2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяПолитология — Новый этап российской трансформации сквозь призму политической конфликтологии



Новый этап российской трансформации сквозь призму политической конфликтологии


Другая конфликтогенная сфера - экономика, отношения собственности, превращенные усилиями реформаторов в «игру с нулевой суммой». С точки зрения конфликтологии, «игра с нулевой суммой» представляет собой такую разновидность конфликта, когда спорный ресурс достается одной, самой сильной стороне, за счет проигравшего. Вопрос о собственности давно уже стал ключевой проблемой страны, причем не только в экономическом, но и в политическом смысле - его острота и масштабность могут серьезно нарушить даже относительную политическую стабильность. Судьба процесса демократизации в любой стране предопределяется широтой его социально-экономической базы, и Россия здесь не является исключением. Известно, что в случаях, когда собственнический статус меньшинства обретается за счет разорения большинства, возникает так называемый низовой этатизм: массы обращаются к государству с требованием ликвидировать с помощью власти те завоевания гражданской автономии, которыми воспользовался лишь узкий слой нуворишей. В России такой заказ уже артикулирован и на уровне части элиты, и на уровне массового сознания. По данным РНИСиНП (март 2000 г.), в массовом сознании крепнет «комплекс отмщения» - требование конфискации неправедно нажитых за годы реформ состояний. Причем сторонников подобной меры не смущает даже то, что новый передел собственности может привести к серьезным конфликтам в обществе. За «твердую руку» и конфискацию нечестно нажитой собственности выступают прежде всего представители среднего и старшего поколений, а из социально-профессиональных групп - рабочие (61,7 %); военные (65,2 %); ИТР - (52,9 %); гуманитарная интеллигенция - (52,5 %); пенсионеры городов (70,6 %); жители сел - (65,4 %) и др.[1] Об устойчивости этой тенденции свидетельствует то обстоятельство, что сходные данные распространили и другие социологические службы. Так, фонд «Общественное мнение» представил данные, полученные в ходе представительного всероссийского опроса, в котором 16 февраля 2000 г. участвовали 1500 городских и сельских респондентов. Согласно им, более половины россиян (60 %) считают, что итоги приватизации в стране необходимо пересмотреть. При этом лишь пятая часть российских граждан (21 %) придерживается противоположной точки зрения. Кроме того, свыше половины населения страны (52,6 %) ради наведения порядка, ради ее блага готовы поддержать такие меры, как жесткая экономия, ограничение личного потребления и т.д.[2]

Примечательно, что в ельцинский период позицию самопожертвования во имя общих интересов разделяли не более трети россиян. Возникает очевидный диссонанс между ожиданиями населения и намерениями нынешней власти, неоднократно заявлявшей о том, что она против перераспределения собственности. Правительство проявляет странное безразличие и как бы не замечает происходящей концентрации стратегических отраслей промышленности в руках новых собственников, которых при всем желании нельзя назвать эффективными. Безразличен кабинет к силовым методам захвата предприятий, к активному вмешательству глав регионов в вопросы передела собственности. Убийственным выглядит признание премьер-министра страны в том, что приватизаторы не знали и не знают, чем владеют и за что отвечают.

Такое положение очень опасно, поскольку сформировавшийся в России капитализм номенклатурно-олигархического типа контрпродуктивен, последовательно саботирует меры, направленные и на протекционистскую защиту национальной промышленности, и на укрепление геополитического статуса страны. Демонтаж национального производства и экспансия импорта (в том числе продовольствия) уже сегодня поставили под угрозу экономическую безопасность России. Естественно, что в отсутствие необходимой легитимации в общественном и массовом сознании такой капитализм будет постоянным источником напряженности и конфликтогенности с непредсказуемыми последствиями. Но это же обстоятельство создает возможность объединения национально-патриотической идеи с идеей антиноменклатурной экономической революции. «... «Борьба за экономику» утрачивает былой «академизм» и постепенно обретает статус общенациональной идеи», - считает А. С. Панарин [3]. Такая перспектива станет особенно реальной, если материальное положение основной массы населения в очередной раз ухудшится. Энергия оскорбленного патриотического чувства (к нему, кстати, устами В. Путина взывает и власть) может трансформироваться в энергию антиноменклатурного, антиолигархического натиска. Как бы то ни было, но без изменений в отношениях собственности пафос великодержавности и социальной солидарности, эксплуатируемый властью, грозит выродиться в очередную демагогию. Однако вопрос о том, захочет ли и сумеет ли власть или иной потенциальный субъект оседлать эту мощную антиноменклатур ную энергию, пока остается открытым. Если этого не произойдет, мощная протестная энергия может оказаться направленной в том числе и против самой власти как антинациональной и антинародной.

Третья сфера конфликтного взаимодействия - взаимоотношения России с Западом. Запад долгие годы оставался главной для российской элиты и части общества референтной группой, главным инвестором и кредитором российских реформ, а также самым желанным стратегическим партнером. Сегодня и в России, и на Западе эти отношения подвергаются пересмотру с акцентом на больший прагматизм. Вместе с тем очевидно, что в условиях глобализации и интеграции мира, с одной стороны, и фрагментации национальных государств - с другой невозможно никакое обособленное развитие. Попытки самоизоляции России, если они состоятся, не сулят ей никаких перспектив. Вместе с тем критический анализ российских элит приводит некоторых западных наблюдателей к выводу о том, что Россия превратилась в политически недееспособное государство. Российские элиты лишь реагируют на внешнеполитические раздражители, в результате чего российская внешняя политика, по сути, фиктивна.

