2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяПолитология — Новый этап российской трансформации сквозь призму политической конфликтологии



Новый этап российской трансформации сквозь призму политической конфликтологии


Начало нового века совпало для России с новыми перспективами, возникшими в связи с досрочной отставкой Б. Ельцина и последовавшими за ней внеочередными президентскими выборами. Несмотря на чисто формальную смысловую границу данной ситуации, в политических и интеллектуальных кругах российского общества начал формироваться новый дискурс, связанный с ближайшими перспективами политического развития страны. На смену старой парадигме, интерпретировавшей политический процесс как борьбу пусть и несовершенного, но «демократического нового» с неприемлемым «коммунистическим старым» пришла новая антитеза - сохранение наследия «ельцинской эпохи» или радикальный разрыв с нею. И в общественном, и в массовом сознании сформировалось твердое убеждение в том, что наступил новый этап российской трансформации, хотя его траектория пока еще не просматривается достаточно отчетливо. Общепризнанной стала точка зрения о том, что количество и фундаментальность проблем, требующих незамедлительного решения, предъявляет экстраординарные требования к содержанию, качеству, безошибочности и точности действий нового главы государства и политического руководства в целом, призванных дать ответы на новые вызовы истории. Серьезность этих вызовов такова, что страна стоит перед необходимостью мобилизации всех сил и средств для резкого рывка вперед. Отложить его не удастся: резерв времени исчерпан. Неудача скорее всего обернется тем, что предстоящее десятилетие может стать последним этапом относительно самостоятельного существования России [1]. Драматизм нынешнего политического момента подчеркивают многие авторы. По мнению О. Гаман-Голутвиной, сегодня политический процесс в России находится в точке, близкой к бифуркации: внутри- и внешнеполитические обстоятельства могут потребовать пересмотра сложившегося ранее курса независимо от первоначальных намерений первых лиц и неизбежно будут сопровождаться изменением параметров властных коммуникаций [2].

Эти заявления и умонастроения подтверждают устойчивость алгоритма исторического развития России, связанного с тем, что смена государственного деятеля на вершине власти (монарха, генсека, президента) всегда создавала стимулы к переменам того или иного свойства (реформам, контрреформам, революционным скачкам) и была главным катализатором политического процесса. Традиционная для России персонификация политики, тем более масштабных политических импульсов, привела к тому, что появление нового лидера воспринимается обществом как провозвестие новых начинаний, смысл и характер которых разные социальные группы воспринимают и трактуют по-своему. Дополнительным благоприятным фоном для нового лидера было почти полное бездействие на своем посту Б. Ельцина (в рамках второго президентского срока), что не только обострило все объективно существовавшие общественные противоречия, но и сформировало в массовом сознании негативный психологический комплекс в отношении состояния страны. Так, по данным ВЦИОМ, в сентябре 1999 г. в массовом сознании россиян сложился стойкий консенсус относительно экономического положения России как неблагополучного: 50,1 % респондентов считали его «плохим», 31,3 % - «очень плохим». На вопрос: «Как Вы полагаете, дела в России идут в правильном направлении или Вам кажется, что события ведут нас «не туда», в тупик?» 75,5 % избрали второй вариант ответа против 11,8 % респондентов, полагавших, что все идет правильно [3].

Не менее пессимистическими были и оценки представителей интеллектуальной элиты. По данным экспертного опроса, проведенного фондом «Общественное мнение» в декабре 1999 г. среди руководителей и ведущих аналитиков региональных СМИ, последнее пятилетие в жизни страны характеризуется ими сугубо негативно: как период упадка, смуты, хаоса и разочарования, «демократического застоя». Второй срок правления президента Б. Ельцина, по их мнению, определялся процессом внутренней борьбы в стране, когда сформировалась криминально-олигархическая верхушка, произошел финансовый кризис и Россия оказалась в сильной зависимости от МВФ. Неутешительны итоги пятилетия и во внешней политике - Россия вынуждена противостоять странам Запада, с ее позицией не считаются, а мир стремительно превращается в «однополярный». Большинство экспертов считали, что в летописи России XX в. 1999 г. выступает как переломный, год новой надежды на выход страны из кризиса, год начала экономической стабилизации. Определяющим для этого года они называли и рост национального самосознания граждан, появление национальной идеи [4].

