2013-11-26 12:38:15
ГлавнаяПолитология — Концепция моральных качеств идеального гражданина в сочинениях Цицерона



Концепция моральных качеств идеального гражданина в сочинениях Цицерона


Справедливость и благодеяние как главная двуединая добродетель и связанные с ней обязанности

Начнем со второй добродетели, поскольку ей Цицерон отводил решающую роль в своей концепции идеального гражданина и правителя, а также отводил главное место среди нравственных ценностей римского общества. Из двух составляющих второй добродетели, справедливости и благодеяния, Цицерон отдает предпочтение справедливости (justitiae). Он определяет ее как общественную добродетель, так как она способствует объединению людей и укрепляет общность их жизни (De off., I, 18-20; 152) [6]. Именно социальный, или общественный, инстинкт, как называет данную добродетель Ф.Ф. Зелинский, занимает главное место среди природных инстинктов человека и составляет основу всякого человеческого сообщества [7]. Согласимся с Н. Вудом, что справедливость - самая важная добродетель в учении Цицерона, «первая дама и королева всех добродетелей» (De off., III, 28) [8]. У Цицерона мы находим подтверждение данной мысли. Так, он пишет, что справедливость и обязанности, из нее вытекающие, даже более естественны, чем познание истины или величие духа, так как само их существование и возможность их употребить зависит от существования и защиты общества и, следовательно, от существования справедливости. Данная добродетель имеет главенство, и оно диктуется интересами человеческого общества, а обязанности, предписываемые справедливостью, сводятся к изложению принципов человеческого общежития и взаимоотношений между обществами (De off., I, 160) [9].

Первой обязанностью, происходящей из добродетели справедливости, является обязанность никому не вредить, если только человек не побужден на это несправедливостью (De off., I, 20). Такое суждение Цицерона актуально и сегодня. Замечание Цицерона о том, что наносить вред можно, если человека побуждают к этому направленные против него противозаконные действия, имеет как философское, так и конкретно историческое значение. На философское значение данного замечания обратил внимание Ф.Ф. Зелинский, подчеркнув, что оно свидетельствует о различии между античной и христианской этикой [10]. В христианской морали не говорится об условиях нанесения вреда, поскольку причинение ущерба вообще отрицается, а в античной этике при определенных условиях возможно нанесение вреда другому человеку. В конкретно-историческом плане данное замечание можно использовать как руководство к действию в борьбе против терроризма, имеющего место сегодня.

Второй важной обязанностью категории справедливости, по мнению Цицерона, является использование общественного имущества как общественного, а частного - как своего («ut communibus pro communibus utatur, privatis ut suis»: De off., I, 20). Из этих слов следует, что справедливость может быть связана как с человеком, так и с его отношением к вещи [11]. Таким образом, вторая обязанность связана с вопросом о собственности, как общественной, так и частной. Особенно важен вопрос об отношении Цицерона к частной собственности, поскольку Цицерон рассматривает использование гражданами частной собственности как своей в качестве обязанности, вытекающей из категории справедливости, лежащей в основе его этической концепции.