Внешнеполитические интересы элит носят партикулярный характер, а отсутствие консенсуса между различными группами не позволяет сформулировать национальные интересы [4]. Отсюда неспособность государства проводить целостную внешнюю политику: оно лишь «симулирует» внешнеполитические позиции в международных организациях. После августа 1998 г. многие авторы склоняются к мнению о том, что политика Запада по отношению к России строилась на ошибочных прогнозах перспектив и характера развития трансформационных процессов, а возможно, и на неверной оценке политических партнеров. В любом случае переход России к демократии и рыночному хозяйству прогнозируется как длительный и постепенный.

Эти выводы и оценки подтверждают отмечавшуюся многими западными интеллектуалами (А. Глюксманом и др.) ментальную границу как главное культурное препятствие для полноценного общения и взаимодействия России и западной цивилизации.

Имеется в виду различное, а то и прямо противоположное отношение к правам человека, суверенитету государства и другим ценностям, наглядно продемонстрированное в ходе косовского конфликта 1999 г. Перспектива восстановления и укрепления России как унитарного, авторитарного и националистического государства означала бы, что ментальная граница с Западом из «бархатного занавеса» культуры превращается в новый «железный занавес». В условиях переживаемой современным миром глобализации как экономического, политико-правового и культурного взаимодействия международная изоляция имела бы для России самые негативные последствия.

Между тем существует ряд факторов, способных направить российский политический процесс именно в такое, конфронтационное, русло. Главный среди них - внутриполитический контекст принятия решений в самой России. Последние заявления президента В. Путина свидетельствуют о том, что он намерен укреплять внутреннюю безопасность страны, причем не в узком военном аспекте, а широко - стремиться к быстрому экономическому росту, улучшению социальной защиты населения, устранению внутренних угроз и т.п. Для этого требуется поддержание благоприятной международной обстановки, и прежде всего дружественных отношений с Западом, чтобы сконцентрировать ресурсы на внутреннем возрождении России. Однако экономическое положение страны по-прежнему непрочно, и в случае нового финансового кризиса и ухудшения внутрироссийской ситуации исходная ориентация российского руководства может измениться. Оно может поддаться искушению демонизировать Запад и пойти на конфронтацию с ним. Принимая во внимание не слишком сильную приверженность нынешнего российского президента демократическим принципам, а также свойственный ему прагматизм, можно полагать, что при ухудшении ситуации внутри страны он с готовностью займет позицию, отличающуюся большим элементом конфронтации. Но самое главное состоит в том, что зажим демократии под флагом ее «управляемости» или «патронажа» невозможен без образа внешнего врага, шпиономании и ограничения контактов с внешним миром. Определенные предпосылки для этого уже имеются. Так, после последних десяти лет видимого сближения России с западным миром уровень массовых опасений относительно других государств не уменьшился, а вырос: 66 % респондентов (против 42 % в 1994 г.) сегодня согласны с тем, что «нам никто не желает добра», «Россия всегда вызывала у других государств враждебные чувства». Противоположную точку зрения отстаивает лишь 27 % опрошенных [5]. Очевидно, что при определенной идеологической обработке, включая перманентное раскрытие шпионских заговоров и иных демонстрационных актов, почва для объявления изоляционистской политики будет оперативно подготовлена.

Наконец, взаимоотношения политических элит как зона конфликтогенности. Сегодня действительно обозначилась фиксируемая рядом авторов (О. Гаман-Голутвина) тенденция к властному монизму, преклонение перед силой как доминирующая установка поведения и центральной, и региональной элиты, и населения. Однако ее не стоит преувеличивать, особенно с учетом мотивов такого поведения. Действительно, в момент определения приоритетов правящим классом выбор был сделан в пользу В. Путина. Но эта сплоченность носит скорее конъюнктурный, чем принципиальный характер. Когда все спешат первыми засвидетельствовать свою лояльность, начинается «борьба бульдогов под ковром». В условиях превращения элиты в конгломерат самодостаточных замкнутых образований происходят закулисные столкновения суррогатных социальных общностей - ведомственных и местнических лоббистских образований, политиканствующих клик и кланов, мафиозных групп, различного рода и размера клиентел, градируемых по степени близости к узловым пунктам распределительного механизма и его опекунам. Подобные процессы становятся своеобразными извращенными аналогами конкуренции в экономике и плюрализма в политике. Центр власти в лице президента может как возвыситься «над схваткой», взяв на себя роль арбитра, так и попытаться реализовать собственный кланово-олигархический интерес. В любом случае пропагандистское оформление этих сражений станет достоянием общественности, обретет публичный характер, поскольку на вооружении борющихся сторон находятся собственные информационные каналы.



[1] См.: Горшков М.Н. Второй тур выборов совсем не исключен // Независимая газета. 2000. 21 марта. С. 8.

[2] См.: Независимая газета. 2000. 7 мая. С. 4.

[3] Панарин А.С. Политология. М., 1997. С. 363.

[4] См.: Segbers К. Transformationen in Rutland: Eine neoinstitu tionalistisch e Interpretation // Osterreichische Zeitsch rift fur Politikwissenschaft. 1997. № 26. S. 270.

[5] См.: Левада Ю. «Человек ограниченный»: уровни и рамки притязаний// Социальные и экономические перемены. Мониторинг общественного мнения. 2000. № 4. С. 12.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Концепция моральных качеств идеального гражданина в сочинениях Цицерона
Общая характеристика политической системы современного российского общества
Власть как основа политической системы
Правовой режим
Соотношение политического режима с сущностью, содержанием и формой государства
Вернуться к списку публикаций