры и искусства. К. Разлогов в работах, посвященных этой тематике, анализирует соотношение коммерции и творчества, художественности и утилитарности в искусстве, его социально-экономическое функционирование в период модернизации отечественной культуры, адаптации западных форм массовой культуры.

При исследовании проблемы художественного рынка и коммерческого искусства автор отказывается от оценки: «продажа изделий автоматически вводит любого художника в сферу экономических отношений, делая его в известной мере профессионалом» и, соответственно, объектом профессиональных оценок. Кроме того, в центре внимания К. Разлогова стоит проблема взаимоотношений «аналитической» позиции (предполагающей «горизонтальную» модель культуры, множественность субкультур и «глобальность», «космополитичность» массовой культуры) и «аксиологической», направленной на «гипертрофию классики» и «недооценку массовой культуры». «Горизонтальная» модель культуры является основанием для данного исследования.

Необходимо остановиться на отечественных социокультурных исследованиях, которые также использовались в качестве методологических и теоретических источников данной работы. На основании трудов П. Сорокина, Г. Зиммеля, М. Вебера и других социологов культуры (с «опозданием» в несколько десятилетий) сложилась отечественная культурология социологического направления. Разработку теорий Г. Зиммеля можно обнаружить в концепции «культурной инсценировки» Г. Ионина, осмысление динамических социокультурных процессов по П. Сорокину представлено в работах Э. Орловой. Хотя перечисленные работы отличаются новизной подходов, они используют существующую традицию научного изучения социальной и культурной динамики.

Культурологические работы отечественных авторов, связанных с постмодернистской парадигмой, представлены в основном отдельными, специфическими концепциями. Они касаются типологии культуры, проблематики тоталитаризма, модернизма, постмодернизма, их отечественной специфики, а также массовой культуры и ее проявлений. Так, например, Б. Гройс в работах, посвященных тоталитарной культуре, аргументирует теорию взаимосвязи авангардной и социалистической культур, а затем - социалистической и постмодернистской. По его мнению, не существовало революционного отказа от модернизма в послереволюционные годы, тоталитарная культура явилась логичным продолжением авангардного проекта. Не было существенных трансформаций и в постперестроечные годы, когда постмодернистская парадигма оказалась родственной и близкой социалистическому укладу.

Концепции «естественного» восприятия постмодернизма как продолжения авангарда, а затем реализовавшегося авангардного проекта - соцреализма, придерживается также М. Эпштейн, который на литературном материале работает с культурологическими проблемой постмодернизма и авангарда в России, выстраивая хронологическую цепочку от модернизма, соцреализма, соц-арта к постмодернизму.

На иной концепции основана работа В. Паперного: она представляет два идеальных типа культуры и рассматривает их чередование на протяжении советского периода отечественной истории на разнообразном и широко представленном материале искусства, в основном - архитектуры. Современный литературный критик В. Курицын в книге о русском постмодернизме обосновывает родственность и комплементарность концепций Б. Гройса и В. Паперного, несмотря на их формальное различие в вопросе о динамике типов культуры.

П. Вайль и А. Генис рассматривают советскую культуру по глобальным категориям, среди которых искусство видится авторами противостоянием андерграундной богемы и официоза. Той же точки зрения придерживается В. Файбисович - участник андеграундной контркультуры советского периода: «Если противостояние актуального искусства кичу и салону в художественной жизни Запада было доминантным, то у нас оно отслеживалось разве что в подвальчике андеграунда».

Б. Парамонов, исследователь постмодернизма, называет массовую культуру (поощряемую постмодерном) «нерепрессивной», направленной на удовлетворение гедонистических потребностей. Советским «перевернутым» вариантом массовой культурной индустрии автор называет Е. Евтушенко и А. Вознесенского: «потребление стала поэзией, а поэзия - потреблением». Парамонов выводит постмодернизм как противоположность модернизму, авангардизму как поискам духовной целостности, последним представителем которого в отечественной культуре называет В. Шкловского - автора формализма как литературоведческого направления.

Отечественные постмодернисты решают проблему соответствия описанных характеристик этой культурной идеологии в ситуации современной российской культуры. На основании этих работ в данном исследовании проводится анализ отечественного аналога постмодернизма. Он исходит из российского культурного наследия XX века, традиций тоталитаризма, соцреализма, андерграундной культуры, а также относительной неразвитости коммерческой массовой культуры в сочетании с более крепкими, нежели в западной культуре, традициями фольклористического мировоззрения, «неразвитостью» урбанизма.

В. Руднев работает в традиции московско-тартуской школы семиотики с понятиями «текст», «реальность», с проблемой «онтологичности» природы хуоджественного текста, а также его «прагмасемантики». Автор исследует типы восприятия реальности, отраженные в текстах различных культурных эпох, как архаических, так и современных. Антропологический релятивистский подход к материалу сочетается со структуралистской методологией и постмодернистской интенцией децентрирования, «разбивания» целостности, уничтожения примата реальности над псевдореальностью. Специфика русского читателя, считает автор, в том, что он одновременно находится в нескольких культурных измерениях: привык «к умным книгам», «писаниям основоположников (вчера)» и «желтому чтиву (сегодня)».

Другой представитель постмодернистского анализа, В. Курицын, работая одновременно в области научного анализа, критики и практической художественной деятельности, считает, что отечественная ситуация постмодернизма, хотя и была связана с противодействием «авангардному проекту», типологически не отличается от западного постмодернизма, развивается параллельно с ним, но на собственном культурном «материале». Авангардная парадигма, по мнению Курицына, нашла свое «высшее художественное воплощение» в советской культуре, которая оказалась «реальной тоталитарной политической практикой». В вопросе о взаимоотношениях авангарда (как модернизма), соцреализма, соц-арта и постмодернизма автор в основном согласен с Б. Гройсом: «не лишено смысла предположение, что социалистический реализм (особенно начиная с конца сороковых до конца пятидесятых) был лебединой песней «авангардной парадигмы»... реализация утопии имела огромное количество побочных эффектов». При этом соц-арт, по мнению Курицына, параллелен западному концептуализму (как осмыслению западной массовой культуры), работает со своей «ближайшей» художественной реальностью, которая в отечественном варианте выражается в соцреализме (отечественном варианте массовой культуры).

Проблемы соцреализма в последние годы активно изучались в отечественной науке, не только как «лебединая песнь «авангардной парадигмы», но и как аналог западного кича. В такой трактовке кича и соцреализма наблюдается традиция андерграундного восприятия отечественной художественной жизни советского периода, которая, в свою очередь, продолжает традицию первых выборе методологии и объектов исследования, что является, на наш взгляд, наиболее перспективной научной позицией.

Кич является маркером значимых социокультурных процессов, он обозначает собой целое проблемное поле, включающее вопросы соотношения модернизма, соцреализма, авангарда, постмодернизма как типов культур; экономического, социального и психологического аспектов культуры Нового времени; вопросов «потребительского общества» и оснований современного потребления; эстетических проблем современной культуры и трансформации понятия «дурной вкус»; взаимоотношений «массовой» и «элитарной» культур, а также исследовательских позиций по этому вопросу и т.д. При исследовании кича необходимо основываться на этих научных направлениях, поскольку только таким образом возможен полноценный анализ этого социокультурного феномена.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Культурные основы и содержание русской народной свадьбы в XIX в.
Конфуцианство - духовное начало и экономическое процветание
Вещь в системе темпорального слоя универсума
Культурное освоение вещи человеком в процессе ее создания
Эволюция массового сознания в русской культуре 17-19 веков
Вернуться к списку публикаций