2013-11-26 12:38:15
ГлавнаяПолитология — Концепция моральных качеств идеального гражданина в сочинениях Цицерона



Концепция моральных качеств идеального гражданина в сочинениях Цицерона


Honestum («нравственно-прекрасное»). Четыре добродетели, лежащие в его основе. Их интерпретация Цицероном

Цицерон понимал нравственно-прекрасное (τὸ καʎόν = honestum) как основу всех обязанностей, вытекающих из добродетелей идеального гражданина. Рассмотрим важнейшие добродетели, составляющие понятие honestum. Это тем более важно, что концепция добродетелей легла в основу не только цицероновского образа идеального гражданина и правителя, но и явилась системой нравственных ценностей его идеального государства.

Virtutes («добродетели») и обязанности, из них вытекающие

Добродетель является орудием, с помощью которого можно почувствовать нравственно-прекрасное в себе. Во времена Цицерона понятие virtus («добродетель, мужество»), являясь производным от слова vir («мужчина»), означало мужество или храбрость и часто представляло собой некую твердость духа, которая ведет к решительному и отважному действию. Это понятие использовалось для описания любого положительного физического или духовного качества, умения или суммы таких качеств в смысле превосходства или наивысшей ценности [1]. В строго нравственной сфере данный термин подразумевал нравственно-прекрасное, а также отдельные или все качества характера, которые давали человеку возможность вести правильный образ жизни.

Рассмотрим труды предшественников Цицерона с тем, чтобы сравнить различные концепции понятия «добродетель» и решить, какова степень использования источников Цицероном, что он заимствовал, а в чем проявил оригинальность. В трактате «Большая этика» Аристотель пытается проследить историю определения добродетели различными философами. Так, он пишет, что первым взялся говорить о добродетели Пифагор, но рассуждал он неправильно, так как он возводил добродетели к числам и тем самым исследовал добродетели как таковые. Но справедливость не может быть числом, помноженным самим на себя. Сократ, по мнению Аристотеля, говорил о добродетели полнее и лучше, но тоже неверно. Он приравнял все добродетели к знаниям, но это невозможно, ведь все знания связаны с суждением, а суждение возникает в разумной части души, следовательно, и добродетели существуют в разумной части души. Тем самым Сократ упраздняет внеразумную часть души, то есть страсти и нравы, а это неверно. После него Платон разделил душу на разумную и неразумную части и наделил каждую часть подобающими добродетелями, но это тоже неверно. Платон связал добродетель с учением о высшем благе. Однако для него благо не имело отношения к добродетели как к таковой (Аристотель. Большая этика, I, 1182а). Платон писал, что добродетель является наилучшим состоянием души, предрасположенностью считать благом то, чем обладаешь, справедливым отношением к законам (Платон. Определения, 41 Id). Наконец, сам Аристотель считает, что добродетель имеет целью прекрасное, она - порыв к прекрасному, соединенный с рассуждением (Аристотель. Большая этика, I, 1190а, 1198а). Опираясь в своей концепции на связь между благом и добродетелью, представленную у Платона и Аристотеля, Цицерон все-таки больше следует стоикам и перипатетикам, о чем он сам и говорит (De off., I, 6) [2]. Вслед за ними он выделяет четыре добродетели, вытекающие из нравственно-прекрасного (De off., I, 15):

1. познание истины;

2. охрану человеческого общества, воздаяние каждому по его заслугам, верность взятым на себя делам;

3. величие и силу возвышенного и непобедимого духа;

4. порядок и меру во всем, что совершается или говорится.

Более сжато эти же добродетели Цицерон называет так: cognitio («познание истины»), justitia et beneficentia («справедливость и благодеяние» как неделимая добродетель), magnitudo animi («величие духа») и temperantia («умеренность») (De off, I, 15-20). Из каждой добродетели вытекают определённые обязанности. Так, из познания истины проистекает обязанность во время досуга заниматься наукой (De off, I, 18-19). Обязанность, вытекающая из справедливости и благодеяния, состоит в общественной и политической деятельности, то есть в применении для пользы своей общины знаний, полученных во время досуга (De off., I, 20). Всякая человеческая деятельность должна осуществляться с величием духа. Обязанности, происходящие из добродетели величия духа, сводятся к умению прощать врагов, быть способным смягчаться и проявлять милосердие, быть в меру строгим, но не переходить на гнев (De off, I, 61-66). Наконец, из добродетели умеренности вытекает обязанность соблюдать во всем меру (De off., I, 93-95).

В отношении степени использования Цицероном источников в концепции добродетелей в ученой среде имеется два мнения. Первое состоит в том, что Цицерон редко заботился о древнегреческой философской концепции добродетелей и в целом использовал термин virtus в истинно римском значении, в смысле достойных похвалы достижений, в особенности в области государственного управления [3]. Для Цицерона, как считают исследователи, придерживающиеся такого мнения, понятие virtus, чтобы иметь большее значение, должно быть чем-то большим, чем простым состоянием души или внутренним богатством человека. Оно должно находить выражение в действии, а именно, в политическом действии, которое предоставляет большие возможности для великих достижений, как считал Цицерон. Понятие virtus подразумевало для него превосходство одного гражданина над другими в искусстве управлять государством. В своих работах он описывает политические заслуги и качества, характеризующие идеального государственного правителя и формирующие основу для права называться политическим лидером [4]. Второе мнение состоит в том, что Цицерон использовал концепции, созданные до него, но подходил к этому процессу творчески. П. Грималь замечает, что романизация, необходимая для Рима как мировой державы, переросшей свое полисное происхождение, могла строиться только как синтез римских начал и греческой культуры. В основу такого синтеза должны были лечь четыре доблести, признанные философами в качестве главных: мудрая предусмотрительность (prudentia), право и справедливость (justitia), умеренность (temperantia) и мужество (fortitudo). Эти четыре доблести, перешедшие от Платона к философам Аристотелевой школы, к эпикурейцам и стоикам, составляли уже на протяжении многих веков и должны были составлять впредь общее нравственное достояние античного мира. Их признавали, к ним склонялись все образованные люди. Цицерон также принимал их, комментировал их в своем трактате «Об обязанностях», и наше общее понимание его творчества во многом определяется его отношением к этим исходным доблестям [5]. Мы согласны с таким мнением. Действительно, как в отношении понятий honestum и officium, рассмотренных ранее, так и в плане добродетелей, лежащих в основе нравственно-прекрасного, Цицерон опирается на учения греков, с одной стороны, и на исконно римские добродетели, с другой, и в результате он предлагает свою собственную концепцию, представляющую эклектическое соединение стоической концепции и римской традиции. Надо отметить, что в своей теории о добродетелях Цицерон сохраняет и порядок следования добродетелей, и их состав, предложенный стоиками. Однако при исследовании добродетелей он по-иному расставляет смысловые акценты. Например, хотя перечисление добродетелей начинается с познания истины, для Цицерона намного важнее вторая добродетель, включающая в себя справедливость и благодеяние, ведь идеал гражданина Цицерон видит не в мудреце, вещи в себе, а в гражданине с активной политической позицией, приносящем своей общине пользу и использующем свои знания на благо своего государства.

Для более глубокого проникновения в сущность цицероновской этической концепции рассмотрим каждую добродетель и ее обязанности в отдельности.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Методические проблемы изучения структуры и динамики общественного самосознания
О сущности российского государства
Жажда идеологии
К.П. Победоносцев как державный идеолог
Правовой статус общественных объединений в современной России
Вернуться к списку публикаций