Отношение Цицерона к частной собственности как к основе любого справедливого государства кардинально отличается от мнения предшественников, в частности, Платона. Так, Платон полагает, что никто в его идеальном государстве не должен обладать частной собственностью, если в том нет крайней необходимости (Plato. Resp., III, 416). Тем не менее, он допускает появление частной собственности в ходе эволюции человечества: «Применяя силу и соперничая друг с другом, люди пришли к чему-то среднему: согласились установить частную собственность на землю и дома, распределив их между собою» (Plato. Resp., VIII, 547). Как замечает Цицерон в диалоге «О государстве», Платон потребовал в своих книгах о государстве, чтобы у всех все было общим. Автор диалога считает такое отношение к собственности несправедливым, так как никому не должно повредить, если у него благодаря его усердию есть больше, ни послужить на пользу, если у него по его же вине меньше (De rep., IV, 5). Цицерон не мыслит своего государства без института частной собственности. Начиная разговор о праве людей на собственность, Цицерон замечает, что каждое существо наделено от природы инстинктами самосохранения и приобретения вещей, необходимых для удовлетворения его потребностей; таким образом, накопление богатств коренится в человеческой природе. Здесь Цицерон соглашается со стоиками, а не с Платоном. Он указывает на то, что плоды земли существуют для потребностей человека, что природа дала людям общее право на все вещи, созданные для общественного пользования. Тем не менее, ожидается, что каждый человек присвоит себе только те вещи, которые ему действительно необходимы (De off., I, 11-12, 21-22, 51). В вопросе о происхождении частной собственности Цицерон более склоняется к натуралистическому взгляду стоиков и Аристотеля, согласно которому человек имеет право на свою собственность не в силу гражданского обязательства, а в силу общего для всех природного закона (De rep., I, 27. Cf. Arist. Polit. 1265a1-b40). Однако в рассуждениях Цицерона о происхождении частной собственности видится определенное противоречие. Так, в трактате «Об обязанностях» он отрицает природное происхождение частной собственности, указывая на то, она возникает не естественным способом, а в результате давнишней оккупации, в силу победы или на основании закона, соглашения, условия, жребия (De off., I, 21. Cf. De off., III, 21-24). Таким образом, Цицерон допускает как природное, так и общественное происхождение собственности [12]. При рассмотрении воззрений Цицерона на собственность также возникает вопрос о ее распределении между людьми и ее размерах. И можно заметить характерный юридизм его подхода к данной проблеме. Следуя мысли о том, что размеры собственности у разных людей различны, Цицерон выступает против уравнивания собственности. Он постоянно и усердно подвергает критике аграрные законы, которые ведут к перераспределению собственности и многие из которых, как верит Цицерон, созданы демагогами, чтобы грабить богатых ради бедных (De leg. agr., II, 68; 82; III, 10, 15). Он осуждает незаконные захваты и разорение имущества других людей (Pro Rose. Amer., 6; 13; 21; 27; 30; 32; 78; 125; 137; 141; De har.resp., 15; Phil., II, 65; 96). Различия в собственности для него так же естественны, как и неестественное уравнивание (De off., II, 73, 76-87. Cf. De off., III, 21-33; De leg.agr., II, 10-16, 71, 102; Pro Sestio, 103; De rep., I, 49; De leg., II, 59; De fin. bon. et mal., III, 67). Вслед за стоиками Цицерон возражает против накопления и приобретения вещей ради самих вещей и призывает к умеренности во всем (De off, II, 71, 77. Cf. De rep., I, 27-28; Parad. stoic., 33-41). [13] Он полагает, что нельзя обвинять кого-либо в накоплении до тех пор, пока оно совершается с умеренностью, справедливостью, честностью. В процессе накопления важно стараться быть щедрым и избегать жадности и алчности (De off., I, 20, 25, 92; II, 64, 87). Цицерон считает важным бережное отношение к собственности (Invect., 20; Phil., II, 66-67). Таким образом, он призывает людей искать свою выгоду и удовлетворять свои интересы, не выходя за рамки природной справедливости. Он пишет о том, что жизнь - это напряженное соревнование людей, имеющих свои цели, энергично и осознанно добивающихся победы. Утверждая это, Цицерон одобрительно цитирует стоика Крисиппа, который сравнивает жизнь с соревнованием: «Тот, кто бежит по стадиону, должен всячески напрягать силы, как только возможно, чтобы победить, но отнюдь не должен подставлять ногу сопернику или отталкивать его рукой; так и в жизни вполне справедливо, чтобы каждый добивался всего, что ему нужно; отнимать это у ближнего он не вправе» (De off., III, 42) [14]. Цицерон, таким образом, не видит противоречия между требованием нравственности и необходимостью собственного успеха до тех пор, пока процесс достижения этого успеха совершается разумно и не за счет других. Как замечает Н. Вуд, два фундаментальных источника цицероновского индивидуализма - интеллектуальный и практический - кажутся синтезом стоицизма и реальной римской действительности. В своих рассуждениях Цицерон соглашается со стоиками, указывающими на физическое различие между людьми и уважение к этим различиям, вызванное соответствующими обстоятельствами. Цицерон подчеркивает важность признания объективности этих различий и примирения со своей участью, какой бы она ни была. Приобретение богатства и материальных благ стоики рассматривали как естественный процесс, хотя и не считали его ни нравственным добром, ни каким-либо определенным злом. Конечно, это не являлось необходимым условием истинной добродетели, тем не менее, оно давало человеку возможность достичь более совершенной добродетели, чем в случае, если бы этого не существовало. Такой взгляд на вещи способствовал формированию индивидуализма в римском обществе [15]. Продолжая разговор о частной собственности, необходимо отметить, что Цицерон приписывает ее защиту и приумножение государству, считая это главной его функцией. Государство, если оно истинно и следует наставлениям природной справедливости, легально оформляет и защищает то, что люди законно приобретают для своих собственных нужд из общего богатства природы. Государству и городу свойственно, чтобы каждый свободно и без тревог охранял свое имущество (De off., II, 78. Cf. De off, II, 85) [16]. У Платона и Аристотеля мы не находим подобных воззрений. Поэтому правдоподобно мнение о том, что Цицерон был одним из первых римских мыслителей, кто, отдавая приоритет частной собственности, заговорил о ее решающей роли в обществе и важности ее защиты государством (De off, I, 21; II, 73-87; III, 21-31; De rep., I, 27-28) [17].

