2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяПолитология — Методические проблемы изучения структуры и динамики общественного самосознания



Методические проблемы изучения структуры и динамики общественного самосознания


Актуальность и практическая значимость разработки надежного методического инструментария для исследования специфики общественного самосознания не нуждаются в специальном обосновании. Известно, сколь остро в практике социального менеджмента стоит вопрос об эффективности и последствиях тех или иных социально-управленческих действий. Поскольку большинство из них реализуется с опорой на процессы и структуры общественного самосознания, либо предполагает последние в качестве непосредственного объекта воздействия, то анализ и учет специфики общественной саморефлексии позволяет оптимизировать процессы социального планирования и управления.

Проблема методических путей и принципов анализа общественного самосознания в первую очередь включает вопрос о выделении адекватного эмпирического объекта исследования, поскольку социальная рефлексия (как и любая другая психологическая реальность) не может быть подвергнута непосредственному изучению. Итак, в чем же эксплицируются процессы и результаты общественного самопознания, а так же процессы и итоги выработки общественного эмоционально-ценностного самоотношения? Можно утверждать, что в качестве одного из репрезентативных эмпирических объектов, фиксирующих в себе процессы и итоговые продукты социальной рефлексии, выступают средства массовой информации и, в частности, материалы наиболее влиятельных изданий периодической печати. Как отмечает в связи с этим В.Г. Гречихин, - «Если взять жизнь современного цивилизованного общества, то можно с уверенностью сказать, что вряд ли можно найти какой-либо элемент его структуры, функционирование которого не было бы оформлено документально. Анализ документов позволяет выявить закономерности возникновения новых социальных явлений в процессе развития общества, распознать нормы и ценности, свойственные ему на определенной ступени развития, проследить не только динамику развития социальных групп общества, но и динамику взаимоотношений между ними». [3, С.94]. Сходную позицию занимает В.С. Коробейников, указывая, что «существует тесная связь между содержанием социальной информации и характеристиками той социальной системы, в рамках которой она функционирует. Сущностными характеристиками социальной информации являются отражение общественных отношений,... связь с общественным сознанием... Эти свойства социальной информации позволяют средствам массовой информации (печати, радио и телевидению) отражать состояние общества.» [5, С.68]. При этом совершенно очевидно, что, отражая «состояние общества», средства массовой информации одновременно фиксируют и ту социально-рефлексивную активность, которая неизменно предваряет, сопровождает и резюмирует любые формы внешней общественной активности.

Характер эмпирического объекта исследования диктует выбор конкретного метода изучения общественного самосознания, а именно, - метода контент-анализа. Суть контент-анализа состоит в выявлении и оценке содержательных характеристик текстовых массивов посредством ряда стандартизированных процедур. В настоящее время валидность и высокая диагностичность этого метода применительно к работе с материалами средств массовой коммуникации являются общепризнанными (Алексеев А.Н., 1973; Бурлачук А.Ф., 1989; Гречихин В.Г., 1988; Коробейников В.С., 1990; Семенов В.Е., 1988; Ядов В.А., 1987; Berelson B., 1952; Lasswell H., 1942; Merton R., 1964). Вместе с тем, корректное применение контент-анализа для изучения общественного самосознания предполагает решение ряда конктретных методических вопросов. Остановимся на некоторых из них. Во-первых, это выделение первичных смысловых единиц-категорий и их эмпирических индикаторов (позволяющих отнести текстовый материал к данной категории) в анализируемых текстовых массивах. Выделенный категориальный тезаурус должен обеспечивать необходимую дифференцированность и полноту фиксации всей исследуемой социально-рефлексивной феноменологии. Образно говоря, этот тезаурус должен быть подобным большой и, одновременно, частой рыболовной сети, позволяющей захватить и удержать даже самую мелкую добычу. Еще одно важное требование к выделяемому тезаурусу - релевантность исходным теоретическим представлениям о предмете исследования, в данном случае, - представлениям о механизмах и структуре общественного самосознания. Как отмечает в связи с этим В.А. Ядов, - «Основная трудность при работе с документами - умение читать данные на языке гипотез исследования.» [7; С.122]. Иначе говоря, именно эти гипотетические представления должны задавать исходные концептуальные ориентиры и ракурсы анализа отобранного текстового массива.

