2013-11-26 12:38:15
ГлавнаяПолитология — Концепция моральных качеств идеального гражданина в сочинениях Цицерона



Концепция моральных качеств идеального гражданина в сочинениях Цицерона


Величие духа как третья добродетель идеального гражданина

Третью добродетель идеального гражданина Цицерон называет fortitudo animi («величие духа»). У этой добродетели есть и другие названия: virtus («мужество») и magnanimitas («великодушие»).

Обязанностью добродетели величия духа является совершение великодушных поступков (De off., I, 61). Именно такими Цицерон считает подвиги Кокла, Дециев, Гнея и Публия Сципионов и Марка Марцелла (ibidem). Истинное величие духа несовместимо с упорством, непомерным желанием первенствовать, стремлением к власти (De off., I, 64). В связи с этим Цицерон осуждает Цезаря и Помпея за их упорство в желании быть первыми из всех, вернее, единственными, так как трудно, когда пожелаешь превзойти всех, соблюдать равенство, в высшей степени справедливое (ibidem).

Итак, истинно великий духом человек должен:

- отвергать противозаконные действия,

- стремиться совершать справедливые поступки, а не гнаться за славой,

- быть первым, а не казаться им, не зависеть от толпы,

- презирать внешние обстоятельства,

- не бояться трудностей в совершении великих и необычайно полезных деяний,

- быть свободным от душевных треволнений (страстей, страха, огорчения, гнева, гордости, надменности, заносчивости),

- избегать жажды денег, власти, наслаждений и погони за славой (De off., I, 65-90).

Относительно славы Цицерон делает оговорку о том, что славу презирать нельзя: вероятно, люди, презирающие славу, боятся трудов и тягот, позора и бесчестия, связанных с неудачами и поражениями (ibidem, I, 71). Те, кого природа наделила способностями к политической деятельности, не должны прозябать в безвестности, а, наоборот, должны, отбросив всякую медлительность, занимать магистратуры и управлять государством (ibidem, I, 72). Таким людям проявлять величие духа труднее, чем другим (например, философам), так как в случае несчастья им приходится падать с высоты того положения, которое они занимают в государстве (ibidem, I, 73). Великие духом люди не должны бояться опасностей, но и не должны намеренно их искать, и в этом вопросе необходима умеренность (ibidem, I, 83). Если стоит выбор, преодолевать ли опасности самим или подвергнуть им других, то следует выбирать первое (ibidem, I, 84). Цицерон хвалит Квинта Максима за то, что он поступил именно таким образом (ibidem. Cf. De senectute, 10-13) [63]. Цицерон сравнивает воинские и гражданские заслуги и приходит к выводу, что гражданские заслуги полезнее воинских: ведь невелика цена оружию за пределами страны, если мудрого совета нет дома (ibidem, I, 76). Таким образом, Цицерон подводит читателей к мысли о том, что величие духа должно являться непременной чертой характера идеального гражданина, желающего стать руководителем государства. Именно ему особенно важно не бояться трудностей, так как таким, как он, приходится оберегать интересы всех граждан (ibidem, I, 73). С одной стороны, руководителю государства необходимы такие качества, как способность смягчаться и милосердие. С другой стороны, он должен проявлять строгость, без которой управлять гражданской общиной невозможно (ibidem, I, 88). В случае выполнения данных рекомендаций Цицерон обещает жизнь великолепную, с достоинством и гордостью, но в то же время простую и честную, жизнь в гармонии с внешним миром и в истинной дружбе с людьми (ibidem, I, 92).

