2012-08-07 16:49:08
ГлавнаяКультурология — Культурный интертекст кича



Культурный интертекст кича


Традиционная и модернистская культуры: кич как пограничное явление

Процессы модернизации предполагают естественное сопротивление системы и возникновение пограничных феноменов «на стыке» модернизационной и традиционной «субкультур». В наиболее распространенном варианте - на границе урбанистической и фольклорной субкультур. Этот вариант до сих пор актуален для России, в меньшей степени актуален для Европы (в связи с тем, что европейская урбанизация имеет более давние корни и находится в стадии интенсивного, а не экстенсивного, как в случае России, развития) и почти совсем отсутствует в США.

В традиционной культуре или фольклорной субкультуре феномена кича не существует. В ней, как и в до-модернистской (по хронологии Эко) культуре актуальна ориентация на традицию, а не новацию. Обозначения, а тем более подмены, культурно значимых текстов невозможно, поскольку все они бытуют в ритуальных, обыденных формах. Имитация в таком условном типе культуры бытует в единственно возможной форме - как подтверждение незыблемости того, что стало традицией. Трансляция знания происходит через фольклор в его традиционной форме. Эстетические объекты не выделены из сферы практики, нацелены на игровое восприятие. Иначе говоря, в «дописьменной» культуре любой текст является «участником» действия. Лубок раскрывается в театрализованном ярмарочном представлении (даже если это всего лишь выкрики зазывалы-продавца), вышивка обладает магической и ритуальной силой, а любой предмет или мотив чуждой культуры (иностранной или просто городской) реинтерпретируется в соответствии с собственными представлениями о функциях любого произведения искусства, пока не отделенного от практики.

Рассмотрим приведенные примеры подробнее. Такое явление как лубок как нельзя лучше демонстрирует пограничное состояние кича, для которого возможность оценки зависит от типа восприятия. Лубок, по мнению большинства его исследователей, обладает собственной выразительной системой, причем, отличной от других художественных феноменов. Авторы работ по лубку считают, что в основе его эстетики лежит его связь с народными, фольклорными традициями, а также с театрально-зрелищными искусствами. Зрелищность лубка проявляется не только в доступной иллюстративности, подтвержденной текстами- разъяснениями. Область его бытования - ярмарка. В ней импровизированный текст зазывалы, атмосфера балагана и лубочное изображение сливаются в единое художественное произведение, реципиент которого становится и участником. В этом, по мнению Ю. Лотмана, основное отличие лубка от литографии, несмотря на идентичность технических способов тиражирования. В то время как литография является феноменом «письменной» культуры, ориентированной на статичное визуальное потребление, лубок живет только в контексте театра, только тогда, когда изображение оживает и основными носителями культурно значимой информации являются озвученные тексты. Даже если картинка уносится домой и вешается на стене, она продолжает быть театрализованной программкой, при разглядывании которой зритель как бы вспоминает связанное с ней действо.

Но как только лубок попадает в чуждый «культурно-художественный контекст» - а именно, в контекст «письменной» культуры, «к грамотному потребителю», для которого восприятие основано на статичном потреблении - он становится в глазах носителей этой культуры кичем. При потере интерактивного качества лубок не приобретает статичных - то есть, по новым эстетическим канонам, он не является ценным, и более того, благодаря одновременно близости к литографическому искусству и фольклорной культуре воспринимается как промышленное тиражирование народных мотивов, то есть, как кич. Можно сказать, что любое произведение - лубок, литография, живописное полотно и т.п. - функционирует в зависимости от культурного контекста. То есть, попадая в «бесписьменную» фольклорную культуру, изображение обыгрывается и «живет». Попадая в контекст «письменной» культуры, оно воспринимается статично - как эстетический объект, вне его практического (магического, игрового, ритуального и т.д.) статуса.

Другой пример, раскрывающий типологическую разницу фольклорной (бесписьменной) и урбанистической (письменной) культурами - бытование анекдота. Анекдот признан феноменом современного фольклора и существует в соответствующем режиме - как устно передаваемая информация с широкой вариативностью текста и узкой целевой аудиторией (которая может расширяться в зависимости от проблематики анекдота, как происходит с анекдотами по национальным или политическим темам). Анекдот функционирует в индивидуальном общении, исключительно важным является стиль рассказа, личность рассказчика и его статус в группе. Причем, с помощью анекдотов возможно повышение этого статуса. Анекдот бытует в определенной социальной или субкультурной группе, и его функционирование иллюстрирует социальную структуру общества, иерархию и взаимосвязь элементов. Исследователи называют анекдот родственным вирусу, поскольку его одноразовость и скоротечность предполагает постоянную смену хозяина (то есть, группы реципиентов).