Отношение Цицерона к частной собственности некоторые исследователи характеризуют как консервативное и дают ему негативную оценку (С.Л. Утченко, Л. Блащук, В. Коллинз, Т. Митчелл, Т. Синко, Н. Вуд) [18]. С подобной трактовкой нельзя согласиться, так как консерватизм в вопросах защиты собственности для Цицерона был равнозначен защите республики. Ведь он утверждает, что не должно быть игры с наделением прав, неравного налогообложения, попыток уравнять имущество, что не должно быть отмены долгов, перераспределения земли, то есть тех способов завоевания успеха у народа, которые могут разрушить общественное согласие, выражающееся во всеобщем благосостоянии. В своих работах Цицерон задается вопросом, какой будет толк в том, что кто-то другой придет и насладиться плодами того, что он купил или построил, или починил, или за что заплатил много денег (De off., I, 83). Он осуждает беззаконное овладение чужим имуществом, считая, что только самые последние люди могли обогащаться за чужой счет и завладевать имуществом любого гражданина (Pro Rose. Amer., 6, 13, 30, 137). Эти высказывания Цицерона базируются на исконно римских представлениях, согласно которым римский гражданин должен уважать благосостояние, нажитое до него, и использовать все свои природные силы для приобретения и поддержания собственности. На протяжении нескольких столетий данная установка являлась идеалом для патрициев. Позже, после реформ братьев Гракхов и объединения патрициев и плебеев, которые образовали новую, расширившуюся демократию, к идеалу были вынужденно сделаны поправки для удовлетворения меняющихся общественных условий: было отброшено происхождение как единственный критерий принадлежности к правящему классу (De rep., I, 51) [19], а понятие «богатство» заняло видное положение (De off., I, 25-26; III, 63; De rep., III, 24) [20]. Н. Вуд приводит следующие аргументы в пользу того, что по своим взглядам Цицерон был консерватором. Исследователь полагает, что Цицерон оправдывает существование такой общественно-политической системы, в которой доминирующее положение занимали крупные землевладельцы. Он был против радикальных реформ, угрожавших существующему порядку вещей. Хорошие с точки зрения нравственности люди, как отмечает Цицерон, должны прибегать к силе для того, чтобы защитить свои жизни и владения от безосновательного нападения и насилия, а также жизнь и собственность других от причинения ущерба, но только в случае, когда другие средства недоступны. Все клятвы, обеты, обещания должны выполняться (De off., II, 40). По-видимому, без всеобщего соблюдения этих нравственных обязанностей по отношению к жизни, собственности и обещаний весь цицероновский мир был бы разрушен, а это стало бы началом гибели античной цивилизации [21]. По нашему мнению, неправильно оценивать взгляды Цицерона с социально-классовых позиций. Не следует сетовать на то, что Цицерон писал не для массовой аудитории, не для тех, условия жизни которых были тяжелы, и потому они выступали с требованием перераспределения земли и отмены долгов. Он прекрасно понимал, сколь губителен путь насильственного переустройства общества. Цицерон жил в эпоху смены элит, когда старая родовая аристократия уходила в прошлое, а ей на смену приходила новая (homines novi). Прошло немного времени, и эти «новые» люди заняли весьма влиятельное положение при Августе. Поэтому замечания Н. Вуда о том, что «Цицерон писал для быстро распадавшегося правящего класса, стремясь поднять их дух, снабдить моральной поддержкой и привести в чувство» и что «его модель идеального гражданина основана на этических принципах, предназначенных для знатных землевладельцев таких государств, где земельная собственность играет важную роль, и в таком случае эта модель не имеет сочувствия и жалости к широкому кругу простых людей, находящихся вне рамок привилегированного меньшинства» [22], нуждаются в соответствующей корректировке. Цицерон не писал по заказу, тем более не для ограниченного в числе распадавшегося правящего класса. Он писал для «новых людей», число которых быстро возрастало, причем не только среди сенаторов и всадников, но и в третьем сословии. Он хотел разработать комплекс принципов и идей нравственного и социально-политического толка, которые были бы достаточно привлекательны для этой формирующейся новой элиты.