Комментируя положения трактата, связанные с величием духа, исследователи высказывают интересные мысли. В связи с предпочтением Цицероном гражданских заслуг воинским П. Грималь отмечает, что во времена жизни Цицерона происходила смена моральных ценностей, «моральная революция». Основой системы ценностей, характерной для гражданской общины Рима ранее, были воинские таланты и доблести, а ее воплощением — победоносные полководцы. Позднее в ореоле почета представал человек, сделавший карьеру самостоятельно, и не на войне, а в области политики, в которой члены его рода ранее не играли никакой роли. Это был человек, сумевший занять первое место в государстве, когда кругом царил мир, и тем самым как бы указавший на ненужность всех других путей к вершинам почета и славы [64]. Можно согласиться с таким утверждением, так как, действительно, эпоха завоеваний римской империи в то время подходила к концу, и вопрос о внутренней политике был актуальнее. В связи с риском передела власти и возникновения гражданских войн большое значение приобретали этические концепции, связанные с необходимостью появления справедливого политического лидера, который благодаря своим гражданским, а не воинским заслугам смог бы навести порядок внутри государства. К. Бюхнер обращает внимание на мысль Цицерона о том, что, чем больше человек превосходит других в величии духа, тем больше он хочет быть первым из всех, вернее, единственным. Такое стремление несправедливо. Во-первых, при единовластии невозможно соблюсти равенство, так свойственное справедливости. Цицерон дорожит равенством, которое, по его мнению, еще имеет место в республике. Во-вторых, достижение единовластия в большинстве случаев связано с применением силы, что также противоречит понятию справедливости (De off., I, 64). Таким образом, по мнению исследователя, Цицероном был признан конфликт: великие характеры, в которых нуждается государство, и в которых ярче всего вспыхивают добродетели, находятся более всего в опасности. Их поступки могут быть менее всего справедливыми, так как таким людям требуется необычайное самообладание, чтобы удержаться от стремления к единовластию [65]. Мы согласны с таким выводом, поскольку величия духа per se недостаточно для справедливого правления. Необходима умеренность в поступках правителя, а также презрение к заурядным честолюбивым планам не из-за тщеславия, а из-за твердых принципов благоразумия, как замечает В. Коллинз [66]. В подтверждение данной мысли приведем также мнение Ф.Ф. Зелинского о том, что чрезмерное величие духа приводит человека к жажде власти. Исследователь находит у Цицерона еще одно название добродетели величия духа - стремление к власти (appetitio principatus) (De off., I, 13). Он считает, что из стремления к власти возникает две добродетели - одна положительная, а другая отрицательная. Отрицательная сторона добродетели состоит в презрении к человеческим делам, которое, однако, необходимо, чтобы преодолеть опасности и трудности. Положительная сторона добродетели заключается в величии духа, которое указывает человеку достойные цели для деятельности и освобождает его от страха и беспокойства. Ф.Ф. Зелинский утверждает, что человеку следует, прежде всего, опасаться присвоения отрицательному качеству самостоятельной ценности: оно нужно только как необходимое предварительное условие, так как оно получает свое нравственное содержание только через связь со вторым свойством. Цели, вытекающие из стремления к власти, уходят корнями к понятию власти, однако не все ее внешние проявления могут быть оправданы с нравственной точки зрения, например, такие, как жажда денег и славы [67]. Таким образом, несложно проследить мысль Ф.Ф. Зелинского, состоящую в том, что в своем стремлении к власти человек должен оставаться равнодушным к внешним атрибутам власти и основывать свои действия на понятии справедливости. Далее, об общественно-политическом значении добродетели «величие духа» замечает Т. Митчелл, который считает данную добродетель импульсом к великим политическим свершениям. Он также характеризует величие духа как энергичную храбрость в сложных и опасных делах, поскольку оно является компонентом понятия fortitudo. В связи с этим исследователь указывает на то, что Цицерон практически не делает различия между понятиями animus magnus и animus fortis. Обычно использование им термина magnitudo animi подразумевает, в дополнение к значению «храбрый поиск всемерных и благородных результатов», остальные важные черты fortitudo, в частности, силу духа, презирающую боль и смерть и стоящую выше страхов, страстей и превратностей судьбы, угнетающих слабые умы. Поскольку величие духа подразумевает великодушные амбиции и несгибаемую храбрость, придает человеку решительности, которая необходима для того, чтобы отказаться от обольщений otium и вынести многие труды и стрессы политического лидерства, оно является достаточным условием для успеха в политической жизни [68].

