2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяПолитология — Избирательная система и политическая фрагментация



Избирательная система и политическая фрагментация


Избирательная система традиционно считается одним из важнейших политических институтов, чье влияние непосредственным образом отражается на политической системе в целом. Оказывая прямое воздействие на интенсивность соревновательных и кооперативных отношений между партиями на электоральном и парламентском уровнях, избирательная система во многом определяет формат партийной системы и степень ее фрагментации.

Настоящая статья посвящена анализу влияния действующей в России избирательной системы на партийную фрагментацию в стране. В первой части статьи вкратце охарактеризована «смешанная» избирательная система и сформулированы некоторые предположения относительно ее эффектов. Далее дан обзор основных теоретических подходов к исследованию избирательных систем. В третьем разделе представлен детальный анализ российского случая. В четвертом - приведены результаты исследования, подтверждающие гипотезу о том, что смешанная несвязанная избирательная система оказала мультипликативное воздействие на уровень партийной фрагментации в России.

Смешанные избирательные системы

Отличительная особенность смешанных избирательных систем заключается в том, что при выборах в представительные органы власти одновременно используются две электоральные формулы (как правило, формула пропорционального представительства и формула абсолютного или относительного большинства). Одной из наиболее известных разновидностей смешанных систем является германская. Она была введена в действие в 1949 г., однако долгое время оставалась редким исключением. Еще в 1972 г. Д. Рэ имел все основания писать: «формула, используемая для выборов... западногерманского бундестага, является столь необычной и столь важной, что требует особого внимания» (1, с. 110). Тем не менее, в последние годы смешанные системы стали получать широкое распространение, особенно в новых демократиях, и в настоящее время применяются в 27 странах2, в том числе в России.

Было бы неверно утверждать, что смешанные избирательные системы не привлекали к себе внимания исследователей, но изучались они преимущественно на германском материале (см.: 3)3. Так, до сих пор не проведен кросснациональный анализ влияния избирательных систем подобного типа на партийные системы. В связи с этим представляется целесообразным сформулировать гипотезы о возможном характере такого влияния и проверить их на основе данных, отражающих российскую специфику.

Известно, что высокий уровень фрагментации партийной системы, как правило, бывает следствием комплексного воздействия целого ряда факторов (6, с. 106). В российском случае к их числу можно отнести организационные ресурсы политических сил, участвовавших в процессе партийного строительства (7), развитие политической ситуации в период с 1989 по 1995 г., а также институциональный дизайн, заданный Конституцией 1993 г.3 Анализ влияния совокупности всех названных факторов выходит за рамки данной статьи, хотя каждый из них, несомненно, сказался на партийной фрагментации. В любом случае можно утверждать, что ее уровень обусловлен не только избирательной системой, которая лишь реализовала потенциал фрагментации, накопленный к моменту ее принятия. Поэтому в данном исследовании я буду исходить из предположения о том, что воздействие избирательной системы на уровень фрагментации имело «мультипликативный» характер, т.е. усилило наметившиеся ранее тенденции к увеличению числа партий. Особую роль в этом процессе сыграли электоральные стратегии малых партий, способствовавшие «связыванию» пропорциональной и мажоритарной частей избирательной системы.

Теоретические подходы к изучению избирательных систем

Исследованию различных типов избирательных систем и общих принципов их функционирования посвящена обширная литература. Важным этапом в развитии теоретических представлений в данной области стала работа М. Дюверже «Политические партии». Проанализировав обширный эмпирический материал, Дюверже выявил следующие закономерности воздействия избирательных систем на системы партийные: «пропорциональное представительство поощряет систему разнообразных, ригидных, независимых и стабильных партий; система большинства с двумя турами голосования поощряет систему разнообразных, подвижных, зависимых и относительно стабильных партий; система простого большинства с одним туром голосования поощряет двухпартийную систему с чередованием у власти основных независимых партий» (9).