Весьма интересным представляется мнение Т. Митчелла [23] относительно цицероновских взглядов на частную собственность и накопление богатств, согласно которому богатство для Цицерона было хорошей и разумной мерой искусства управления государством, необходимой для истинной свободы и для развития полного превосходства и достоинства человеческой природы. Ведь Цицерон оправдывает стремление к богатству и накоплению частной собственности, предлагая средства, связанные с умом, усердием, бережливостью. Однако он советует не прибегать к низким и оскорбительным формам сделки и утверждает, что богатство должно быть использовано в духе щедрости и для общего блага и не должно потворствовать роскоши и чрезмерным наслаждениям. Таким образом, Т. Митчелл высказывает идею о том, что Цицерон был склонен ассоциировать богатство с добродетелью, так как считал, что высокий уровень процветания является серьезным подспорьем природе в сотворении людей верными и ответственными гражданами. Более того, высокий уровень процветания также приводит к устойчивости данного государственного устройства и его безопасности, гарантирует осуществление его защиты и его невосприимчивость к социальным и политическим переменам. За исключением небольшого числа богатых, сбившихся с пути, над которыми властвует тщеславие или сумасшествие, богатые люди, особенно землевладельцы, были, по мнению Цицерона, стабильным ядром политического сообщества, надежной защитой государства от оппозиционеров и противников, постоянно угрожающих гармонии и безопасности любого общества. Цицерон считал таких людей не только источником пополнения рядов руководителей государства, но также возлагал на них решающую роль в принятии политических решений, о чем мы читаем в ряде его речей (Phil., 10, 3; 13, 8, 16; Pro Sest., 97, 103; Pro Flacco, 16-18) и письмах (Ad Att., I, 19, 4; II, 19, 4; VIII, 1, 3). Цицерон понимал, насколько важны для римского государства его времени крупные частные собственники, непрерывно пополняющие своими откупными взносами государственную казну. Именно поэтому он так высоко ценил римское право и то, что оно всецело основано на принципе частной собственности. Наиболее ярким доказательством этого убеждения в непоколебимости принципа частной собственности явился его «гимн» гражданскому праву в речи за Цецину (69 г. до н.э.). В ней он говорил, что ни одна из основ государства не заслуживает столь заботливого охранения, как частное право. Частное право - это скала, которую не сокрушит сила влияния, власти и денег (Pro Caecina, 70, 73-74) [24].

В связи с защитой частной собственности было бы неправильно обвинять Цицерона в том, что тот выступал против «коммунизма», как это делает В. Коллинз [25]. По нашему мнению, такое утверждение не имеет ничего общего с античной традицией. По всей вероятности, это рецидив модернизма при изучении античного прошлого. Тем не менее, можно попытаться объяснить причины, по которым возникло такое суждение. Принимая во внимание, что платоновское, во многом утопическое учение об идеальном государстве и идеальном гражданине легло в основу цицероновской политической концепции, можно предположить, что исследователь тем самым хотел подчеркнуть, насколько непохоже учение Цицерона на теорию его предшественника и насколько Цицерон оригинален в своей теории.