Сделаем выводы о величии духа. Данная добродетель подразумевает совершение поступков с величием духа, то есть с храбростью, бесстрашием, презрением к внешним обстоятельствам. Величие духа сопряжено со стремлением к славе, однако не следует гнаться за славой, так как погоня за славой ведет к противозакониям. Наличие данной добродетели особенно важно для руководителя государства, так как великодушие освобождает его от страха и беспокойства, придает ему решительности и позволяет ему вынести стрессы политического лидерства.

Умеренность как четвертая добродетель идеального гражданина

Четвертой добродетелью идеального гражданина является temperantia («умеренность») или moderatio («воздержанность»), modestia («самообладание»), sedatio perturbationum («успокоение душевных треволнений»), modus rerum («соблюдение меры»). Все эти термины появились в результате перевода древнегреческого понятия σωφροσύη). Тем не менее, обобщающим по своей семантике является понятие temperantia, и именно поэтому, судя по всему, оно становится для Цицерона излюбленным. Существительное temperantia образовано от глагола temperare, основное значение которого - «приводить к гармонии различные элементы». В более ранних своих появлениях в сохранившихся латинских примерах слово temperantia содержит идею ограничения или умеренности, значение, не очень далекое от главного значения глагола (De off., I, 119) [69]. Таким образом, понятие temperantia подразумевает умеренное смешение и ограничение. В своих работах Цицерон трактует temperantia как контроль и умеренность страстей и импульсов души с помощью разума (De off., I, 102). Данное понятие включает в себя идеи, представленные в двух других терминах, переводах греческого слова σωφροσύη, - moderatio и modestia. По мнению Т. Митчелла, moderatio («соблюдение modus», то есть «должной меры») является важным компонентом понятия temperantia, качеством, которое позволяет держать страсти под контролем разума и не давать им «бежать впереди» или сильно «отставать» (De off., I, 15, 93, 96, 102, 141, 152; III, 96, 116. Cf. Part.or., 76; Cael., 42; Inv., II, 164). Очень часто modestia включает в себя обобщенное понятие ограничения, которое ведет к умеренному влиянию на страсти, и его значение в таком случае неотделимо от смысла, вкладываемого в слово temperantia (De off., I, 13-14, 93-106, 120, 125, 137). [70] Содержащаяся в термине temperantia идея сбалансированной регуляции страстной души с помощью разума неразрывно связана с понятием decorum («подобающее») (этот термин восходит к греческому слову πρέπου) [71]. Decorum является эстетическим понятием, которое впервые было превращено в этическое Панецием. Decorum в самом широком смысле этого слова означает всё то, что соотносится с высшими составляющими человеческой души и что отличает человека от животного. В более специфическом плане decorum означает упорядоченность в человеческих действиях. Такой порядок появляется благодаря особому состоянию души, при котором стремления и страсти находятся в гармонии друг с другом и с разумом. Это упорядоченное регулирование движений души возникает из природной способности человека ценить красоту, гармонию, порядок и стремиться к ним. Вслед за Панецием Цицерон утверждает, что, в дополнение к общей природе, которую человек делит с остальными людьми, он также имеет индивидуальную природу, которая наделяет его своими специфическими физическими, духовными и нравственными чертами. Поскольку каждый человек поставлен в особые обстоятельства с помощью таких факторов, как происхождение, семейное благосостояние, занятие и др., decorum означает не только приспособление к общей природе, но и к индивидуальному характеру и особенностям ситуации (De off., I, 107-109). Таким образом, каждый человек должен внимательно оценить свою собственную природу и условия, в которые его поставил случай, чтобы стараться жить в гармонии с природой и другими условиями жизни. Т. Митчелл утверждает, что определение Цицероном того, что правильно и должно для людей на основании их талантов, прошлого и обстоятельств, перекликается с его антипатией к идеям политического и социального равенства. Эти выводы, по мнению исследователя, подкрепляют убежденность Цицерона в том, что у власти должны стоять немногие, но подходящие для правления люди. Придавая большое значение внешним обстоятельствам при рассмотрении того, что человеку следовало бы искать или ожидать, он фактически оправдывает наследственное деление на классы (De off., I, 110-121) [72]. Утверждение Т. Митчелла спорно. По нашему мнению, Т. Митчелл снова рассматривает нравственный идеал Цицерона с социально-классовых позиций. Во времена Цицерона доступ к управлению государством был открыт для многих сословий, для этого достаточно было достичь определенного уровня благосостояния. Наследственные различия отходили на второй план. Поэтому говорить об антипатии Цицерона к идеям общественно-политического равенства, исходя из его этических убеждений, нам кажется неправомерным.