В соответствии с реализуемым нами теоретическим подходом, основными генетическими механизмами общественного самосознания выступают во-первых, соотнесение социумом ведущих для него ценностно-целевых ориентиров в различных сферах общественной жизни с результатами общественной активности, направленной на их реализацию; во-вторых, - внешнее социальное сравнение, то есть соотнесение социумом собственных достижений в релевантных сферах общественной активности с аналогичными достижениями других социумов; в-третьих, - усвоение социумом системы оценок, выносимых ему внешними референтными источниками. Интегральная структура общественного самосознания образована единством трех составляющих: семантической (производной от структуры основных социальных ценностно-целевых ориентиров), эмоционально-оценочной (включающей ряд эмоциональных компонент), интенционной (включающей предрасположенность социума к осуществлению определенной социальной активности). Социальная рефлексия включает профиль локуса социального контроля, отражающий характер преломления в общественном сознании зависимости между значимыми событиями общественной жизни и активностью социума по их реализации или недопущению. Интегральная социоидентичность содержит актуальную, ретроспективную и перспективную социоидентичности. Непосредственным носителем - реализатором общественного самосознания выступает социальный рефлексивный полилог, образованный спектром конкретных социальных рефлексивных позиций. Исходя из рассмотренных соображений, можно наметить следующую логику выделения первичных контент - аналитических категорий.

1. Социальные ценностно-целевые ориентиры (политические, экономические, духовные), задающие направленность общественного самопознания.

2-3. Констатация соответствия/несоответствия социума каждому из выделенных ценностно-целевых ориентиров.

4-6. Характер атрибуции социальной ответственности (внешняя, внутренняя, противоречивая) за констатируемые социальные достижения.

7. Социальные субъекты ответственности (сложившаяся политическая система, властные структуры, общественные институты, определенные социальные группы и слои, другие социумы или их представители) за констатируемые социальные достижения.

8-10. Характер атрибуции социальной ответственности (внешняя, внутренняя, противоречивая) за констатируемые социальные фрустрации.11. Социальные субъекты ответственности за констатируемые социальные фрустрации.

12. Объекты внешнего социального сравнения, выступающего основой социального самопознания и становления общественного эмоционально-ценностного самоотношения (другие социумы, их отдельные компоненты или конкретные представители).

13. Сферы внешнего социального сравнения (политика, экономика, качество жизни, соблюдение фундаментальных прав и свобод и т. д.).

14-15. Результаты внешнего социального сравнения (позитивные/негативные) относительно каждого из выделенных объектов социального сравнения, а также каждой из выделенных сфер сравнения.

16-18. Характер атрибуции социальной ответственности (внутренняя, внешняя, противоречивая) за результаты внешнего социального сравнения относительно выделенных социальных объектов и сфер сравнения.

19-20. Социальные субъекты ответственности за итоги общественной активности (позитивные/негативные) в релевантных сферах общественной жизни, рассматриваемые в соотнесении с аналогичными достижениями со стороны других социумов - объектов внешнего социального сравнения.

21. Социальные субъекты внешних референтных оценок, выступающих основанием общественного самопознания и эмоционально- ценностного самоотношения (другие социумы, международные организации, общественно-политические и религиозные деятели, представители деловых кругов ).

22. Сферы выносимых социальных оценок (политика, экономика, качество жизни, социально-правовая защищенность, наука, культура, образование, и т.д.).

23-24. Модальность выносимых внешних референтных оценок (позитивные/негативные) в каждой из представленных сфер оценивания.

25-26. Согласие/несогласие с выносимыми внешними референтными оценками.

27-29. Характер атрибуции социальной ответственности (внешняя, внутренняя, противоречивая) за социальные достижения, явившиеся основанием вынесенных внешних референтных оценок.

30. Социальные субъекты ответственности за социальные достижения, явившиеся основанием вынесенных внешних социальных оценок.

31-33. Характер атрибуции социальной ответственности (внешняя, внутренняя, противоречивая) за социальные фрустрации, явившиеся основанием вынесенных внешних референтных оценок.

34. Социальные субъекты ответственности за социальные фрустрации, явившиеся основанием вынесенных внешних референтных оценок.

35. Характер имеющихся социально-психологических защит (селективность социальных ценностно-целевых ориентиров, селективность характера атрибуции социальной ответственности, селективность социальных объектов и сфер внешнего социального сравнения, селективность усвоения внешних референтных оценок, социальные проекции, социальные рационализации, социальное вытеснение).

36. Профиль общественного эмоционально-ценностного самоотношения относительно его фундаментальных измерений: Социоэффективность, Социоценность, Социооткрытость, Социопривязанность, Социопринятие, Социообвинение.

37. Характер имеющихся социальных интенций в различных сферах общественной активности.