Вернемся к термину justitia («справедливость»). Для того чтобы лучше понять данную социально-этическую категорию, Цицерон пользуется методом от противного и рассматривает два вида несправедливости, которых следует избегать: несправедливости со стороны того, кто ее совершает, и того, кто не может противостоять несправедливости по отношению к другому (De off., I, 23). Первый вид несправедливости возникает из-за жадности или честолюбия, жажды наживы или власти. Цицерон подкрепляет свое мнение примерами из жизни. Например, он негативно оценивает Марка Красса, который считал, что человек, добивающийся первенства в государстве, но не имеющий достаточно денег для содержания войска, должен найти любые возможности для их добывания, пусть даже незаконные (De off., I, 25). Цицерон осуждает такое отношение к власти и деньгам, считая, что только скудному и бедному уму свойственна любовь к богатствам. Он утверждает, что нет ничего прекраснее и великолепнее в нравственном отношении, чем презирать деньги, если их не имеешь, а если их имеешь - обращать их на благие и щедрые дела (De off., I, 26-27, 68). Цицерон осуждает противозакония, связанные с алчностью, и иллюстрирует их конкретными примерами. Так, Квинт Фабий Лабеон, назначенный арбитром по проведению границ между Нолой и Неаполем, прибыв на место, убеждал отдельно обе стороны не проявлять жадности, не требовать лишнего и лучше отказаться от своего, чем пожелать чужого. Когда обе стороны исполнили это, между их землями осталась значительная полоса земли, которую Лабеон признал владениями римского народа. Цицерон рассматривает такие действия Лабеона как противозаконие, а не попытку рассудить две стороны конфликта (De off., I, 33). Первый вид несправедливости, то есть насилие, Цицерон иллюстрирует также на примере захватнических войн, обращая внимание на то, что войны нужно вести, воздерживаясь от жестокости (De off., I, 38. Cf. De rep., III, 34-35). На эти слова С.Л. Утченко замечает, что Цицерон здесь говорит о так называемой «военной морали» и, возможно, имеет в виду «всемирно-историческую миссию Рима», который, великодушно ведя войны, выполнял цивилизаторскую функцию [26]. С таким мнением можно согласиться, однако надо отметить, что данный раздел работы Цицерона «Об обязанностях» (I, 35-41) скорее имеет целью призвать людей к мирному решению споров, а не к войнам, ведь Цицерон пишет, что всегда следует заботиться о сохранении мира (De off, I, 35).

Вторым видом несправедливости, по мнению Цицерона, является невмешательство в чужие дела. Такое поведение для него сродни коварству, хитрости или обману. Цицерон пишет, что люди, придерживающиеся политики невмешательства, не хотят ни вызывать вражду к себе, ни брать на себя труд или расходы. Их беспечность, леность, вялость, наконец, кое-какие стремления и занятия мешают им быть активными и сострадательными в такой степени, что они мирятся с тем, что те, кого они должны защищать, оказываются покинутыми. Такие люди достигают одного вида справедливости - не причиняют вреда противозаконными действиями, но они не удовлетворяют другому виду справедливости: поглощенные самими собой, они остаются равнодушными к тем, кого должны оберегать. Поэтому даже к государственным делам они готовы приступать только по принуждению. Бывают и такие люди, которые или в своем стремлении сберечь свое имущество, или из ненависти к людям говорят, что заняты своими собственными делами и, казалось, не причиняют ущерба никому. Первого вида несправедливости они не совершают, но допускают второй, ведь они отворачиваются от общественной жизни, так как не прилагают к ней ни стараний, ни труда, ни своих способностей (De off., I, 28-29). Суждения Цицерона о невмешательстве позволяют сделать выводы этико-философского содержания. Так, негативное отношение Цицерона к позиции невмешательства и уклонения от активного участия в жизни свидетельствует о том, что он не принимает стоическую концепцию άπάθεια («умеренности») и скорее придерживается точки зрения Аристотеля, согласно которой всякий гражданин обязан активно участвовать в жизни полиса, поскольку он является αυήρ πολιτικός (Arist. Polit., 1275а34-36; 1276а4-5; 1277b33-35; 1278b17-33). В связи с рассуждениями Цицерона о втором виде несправедливости интересно в целом правильное мнение В. Коллинза, который пишет, что под невмешательством Цицерон подразумевает эгоистичную попытку любителей мира и спокойствия, которые, преследуя свои собственные интересы или чьи-то еще, из упрямства заявляют, что их интересуют только свои собственные дела. Уклоняясь от участия в общественной жизни, они хотят казаться людьми с цельной натурой, никому не причиняющими ущерба (De off., I, 29) [27]. Действительно, данный вид несправедливости содержит в себе обман, и подобное поведение людей Цицерон сравнивает с поведением хитрой и коварной лисицы (De off., I, 41).



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Влияние естественно-правовых идей Локка на французских просветителей
Марк Туллий Цицерон об идеальном гражданине и государстве
Коррупция и грязные избирательные технологии - пути преодоления
Понятие и истоки русского политического консерватизма
Выборы и криминал
Вернуться к списку публикаций