Продолжим исследование сущности понятия «подобающее» у Цицерона. Вслед за стоиками он выводит различные обязанности из общего и частного подобающего. Общее подобающее имеет такие обязанности, как сдерживание эмоций, развитие внимания и тщательности, избегание опрометчивости и небрежности в поступках, а также чрезмерных наслаждений. Цицерон высказывает интересную мысль о том, что общее подобающее лежит в основе не только добродетели умеренности, но и всех остальных добродетелей. Таким образом, необходимо соблюдать меру во всем, а именно, подобает

- благоразумно пользоваться разумом и словом;

- все делать осмотрительно;

- защищать истину в вещах и делах (то есть следовать мудрости, благоразумию);

- подобает быть справедливым (то есть следовать добродетели справедливости);

- подобает совершать деяния мужественно и с присутствием духа (то есть быть великодушным) (De off., I, 93-106).

Из рассуждений Цицерона об общем подобающем видно, что умеренность является неотъемлемой характеристикой нравственно-прекрасного в целом. Каждая из добродетелей, лежащая в основе нравственно-прекрасного, должна быть подобающей. Напрашивается вывод о том, что для Цицерона умеренность и подобающее, составляющее ее сущность, занимают центральное место в учении о добродетелях. Такое мнение высказывается и М. Гельцером [73]. Однако как быть с первенством справедливости? Исследователями предполагается, что у Цицерона умеренность дополняет справедливость. Ф.Кауелл пишет о том, что умеренность, так же, как и справедливость, учит людей усмирять жажду к богатству и власти, которая переполняет людей не только таких богатых, как Красе, и таких великих, как Цезарь. Жажда богатства и власти движет всей армией сборщиков пошлин, ростовщиков и торговцев, чья алчная борьба за средства собственного удовлетворения не оставляла места мыслям о том, чтобы сделать что-нибудь хорошее для республики в целом [74]. Т.Петерссон, основываясь на учении Цицерона, делит все добродетели гражданина на добродетели познания, к которым он относит познание диалектики и риторики, и на добродетели действия (видимо, исследователь относит сюда три оставшиеся добродетели). Последняя группа добродетелей, по его мнению, суммируется в слове temperantia, то есть в умеренности. Это происходит в силу того, что только умеренность заставляет человека быть скромным в использовании доступных ему преимуществ и воздерживаться от требования всё новых привилегий, и только она дает ему храбрость противостоять злу и терпение переносить его [75]. Мы согласимся с мнением о том, что именно в добродетелях, более всего связанных с общественной жизнью, необходимо проявлять умеренность. Хотя Цицерон и пишет, что является ошибочным прилагать чересчур большое старание и много труда к познанию ненужных нам трудных предметов (De off., I, 19) и потому следует быть умеренным в изучении наук, умеренность в этом деле не так важна, как в делах общественного характера. В отношении возможного конфликта первенства между справедливостью и умеренностью мы считаем, что более важной является справедливость, а умеренность лежит в ее основе.