Такой психологический фон наиболее благоприятен для появления новых людей, наделяемых едва ли не мессианскими свойствами, и реализации ими любых, даже самых неожиданных инициатив и начинаний. Обреченное ожидание смены политического руководства, подкрепленное убежденностью в том, что Б. Ельцин никогда не оставит свой пост добровольно, сменилось резким ростом надежд, связанных с появлением новых людей - вначале в лице В. Путина, начавшего антитеррористическую операцию в Дагестане и Чечне (осень 1999 г.), а затем в лице поддержанного им избирательного объединения «Единство». Два этих фактора - социально-психологический и личностный - составили первую, субъективную, предпосылку ожидаемых перемен.

Другая группа факторов носит объективный характер и осознается не столько массами (последние ощущают это скорее интуитивно), сколько элитами. Речь идет о диагностике той болезни, которой - по общему убеждению - больно и государство, и общество. Так, по данным Госкомстата, с 1990 по 1999 г. падение валового национального продукта (ВНП) составило 42 %.

Объем валового внутреннего продукта (ВВП) России за последние годы сократился почти в 2 раза. По совокупному размеру ВВП Россия уступает США в 10 раз, Китаю - в 5 раз и находится в четвертой десятке стран мира (по ВВП на душу населения - во второй сотне стран мира). После кризиса 1998 г. душевой размер ВВП сократился до 3500 дол., что в 5 раз ниже среднего показателя стран «большой семерки» [5]. По уровню жизни Россия находится на 71 месте в мире, по продолжительности жизни - во второй сотне. Впятеро сократился уровень инвестиционной активности и примерно в 20 раз - расходы на научно-исследовательские разработки. С учетом таких показателей придется, видимо, заново осмысливать геополитический статус России в современном мире, а также основные ориентиры ее внешней политики.

С точки зрения внутренних характеристик Россия представляет собой слабофедеративное (асимметричная федерация) государство с режимом, подменяющим собой государственные институты (как в Центре, так и в регионах), с коррумпированным правящим классом. Для российской политической системы характерны слабость институтов гражданского общества (групп интересов, партийно-политической инфраструктуры, судебной власти, местного самоуправления), отсутствие консенсуса по всем значимым вопросам федеративного и политико-правового устройства государства.

Таким образом, практически все нынешние институты и системы государства и общества имеют неустойчивый, переходный характер. Это создает предпосылки как для авторитарной, так и для демократической тенденции стабилизации государственного устройства и политической системы. Вся проблема в том, какая из этих двух тенденций возьмет верх. Главным критерием выбора пути должно стать завершение переходного периода с результатами, позитивными для большинства российских граждан. Такой результат гораздо чаще дает демократический, а не авторитарный вариант развития. Последний в силу своих специфических черт чрезвычайно расточителен в отношении материальных и человеческих ресурсов и даже там, где достигает ощутимых экономических результатов, не обеспечивает их должного справедливого распределения. В свою очередь, природа демократии такова, что предполагает учет и реализацию прежде всего политической воли и интересов большинства, притом, что меньшинство имеет возможность отстаивать свои позиции благодаря праву на свободную критику, создание оппозиции, разработку альтернативного политического курса и т.д.