Выводы Дюверже получили подтверждение и дальнейшее развитие в работе Р. Таагеперы и М. Шугарта (10). Проведенное этими учеными исследование показало, что пропорциональное представительство с высокой величиной округа (М>5) способствует росту фрагментации, тогда как мажоритарное и плюральное голосование с низкой величиной округа (М<5) - ее сокращению. В целом, как отмечают многие авторы, любая избирательная система увеличивает влияние сильных политических акторов за счет слабых (см., напр.: 1), что ставит мелкие партии в невыгодное положение. Однако система большинства с малой величиной округа делает эту тенденцию более очевидной, чем система пропорционального представительства.

Данное свойство систем большинство исследователей объясняют следующим образом. Партия, систематически занимающая третье место в округах, не получает адекватного представительства в парламенте (так называемый механический эффект). Такое положение вещей оказывает психологическое воздействие на избирателей (так называемый психологический эффект), которые, понимая, что теряют голоса, отдавая их на выборах за третью партию, перестают за нее голосовать. В результате число партий уменьшается (9).

Тем не менее, бывают ситуации, когда малые партии выживают и при системе большинства. Как правило, это относится к сильным локальным партиям, которые, вопреки низким показателям в среднем по округам, в некоторых округах пользуются устойчивой поддержкой избирателей. Примером могут служить малые партии Канады, которые нередко добиваются победы в отдельных округах. Основываясь на их опыте, Рэ делает вывод о том, что «формула большинства всегда ассоциируется с двухпартийным соревнованием, кроме случая, когда существуют сильные локальные малые партии» (1, с.95). Электоральная стратегия, направленная на артикуляцию локальных интересов, позволяет таким партиям успешно выступать в «своих» округах, нейтрализуя «психологический» эффект системы большинства.

Наиболее грубым эмпирическим индикатором фрагментации партийной системы является число существующих в ней партий (см. 11, с.317). Для более точного определения уровня фрагментации используется особый показатель, разработанный М. Лааксо и Р. Таагеперой,— эффективное число партий (12). Этот показатель позволяет определить количество значимых партий в системе. При определении эффективного числа партий учитывается относительная величина каждой партии. Подсчет ведется по формуле:

Np = 1/Цр.2),

где PJ — доля голосов (или мест), полученных каждой i-той партией на выборах. Именно этот показатель и был использован в настоящей работе для проверки на основе количественных данных сформулированной выше гипотезы о роли избирательной системы в усилении партийной фрагментации.

Избирательная система России

Смешанная несвязанная избирательная система, действующая в России при выборах в Государственную думу, включает в себя: списочную пропорциональную систему по общенациональному округу величиной в 225 мандатов и систему простого большинства с голосованием в один тур в 225 одномандатных округах. По системе большинства выдвигаются и независимые кандидаты, и кандидаты от партий. Таким образом, в российской избирательной системе одновременно представлены два противоположных по воздействию на партийную систему типа избирательных правил. Списочная система с максимальной величиной округа должна обеспечивать высокую степень пропорциональности при распределении мест на основе полученных голосов и, тем самым, усиливать фрагментацию. В свою очередь, система простого большинства с минимальным размером округа ограничивает уровень пропорциональности и уменьшает число партий. Следует отметить, что важным элементом принятой в России избирательной системы является 5-процентный барьер. Введение «заградительного» барьера в рамках пропорциональной системы производит эффект, схожий с эффектом уменьшения величины округа, и чем барьер выше, тем его воздействие сильнее (10). Некоторые исследователи новых демократий считают, что для неструктурированных партийных систем 5-процентный барьер, скорее всего, слишком высок (13). Так или иначе, пропорциональная система с высоким «заградительным» барьером склонна ограничивать эффективное число партий.

Классические теории воздействия избирательных систем на партийные позволяют предположить, что смешанная несвязанная избирательная система теоретически могла бы обеспечить оптимальный формат российской партийной системы. Как показывают исследования несмешанных избирательных систем, пропорциональное представительство способно обеспечить участие в политическом процессе всего спектра политических партий и объединений, содействуя скорейшему структурированию партийной системы, а введение заградительного барьера - защитить ее от чрезмерной фрагментации. Со своей стороны, система относительного большинства облегчает становление двухпартийного соревнования, преграждая доступ в парламент малым партиям.