К обязанностям частного подобающего Цицерон относит необходимость быть справедливым к людям, то есть не оскорблять их, проявлять к ним уважение и стремиться не задевать их самолюбие. Основной обязанностью, вытекающей из частного подобающего, является сохранение индивидуальности (De off., I, 110). В рассуждениях об индивидуальной роли человека Цицерон приводит в пример римских граждан и хвалит каждого из них за проявление их индивидуальной роли: Гая Лелия за его ровный характер (De off., I, 90), Луция Красса, Луция Филиппа, Гая Цезаря (сына Луция) за их большое обаяние, Марка Скавра и Марка Друса за их суровость, Гая Лелия за веселый нрав, Сципиона за честолюбие и строгий образ жизни, Квинта Максима за хитрость в ведении войны, Катулов (отца и сына), Квинта Муция Манция, Публия Сципиона Назику за их красноречие (De off, I, 108-109. Cf. De off., I, 133). Тех, кто пользуется своей индивидуальной ролью не по справедливости, он осуждает: например, Суллу и Марка Красса за коварство и обман (De off., 109).

Как было сказано выше, человеку необходимо измерять свои стремления, руководствуясь своей природой, а не подражанием природе других людей, так как каждому более всего подобает именно то, что ему свойственно. Цицерон приветствует подражание предкам, однако имеет в виду подражание их доблестям и великим деяниям, а не их порокам. Вместе с тем он подчеркивает, что человеку более всего подобает выбирать свой жизненный путь самому, руководствуясь своими врожденными склонностями, а не деяниями и заслугами предков в выбираемой области деятельности, подобает оставаться верным себе, своей природе в течение всей жизни. И если человек понимает, что сделал ошибочный выбор профессии, ему следует менять свою жизнь постепенно, после зрелого размышления (De off., I, 110-121). Мнение Цицерона о том, что необходимо выбирать свой жизненный путь по зову сердца, а, не исходя из деяний и заслуг предков в выбираемой области деятельности, подкрепляет нашу уверенность в том, что Цицерон писал идеальный образ гражданина отнюдь не для аристократов. Его идеальный гражданин мог быть человеком более низкого социального положения. Собственный жизненный путь Цицерона, карьера нового человека (hominis novi), является подтверждением данной мысли. Быть достойным гражданином общины и занимать руководящие должности по силам любому человеку, обладающему определённым набором добродетелей. В подтверждение мысли о выборе жизненного пути по зову сердца Цицерон приводит в пример римлян, развивших их врожденные склонности в разных областях науки и деятельности: Квинта Муция и его заслуги в гражданском праве, Публия Африканского и его военные успехи и красноречие, Тимофея, сына Конона, и его воинские и научные заслуги (De off., I, 116).

Далее, исходя из частного подобающего, Цицерон формулирует определённые нравственные обязательства для людей разного возраста. Так, он считает, что молодые люди должны чтить тех, кто старше их, а пожилым подобает своей мудростью и дальновидностью помогать другим людям, в частности, молодежи и более всего государству (De off., I, 122-123). Люди разного ранга имеют разные обязанности. Рядовым гражданам следует жить на основании справедливого и равного для всех права, а руководителям государства необходимо поддерживать честь и достоинство общины, и тоже при соблюдении законов (De off., I, 124-125). Кроме того, подобающее должно усматриваться в действиях, высказываниях, телодвижениях и осанке человека и должно быть основано на красоте и порядке; подобающей должна быть даже одежда, которая должна быть приспособлена для деятельности (De off., I, 126). В разговоре о частном подобающем Цицерон также указывает на необходимость иметь подобающий дом, соблюдать подобающий распорядок дня, то есть уметь выбирать время, подходящее для тех или иных действий (De off., I, 138-146). Так, он осуждает Луция Лукулла за то, что тот проявляет неумеренность в обустройстве жилища (De off., I, 140. Cf. De leg., III, 30).



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Формирование политических и правовых взглядов Фридриха Ницше
Особенности германского и советского тоталитаризма
Правовой режим
Модели борьбы с коррупцией
К.Н. Леонтьев и идея русской империи
Вернуться к списку публикаций