Траектория социально-экономического и политического развития России в последние годы рассматривалась преимущественно в рамках двух парадигм: запаздывающей модернизации и демократического транзита. На первом этапе политического развития России как самостоятельного государства (1991 - 1993) преобладали логика и риторика транзита, выполнявшие, помимо прочего, мощную мобилизующую функцию в борьбе против главного на тот момент «врага» - партийной бюрократии. Оформление институционального дизайна завершилось с принятием Конституции РФ (декабрь 1993 г.), ставшей правовой основой суперпрезидентской республики. На втором этапе (1994-1998) происходило совершенствование некоторых правовых и политических институтов и процедур, а также оформлялись посредством двусторонних договоров отношения между федеральным Центром; и субъектами РФ. В триединстве российского транзита (демократические политические преобразования, экономические реформы, строительство федеративного государства) главный акцент делался на экономическое реформирование: финансовую стабилизацию, приватизацию в надежде, что эти процессы повлекут за собой позитивные перемены и в других сферах. Однако ход и результаты политического процесса, включая выборы различных уровней, показывали, что российская демократия остается неконсолидированной, как и большинство молодых демократий постсоветского пространства, и что нормы, ценности и институты демократии не пользуются значимой поддержкой граждан, хотя и не отторгаются ими полностью. Между тем фаза консолидации демократии предполагает, что в данных политических и экономических условиях определенная система институтов становится единственно возможной, т.е. не оспаривается ни оппозиционной элитой, ни обществом. Этой цели служит то обстоятельство, что все основные политические силы усвоили главное правило политической игры: результат политической борьбы (включая электоральный процесс) не предопределен, незыблемы лишь правила, по которым она ведется. Консолидации демократии способствуют, как минимум, две смены правительств, осуществленные в соответствии с результатами парламентских выборов, и реальная, а не декларативная реализация принципа чередования у власти основных политических сил.

Очевидно, что в современной России эти условия «не срабатывают»: система институтов (полномочия президента, статус парламента) постоянно оспариваются влиятельными политическими силами, формирование и отставки правительств никак не связаны с итогами парламентских выборов, реального чередования у власти основных политических конкурентов не происходит.

В рамках парадигмы запаздывающей модернизации нынешние итоги также выглядят малоутешительными. Из трех основополагающих процессов - модернизации общества, структурной перестройки экономики и освоения новой информационной научно-технической волны - состоялся, да и то с известными оговорками, лишь первый. Общепринятые критерии завершения переходного периода - устойчивый экономический рост, стабилизация социальной структуры за счет увеличения доли средних слоев, стабилизация политических структур и институтов - еще далеко не достигнуты. Это свидетельствует о том, что не дают должного эффекта такие социальные механизмы перехода, как мобилизация социального потенциала (т.е. совокупной энергии населения), позитивное взаимодействие с внешней средой (т.е. крупный приток инвестиций), а главное - отсутствует социальное управление как целенаправленная деятельность государства по нахождению баланса интересов различных групп и слоев, включая соответствующую социальную политику. В результате в России возникло «иррационально модернизированное» общество, экономически неэффективное и социально нестабильное. По мнению специалистов, главной причиной этого стало негибкое поведение политических, экономических и административных элит: оно сделало невозможной эффективную социальную политику, направленную на блокирование неизбежной в переходный период социальной напряженности [6].

Таким образом, несмотря на различия методологических подходов к анализу российской трансформации в 90-е гг., оценки ее результатов достаточно однородны. Совокупность вызовов и угроз, адресованных сегодня России, такова, что главным условием адекватного ответа является консолидация общества. В соответствии с теорией и модернизации, и демократического транзита главную роль на стадии консолидации играют социально-психологические, личностные и политические факторы. Иными словами, консолидация в современной России возможна вокруг нового президента как главного институционального центра власти и вокруг его нового курса, поддержанного как элитами, так и обществом.



[1] См.: Третьяков В. Россия: последний прыжок в будущее // Независимая газета. 2000. 24 февр. С. 8.

[2] См.: Гаман-Голутвина О. Бюрократия или олигархия? // НГ-сценарии. № 3. 2000. 15 марта. С. 7.

[3] См.: Мониторинг общественного мнения. Экономические и социальные перемены. 1999. Сент.-окт. № 5. С. 53.

[4] См.: Поле мнений. Дайджест результатов исследований фонда «Общественное мнение». 2000. Март. Вып. 2. С. 40.

[5] См.: Путин В. Россия на рубеже тысячелетий // Независимая газета. 2000. 30 дек. С. 4.

[6] См.: Наумова Н.Ф. Рецидивирующая модернизация в России: беда, вина или ресурс человечества? М., 1999. С. 35-36.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Причины германского и советского тоталитаризма
Гражданское общество и модернизация России
Массовые ценности, политическая ориентация и взаимоотношения с властью российских избирателей
Значение естественного права в отечественной правовой мысли конца XIX - начала XX века
Некоторые проблемы национального вопроса России 20 века
Вернуться к списку публикаций