38. Протяженность социальных ретроспекций (обращенность социальной рефлексии на конкретные исторические периоды развития социума, сопровождаемая попыткой их переосмысления и переоценивания).

39. Ретроспективные ценностно-целевые ориентиры и сферы общественной активности (политика, экономика, культура), составляющие содержание социальных ретроспекций.

40-41. Оценка адекватности (адекватные/неадекватные) средств и путей достижения каждого из рефлексируемых ретроспективных ценностно-целевых ориентиров.

42-43. Оценка оправданности (оправданные/неоправданные) каждого из рефлексируемых ретроспективных ценностно-целевых ориентиров.

44-45. Оценка истинности (реальные/декларативно-фальшивые) рефлексируемых ценностно-целевых ориентиров.

46-47. Оценка успешности (успех/фрустрация) достижения рефлексируемых ценностно-целевых ориентиров.

48-50. Характер атрибуции социальной ответственности (внешняя, внутренняя, противоречивая) за ретроспективные достижения.

51. Социальные субъекты ответственности за ретроспективные достижения.

52-54. Характер атрибуции ответственности (внешняя, внутренняя, противоречивая) за ретроспективные фрустрации.

55. Социальные субъекты ответственности за ретроспективные фрустрации.

56. Социальные объекты внешнего социального сравнения, составляющие содержание социальных ретроспекций.

57. Сферы социального сравнения, составляющие содержание социальных ретроспекций.

58-59. Итоги социального сравнения (позитивные/негативные), составляющие содержание социальных ретроспекций.

60-62. Характер атрибуции социальной ответственности (внешняя, внутренняя, противоречивая) за позитивные итоги внешнего социального сравнения, составляющего содержание социальных ретроспекций.

63. Социальные субъекты ответственности за позитивные итоги внешнего социального сравнения, составляющего содержание социальных ретроспекций.

64-66. Характер атрибуции социальной ответственности (внешняя, внутренняя, противоречивая) за негативные итоги внешнего социального сравнения, составляющего содержание социальных ретроспекций.

67. Социальные субъекты ответственности за негативные итоги внешнего социального сравнения, составляющего содержание социальных ретроспекций.

68. Социальные субъекты, внешних ретроспективных оценок, составляющих содержание социальных ретроспекций.

69. Сферы вынесенных внешних ретроспективных оценок, составляющих содержание социальных ретроспекций.

70-71. Модальности выносимых внешних ретроспективных оценок (позитивные/негативные), составляющих содержание социальных ретроспекций.

72-73. Согласие/несогласие с вынесенными внешними референтными оценками, составляющими содержание социальных ретроспекций.

74-75. Протяженность и предметно-ценностное содержание социальных проспекций относительно желаемого состояния развития общества.

76. Констатация уверенности в возможности реализации ценностно-целевых ориентиров, составляющих содержание социальных проспекций относительно желаемого состояния развития общества.

77-79. Характер атрибуции социальной ответственности (внешняя, внутренняя, противоречивая) за прогнозируемую успешность достижения ценностно-целевых ориентиров, составляющих содержание социальных проспекций.

80. Социальные субъекты ответственности за прогнозируемую успешность достижения ценностно-целевых ориентиров, составляющих содержание социальных проспекций.

81. Констатация сомнений в возможности реализации ценностно-целевых ориентиров, составляющих содержание социальных проспекций.

82. Прогнозируемое состояние развития общества в результате невозможности полноценной реализации ценностно-целевых ориентиров, составляющих содержание социальных проспекций.

83-85. Характер атрибуции социальной ответственности (внешняя, внутренняя, противоречивая) за прогнозируемую невозможность полноценной реализации ценностно-целевых ориентиров, составляющих содержание социальных проспекций.

86. Социальные субъекты ответственности за прогнозируемую невозможность полноценной реализации ценностно-целевых ориентиров, составляющих содержание социальных проспекций.

Достоинство рассмотренной категориальной сети состоит в том, что ее использование позволяет аналитически разложить недифференцированный (и потому мало поддающийся пониманию) «рефлексивный гул» на отдельные образующие его «рефлексивные голоса» и «расслышать» каждый из этих голосов. Вместе с тем, не трудно заметить, что подобная аналитическая процедура (являя собой необходимое условие для изучения общественного самосознания), еще не обеспечивает возможность выделения его центральных тенденций и доминант, воплощенных в тех основных социальных рефлексивных позициях, которые образуют социальный рефлексивный полилог, свойственный обществу в изучаемый период его развития.