Поскольку, взятые по отдельности, части смешанной несвязанной системы не благоприятствуют успеху малых партий, оптимальная электоральная стратегия таких партий, казалось бы, должна была заключаться в присоединении к более крупным политическим объединениям (14). Тем не менее, результаты выборов 1993 и 1995 гг. свидетельствуют о том, что при российском варианте избирательной системы данная логика выбора малыми партиями своей электоральной стратегии не сработала. Вместо того, чтобы вступать в коалиции с крупными объединениями, малые партии предпочитали направлять усилия на победу в одномандатных округах, не отказываясь от соревнования по списочной системе. Участвуя в выборах как по системе пропорционального представительства, так и по системе большинства, они не преодолевали 5-процентный барьер, но получали представительство в одномандатных округах. На выборах 1995 г. коэффициент диспропорциональности по системе пропорционального представительства равнялся 20; в одномандатных округах эффективное число кандидатов составляло 6 человек (15). Фрагментация партийной системы не только не сократилась, но даже усилилась.

Чтобы объяснить этот феномен, необходимо упомянуть об организационной специфике российских партий. В ситуации, когда партийная система слаба, а организационные ресурсы не только малых, но и крупных партий ограничены (16; см. также: 17), оптимальной для малой партии выборной стратегией становится сосредоточение сил на локальном, региональном уровне. Действительно, как уже говорилось, система простого большинства с величиной округа, равной единице, может способствовать победе малой партии, если та располагает локальной базой поддержки. Партии создают их, взаимодействуя с местными элитными группировками, используя клиентелистские сети и привлекая местных нотаблей и различные организационные структуры в орбиту своего влияния. В свою очередь, отказ от заключения коалиций и самостоятельное участие в выборах по списочной системе обеспечивает малым партиям дополнительные ресурсы, которые могут быть задействованы при проведении избирательных кампаний в одномандатных округах (15). Таким образом, в российской ситуации механический и психологический эффекты системы большинства не способствуют ограничению числа малых партий в силу «смешанности», «связанности» двух частей избирательной системы.

Выдвинутая в настоящем исследовании гипотеза о мультипликативном эффекте российской избирательной системы строится именно на представлении о том, что в действительности две части этой системы оказались связанными между собой. Данное положение вещей обусловлено стратегическим выбором как малых партий, так и избирателей.

Действующая в нашей стране смешанная несвязанная избирательная система с двойным голосом создает естественные стимулы для раздельного голосования. Во-первых, высокий заградительный барьер способствует так называемому стратегическому голосованию 4. Во-вторых, разные электоральные формулы создают разные основы для выбора избирателя. Теоретически пропорциональные системы поддерживают партийное голосование, в то время как системы большинства - персональное (19). Поэтому неудивительно, что на выборах 1993 г. раздельное голосование было довольно распространенным феноменом. В то же время, логично предположить, что некоторые избиратели голосуют одинаково по обеим частям избирательной системы. Тогда голосование по одной из частей имеет приоритетный по отношению к другой части характер. В случае, когда приоритетным является персональное голосование, спектр возможностей малых партий на электоральном поле значительно расширяется.

В специфическом политическом контексте России, когда организационные структуры партий недоразвиты, ориентация малых партий на соревнование в одномандатных округах оказывается рационально оправданной. Сочетание удачно выбранной партийной элитой электоральной стратегии и персонального голосования позволяет малым партиям, чьи политические позиции сильны лишь в отдельных местностях, добиваться там неплохих показателей по системе большинства, входя в эффективное число кандидатов, а иногда - получая представительство в Думе. В свою очередь, успешное выступление в одномандатном округе улучшает электоральные шансы малой партии в данном округе и по пропорциональной системе. Более того, если партия не обладает стабильной электоральной поддержкой на местах, то выдвижение кандидатов в одномандатных округах может укрепить ее позиции в соревновании по списочной системе. Таким образом, можно заключить, что, вопреки ожиданиям разработчиков электорального закона, части избирательной системы оказались связанными. В сочетании со специфическим политическим контекстом это привело к росту общесистемной фрагментации.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Корпоративный, традиционный и международный режим
К.П. Победоносцев как державный идеолог
Соотношение политического режима с сущностью, содержанием и формой государства
Причины германского и советского тоталитаризма
Легитимация и легализация политического режима
Вернуться к списку публикаций