2012-08-07 17:02:32
ГлавнаяКультурология — Культурная семантика феномена кича



Культурная семантика феномена кича


Гендерные концепты

Гендерно-ролевые клише, отраженные в художественных произведениях массового спроса, в основном касаются традиционных представлений о женском и мужском поведении. Произведения яркой гендерной направленности ориентированы на женскую аудиторию и относятся в основном к литературе (любовные романы). Другие литературные жанры (детектив, гангстерский жанр, приключения) читаются мужской и женской аудиторией примерно в равной степени. Ситуация четко выраженной женской специфики в культуре отражена и в государственных, политических, образовательных структурах: если возникает гендерный вопрос, то он сводится к женским вопросам и проблемам. Не существует каких-либо институтов, ориентированных на «продвижение» и «защиту» традиционализма, патриархата, мужской культуры, но феминистических организаций, центров, институтов, периодических изданий, научных и даже экономических школ существует достаточно, чтобы сделать вывод о болезненности гендерной проблематики в современной культуре. Феминистский идеал со времен первых суфражисток, сексуальной революции и до сегодняшнего дня претерпел некоторые изменения. «Неофеминизм», как считают аналитики, стал «мягче» и лояльнее по отношению к традиционализму, проповедует «совмещение успешной карьеры с традиционными идеалами семейного счастья». В любовных романах, которые являются, пожалуй, единственным жестко ориентированным на конкретную гендерную аудиторию массовым жанром, феминистические идеалы если и упоминаются, то в контексте снятия конфликта современной женщины между желаниями успешной социализации и традиционного брака. Как правило, основная линия романа - борьба между желаниями самореализации и личного счастья, которые противопоставляются как проблема выбора современной женщины. Даже если действие происходит в эпоху средневековья, речь, безусловно, идет о современной женщине. Исторические реалии играют роль экзотического фона, а условно-психологический портрет главной героини, на котором концентрируется внимание читателя, подразумевает, как правило, современную пост-феминистски настроенную женщину. Несмотря на присутствующие в произведении феминистические идеи, «хэппи энд» связан, как правило, с их подавлением и обретением счастья в лоне семьи с традиционными гендерно-ролевыми установками. «Любовный роман в своей версии женского поведения гармонизирует конфликт между традиционалистским стереотипом фемининности и новыми, модерными значениями женской роли».

Сентиментальность как эмоциональное переживание, согласно традиции, характерны именно для женской аудитории, поэтому набор клише и стереотипов, используемых в любовных романах, ориентированы на читателя-женщину. Повествование ведется со стороны (но не от лица!) главной героини, именно ее переживания становятся точкой внимания автора и реципиента. Мужские персонажи выписаны не более схематично, чем женские, но их поведение и переживания ожидаемы только по принципу серийной ожидаемости, но логически не вытекают из повествования.

Инобытийность кича

Терапевтическая функция произведений кича во многом объясняет его популярность. Эмоциональные переживания необходимы для человека, особенно для реставрации потерянной идентификации или в ситуации невротического синдрома, характерного для членов современного общества. Кич предоставляет возможность компенсации психических травм через эмоциональный катарсис, умиление, сопереживание и, одновременно, через привлечение экзотичностью и необычностью сюжета, то есть через эскапизм. Экзотичность и необычность, как и другие категории, становятся в киче планом содержания и обозначаются через существующие в культуре образы отдаленных или фантастических миров. Реальность, окружающая реципиента, имеет условную и слабую связь с «кичевой» реальностью. Как неоднократно было замечено исследователями, авторы произведений кича ориентируются на уже существующие в подобных текстах «миры». Любовные романы могли бы быть сведены в единый текст без потери общего логического и образного начала, как и литература жанра «фэнтэзи», детективы и т.п. Жанровая характеристика, с точки зрения формального анализа, становится базовой характеристикой текста. Несоответствие жанровым ожиданиям реципиентов привело бы к потере интереса к произведению и, следовательно, к потере экономического успеха.

В «мифологиях» Барта приведено несколько примеров «мифов», базирующихся на представлении об инокультурных феноменах - «китайскости», «баскскости» и т.п. В художественных произведениях, как и в СМИ, исследуемых Бартом, эти концепты являются основанием для построения эскапистских сюжетов. Так, например, в бульварной литературе, кинематографе и других «повествовательных» жанрах действие, перенесенное в «инокультурные» условия (по пространственному принципу - на курортные пляжи, в племена аборигенов, в экзотическую страну, которой может быть Италия - страна, неизвестная для основных производителей массовой литературы американцев и т.д. или по хронологическому принципу - в средневековую Европу, в Древний Рим и т.д.), получает новую окраску. Оно начинает выполнять, помимо изначальных функций, новые - возбуждения интереса к «иному миру», в котором, однако, все события подчиняются логике потребителя произведения, то есть носителя западного типа культуры.

Эскапизм как мотивация покупки и потребления кича проявляется в тех ситуациях, когда конструктивным элементом произведения становится отсылка к инокультурным и инобытийным концептам. То, что с точки зрения носителя культуры однозначно не отвечает эстетическим требованиям, при взгляде на него со стороны видится как полноправный декоративный элемент, уже лишенный каких бы то ни было негативных коннотаций и являющийся маркером его культурного источника. С точки зрения носителя ценности - это кич, с точки зрения покупателя (туриста, собирателя и т.д. - то есть человека иной культуры или субкультуры) - равноправный элемент в ряду подобных.

Иными словами, при исследовании кичевых проявлений «мифов», основанных на образе той или иной культуры (в антропологическом понимании культуры как этнографического признака) необходимо опираться на точку зрения культурного релятивизма, сторонники которого полагают, что социальные, культурные и отчасти психологические нормы и ценности зависят от культурной принадлежности субъекта оценки. Этот феномен в еще более непосредственной форме предстает в городской интерпретации деревенской культуры (в дизайнерских стилизациях деревенской архитектуры и интерьера, псевдофольклоре и т.д.).