Преодолеть отмеченное ограничение и различить за неупорядоченным «рефлексивным разноголосьем» основные «рефлексивные мотивы» позволяет использование процедуры факторного анализа (Ким Дж., и др., 1989) первичного массива контент-аналитических данных. Основная цель факторного анализа - «сжатие» и одновременное обобщение первичной информации за счет перехода от «сырого» описания особенностей общественного самосознания в терминах многочисленных (и потому трудно обозримых контент-аналитических категорий) к более простому и содержательному описанию структуры общественного самосознания в терминах небольшого числа обобщенных категорий - факторов, объединяющих группы тесно связанных между собой характеристик и, тем самым, отражающих наиболее существенные моменты его интегральной структуры. Каждый из полученных факторов можно рассматривать как операциональный аналог конкретной социальной рефлексивной позиции, а общее количество факторов (определяемое на основе статистических и эвристических критериев) - как показатель «размерности» социального рефлексивного полилога. Дальнейший анализ выделенной факторной структуры включает как формально-статистический, так и семантико-содержательный аспекты.

В частности, как уже отмечалось, общее количество выделенных факторов отражает степень плюралистичности общественного самосознания, а сопоставление размерности факторных структур, полученных в результате произведения различных хронологических «срезов» социальной саморефлексии позволяет судить о свойственных общественному самосознанию на протяжении изучаемого социально-хронологического периода тенденциях к плюралитизации или, наоборот, - монистичности.

Мощность каждого из выделенных факторов (определяемая его вкладом в общую дисперсию) демонстрирует влиятельность воплощаемых в них социальных рефлексивных позиций в интегральной структуре социального рефлексивного полилога.

Результаты попарного сопоставления мощностей семантически близких факторов из нескольких различных хронологических срезов общественного самосознания (Ф1 - Ф1* , Ф2 - Ф2*..., Фn - Фn*) позволяют выявить динамику как абсолютной, так и относительной значимости каждой рефлексивной позиции и на основе этого сделать вывод о сохранении в структуре общественного сознания прежних или возникновении новых социально-рефлексивных доминант.

Содержательный анализ отдельных социальных рефлексивных позиций позволяет судить о том, какие проблемы находятся в фокусе внимания их субъектов в тот или иной исторический период, как данные социальные субъекты оценивают результативность социума в релевантных сферах общественной активности, в чем и в ком усматривают причины общественных достижений/фрустраций, какие силы выступают для них объектами внешнего социального сравнения и субъектами референтных оценок, каково ценностное содержание, эмоциональный знак и баланс осуществляемой ими социальной рефлексии относительно настоящего, прошлого и будущего.

Сопоставление же содержательной сути различных позиций дает возможность судить о степени общей монолитности/конфликтности общественного самосознания, а также характере тех общественных разногласий, которые находят свое преломление в соответствующих рефлексивных позициях и обусловливают плюралистичность социальной рефлексии. Например, касаются ли они выбора приоритетных ценностно-целевых ориентиров, оценки соответствия общества выделенным приоритетам, мнений о субъектах социальной ответственности за общественные достижения/фрустрации и тому подобное.

На наш взгляд, предлагаемый теоретико-методический подход открывает определенные перспективы для реконструкции структуры и динамики сознания того или иного социума на протяжении изучаемого периода его развития, а также для проведения сравнительных исследований специфики общественной рефлексии различных социумов.


Библиографический список

Алексеев А.Н. Контент-анализ, его задачи, объекты и средства // Труды НИИК. 1974., Вып.9.

Бурлачук Л.Ф. Словарь-справочник по психодиагностике. Киев, 1989.

Гречихин В.Г. Методика и техника социологических исследований. М., 1988.

Ким Дж. и др. Факторный, дискриминантный и кластерный анализ. М., 1989.

Коробейников В.С. Методы формализованного анализа документальных источников. // Методы сбора информации в социологических исследованиях. Кн. 2., М., 1990.

Семенов В.Е. Из истории контент-анализа как психодиагностической процедуры. // Общая психодиагностика. М., 1987.

Ядов В.А. Социологическое исследование: методология, программа, методы. М., 1987.

Berelson B. Content-analysis in communication research. N.Y., 1952.

Мerton R. Social Theory and social structure. N.Y., 1964.







Интересное:


К.Н. Леонтьев и идея русской империи
Методические проблемы изучения структуры и динамики общественного самосознания
Коррупция и грязные избирательные технологии - пути преодоления
Методологическая основа политико-правовых воззрений позднего Ницше
Общая характеристика политической системы современного российского общества
Вернуться к списку публикаций