Как только устное бытование в традиционных фольклорных формах переходит в статус массового производства - тиражирования, распространения в СМИ и т.д. - природа анекдота изменяется, увеличивается аудитория, но уменьшается вариативность, а также степень суггестивности. Происходит «олитературивание» и «дефольклоризация», теряется личностная трактовка. Анекдот постепенно переходит из неформальной области бытования, с присущим ей принципом озвучивания (как и в лубке), в область официально признанного феномена, распространяемого письменно (сборники анекдотов, Интернет, пресса и т.д.). то есть, из «бесписьменной» культуры он переходит в «письменную», теряя одни характеристики и функции и приобретая другие. Нельзя однозначно определить письменный анекдот как кич, поскольку он изначально существует в смеховом пространстве, предполагающим иронию и пародию как неотъемлемое качество. Как правило, кичу это не свойственно в такой степени, в какой свойственно анекдоту. Но негативная оценка реципиента, свойственная массово тиражируемому анекдоту, указывает на определенную подмену аутентичного феномена его означающим. Для современной культуры характерна ситуация быстрого распространения техническими способами информации, предназначенной для функционирования в личной коммуникативной сфере.

Приведенные примеры иллюстрируют, прежде всего, отличия бесписьменной и письменной культур (субкультур), бытование тех или иных феноменов и их переход из первого типа во второй - из статуса аутентичного в статус «кичевый». Обратная ситуация - например, распространение литографии в фольклорной культуре (на правах лубка) или печатной продукции в индивидуальной коммуникации (на правах анекдота) - приводит к адаптации чуждых форм в соответствии с собственными представлениями об их предназначении. То есть кич возникает только во втором условном типе культуры, когда существует ориентация на статичное потребление визуальных или письменных по форме произведений. Письменная культура в определенном смысле противостоит фольклорной культуре. Поэтому любые взаимодействия фольклора и письменной культуры потенциально содержат кич. Этот феномен проявляется в разнообразных художественных областях при попытке репродуцирования «классическими» художественными методами фольклорных форм. Так называемые «народные хоры» или танцевальные коллективы, представляющие урбанизированной современной публике фольклорный репертуар в сочетании с оперной или балетной техникой исполнения демонстрируют, по мнению этнографов, собирателей и исполнителей «аутентичного» фольклора, вариант городского кича на фольклорные темы.

Исполнители народной песни Л. Зыкина, А. Стрельченко, О. Воронец и другие, ансамбли песни и пляски под руководством И. Моисеева или Д. Покровского, хор имени Пятницкого и многие другие исполнители фольклорного репертуара в определенных условиях приобретают аудиторию и популярность, поскольку обозначают фольклорность, не представляя ее в «чистом», аутентичном варианте.

Культурный релятивизм, названный эффективным подходом при исследовании «инокультурности» кича (как способа привлечения потребителя), является основополагающим и при анализе его субкультурных особенностей. То, что для носителя городской - «письменной», «грамотной» - культуры воспринимается как кич, для деревенского жителя обладает нераздельными эстетико-прагматическими характеристиками, поскольку эстетические представления в фольклорной культуре не предполагают абстрагирования от практических функций. Оценка степени «кичевости» произведения или его элемента зависит от контекста. Если с точки зрения искусства Барокко русалка на деревянном наличнике есть кич, то с точки зрения носителя деревенской культуры она гармонично вливается в систему архитектурной декоративности и обладает, помимо этого, определенным набором семантических и практических функций. Персонаж «чужой» мифологической системы наделяется функциями «своих» героев, а те мотивы, которые не поддаются реинтерпретации, меняют форму в соответствии со знакомым содержанием. Так, мотивы сирен, павлинов, драконов, двуглавых орлов появляются в вышивках, росписях прялок, деревянных декоративных элементах и других предметах в деформированном виде. Павлины становятся похожими на куриц, а драконы и львы - на собак и коней, двуглавый орел - на двустороннюю ладью и т.д.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Развитие русской нравственной философии
Культура ХХ века - от модерна к постмодерну
Христианская этика как основа русской этической системы
Бытование вещей в хозяйственной культуре человека
Понимание Добра и Зла в русской культуре
Вернуться к списку публикаций