Концепты «китайскости», «римскости», «галльскости», «французскости» и т.п., одинаково эффективные в архитектуре, живописи, сувенирной продукции и в мультипликации, кинематографе, литературе, музыке, служат источниками инокультурных заимствований, предлагающих потребителю эскапистский вариант решения конфликтов (психологического, социального или культурного происхождения). Но такими источниками могут быть также субкультурные феномены в рамках единой культуры - как, например, аристократическое искусство для нарождающейся буржуазии начала XIX века или деревенское искусство для города в современной отечественной культуре.

Эскапизм как мотивация потребления кича является структурообразующим моментом в популярном жанре «фэнтези», но, как и в случае сентиментальности в любовном романе, распространяется также на другие жанры и формы. Фантастический жанр представляется специфическим социокультурным феноменом, поскольку его возросшая популярность, вероятно, связана с пропорционально возросшей необходимостью в удовлетворении эскапистских потребностей. Подтверждение этому тезису мы находим в современной публицистике, «оправдывающей» и объясняющей популярность фэнтези. Этот жанр видится авторами выходом из ситуации, в которой невозможно пропагандировать идеалы: «описывая сегодняшнюю реальную ситуацию, русскоязычные авторы оказываются перед странной проблемой: в условиях полной и всепоглощающей неразберихи... выводить на арену героя, который пренебрегает действительностью в стремлении к высшему и вечному — значит заведомо делать своего героя изгоем, чудаком и — что самое главное — единственным в своем роде. А потому от большинства читателей нельзя требовать, чтобы они присмотрелись к нему, прислушались, оценили его поступки и согласились с ним, в конце концов...». Как полагает автор процитированной статьи, в жанре фэнтэзи автор создает собственный мир, «пририсовывает» его к герою - это «реальность, где никто не имеет права диктовать ему... условия игры». Иными словами, для создания «идеального» героя необходимы соответствующие ему «идеальные» условия - реальность, которая «подстраивается» под героя в отличие от «нашей реальности». «Человек читает сказку и обретает себя» - то есть проецирует собственные представления и нормы на фантастический мир и воспринимает его как альтернативу реальности.

Если до возникновения феномена «буржуазной» культуры фантастика как художественный метод наблюдался либо в фольклоре, либо в произведениях социально-критической направленности («Дон Кихот» Сервантеса, «Гулливер» Свифта и т.д.), то с начала XIX века она распространяется в двух литературных ипостасях: как жанр фэнтэзи и как научная фантастика. Фэнтэзи среди всех фантастических жанров является наиболее «кичевым», поскольку ориентирован на «продажу мечты», на выражение самых сокровенных и недостижимых желаний, на их компенсаторное удовлетворение и, в конечном счете, сбыт под видом художественной литературы. Научная фантастика «продуцирует» миры на основании научных (социальных, технических и т.д.) разработок и использует их в качестве конструктивной и идеологической основы произведения.

В соответствии с принятой нами хронологией, время возникновения кича как феномена новой буржуазной культуры совпадает со временем возникновения фантастики как литературного жанра. Это не означает, что определение фантастики подпадает под определение кича. Необходимо заметить, что, исходя из нашего определения кича как псевдоценности, обозначающей ценность, не существует четкой дифференциации кича по жанрам. Принципиальная характеристика кича - возможность его появления в формальных рамках любого жанра как обозначение и подмена последнего. Литература пересекается с кичем в жанре фэнтэзи в большой степени потому, что в нем фабула и антураж строятся по произвольному принципу и зависит от фантазии автора. Результаты научных исследований могут возникнуть в таком произведении, скорее, в качестве бессознательно выражаемого духа эпохи (в отличие от научной фантастики). Произвольный принцип конструирования литературных образов, а также эскапизм как основной мотив прочтения произведения не считаются правомерными в системе ценностей современной литературы. Объектом обвинения становится не столько конкретное произведение, сколько жанр в целом.

Другой распространенный пример эскапистского мотива потребления - кинематограф, обладающий наибольшей суггестивностью относительно других массовых жанров. Наибольшее количество «эскапистских» фильмов производит Голливуд, поскольку обладает относительно давней традицией создания массовых фильмов. По сути, любой голливудский фильм на историческую, этнографическую, фантастическую тему относится к этой категории. Любопытен тот факт, что исторических фильмов голливудские авторы производят значительно меньше, чем фантастических, и причина этого, видимо, в особом отношении американской культуры к истории, позволяющем бесконечно фантазировать на тему динозавров, инопланетян или конца света, но блокирующем связанные с историей сюжеты. Исключениями могут служить фильмы на тему завоевания Америки, переселенцев, вестерны (которые только условно можно назвать историческими фильмами), а также некоторое количество картин на темы «римскости», «китайскости» и т.п.

Рассмотренные примеры, хотя и относятся к различным художественным областям, демонстрируют в качестве структурообразующего момента эскапизм. В историческом, фантастическом и других жанрах, фабульной основой которых является «инокультурность» и «инобытийность», стремление к отвлечению от обыденности находит наиболее очевидное и эффективное решение. Коннотативное поле «инобытийность» обозначает, по всей видимости, именно эту характеристику кича - его способность предоставлять материал для эскапистского выхода обыденных негативных эмоций.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Нравственные ценности в структуре мировоззрения и культуры
Эволюция массового сознания в русской культуре 17-19 веков
Конфуцианство - духовное начало и экономическое процветание
Арабо-мусульманская культура как целостный феномен
Кризис культуры в условиях тотальности цивилизации и трагедия гуманизма
Вернуться к списку публикаций