2013-11-26 12:05:30
ГлавнаяПолитология — Учение Цицерона об идеальном государстве



Учение Цицерона об идеальном государстве


Вернёмся к тезису о том, что под идеальным государственным устройством Цицерон подразумевал эпоху ранней республики. П. Грималь подвергает этот взгляд сомнению, полагая, что Цицерон имел в виду свое время, то есть эпоху поздней республики. Исследователь пишет, что в характеристике каждого слагаемого смешанного государственного устройства без труда можно узнать черты правовой структуры римской гражданской общины, какой она была во времена Цицерона. Это было то время, когда народ обладал абсолютным суверенитетом. Народ, например, издавал законы: доказательством того могут служить законодательные акты, принятые по инициативе Клодия, законы в пользу Цезаря, Ватиниев плебисцит и многие другие. Народ подчас отказывался утвердить решения сената, в частности, касавшиеся распределения провинций. Однако большей частью народ своими правами не пользовался и лишь утверждал решения сената, то есть органа государственного управления, составлявшего аристократический элемент в genus mixtum. И, наконец, каждый римлянин знал, что консул - это подлинный монарх, унаследовавший от царей знаки власти и полномочия. Пока все органы государственного управления действуют согласованно, - а для этого необходимо влияние людей, способных внимать голосу разума или хотя бы воспринимать чужое мнение, - община живет естественно и спокойно, и каждый гражданин занимает место по заслугам, то есть, уверен в своем достоинстве. Так осуществлялся принцип, который Цицерон сформулировал в речи «Pro Sestio» и осуществление которого считал залогом счастья государства - otium cum dignitate, покой в сочетании с достоинством (Pro Sestio, 98-100) [34]. Мы не разделяем мнение П. Грималя о хронологии цицероновского идеального государства, поскольку в диалоге «De republica» чётко указано, что государство времен Цицерона было далеко от совершенства, поэтому оно не могло служить для него эталоном. В качестве доказательства приведём известную фразу Цицерона о том, что прочное государство в его времена было утрачено полностью (De off., II, 29). Поэтому стоят и сохранились одни только стены Города, и даже они теперь боятся величайших преступлений; что касается государства, то его мы утратили полностью (rem vero publicam penitus amisimus), пишет Цицерон (ibidem). Заслуживает внимания ещё одна цитата из Цицерона: «Наше поколение, получив государство как превосходную картину, но уже потускневшую от времени, по небрежности своей не только не обновило ее теми же красками, какими она была написана, но даже не позаботилось о сохранении хотя бы её общего вида. И в самом деле, что остается от древнего уклада, опоры римской державы? Ведь он, как мы видим, предан такому полному забвению, что его теперь не только не почитают, но уже и не знают. А о мужах что могу я сказать? Ведь сам уклад утрачен нами вследствие отсутствия мужей. Мы, вследствие своих собственных пороков, а не какой-нибудь случайности, государство сохраняем на словах, но в действительности уже давно его утратили» (De rep., V, 2). Таким образом, признавая возможность существования государства, в котором все были бы довольны, Цицерон указывает на то, что в государстве его времени идеальный баланс уже утрачен вследствие людских пороков.

Далее детально рассмотрим вопрос о том, что Цицерон подразумевает под сбалансированным смешением трех простых форм, то есть под genus mixtum. Он утверждает, что в смешанной форме правления предполагается не простое сочетание чистых форм, а равномерное их смешение (moderatum et permixtum genus rei publicae) (De rep., I, 45. Cf. De rep., I, 69; II, 41, 57, 65, 69). По его мнению, государство может быть смешанным, и все же далёким от идеала из-за недостатка равномерности при распределении власти между его элементами. Смешение трёх простых форм - монархии, аристократии и демократии - необязательно является комбинацией, уравновешенной по количеству. Вследствие этого Цицерон считает необходимым определить, что подразумевается под сбалансированным смешанным государственным устройством. Он пишет, что с начала правления шестого царя Сервия Туллия (578-535 гг. до н.э.) и до тирании седьмого царя Тарквиния Гордого (534-510 гг. до н.э.) римское государство, подобно Спарте и Карфагену в свое время, являлось смесью монархии, аристократии и демократии. Однако очевидно, что тогда имело место несбалансированное смешанное государственное устройство, так как во всех упомянутых государствах преобладал монархический элемент и, следовательно, государство было подвержено коррупции. Свидетельством тому служит Рим при Тарквинии Гордом, когда монархия превратилась в тиранию. После свержения последнего римского царя в 509г. до н.э. важнейшим элементом в смешении становится сенат, то есть аристократия. В качестве монархического элемента выступает консулат. Народ играет определенную политическую роль, но решения народного собрания не имеют силы без одобрения сената. В сравнении со смешанным государственным устройством, имевшим место при царях, заканчивая Сервием Туллием, государственное устройство в ранней республике было более сбалансированным, но ещё не до конца совершенным. Оно достигло совершенства только после того, как были отменены долговые обязательства, и плебс наряду с остальными правами получил право избираться в народные трибуны (494г. до н.э.); тем самым, была уравновешена монархическая власть консулов (De rep., II, 56-59). Народоправство также нашло свое выражение в прямом участии народа в судебной власти, в заседаниях различных судебных коллегий (De leg., III, 8, 11. Cf. De rep., II, 61). Процесс усовершенствования римского государственного устройства занял долгое время и был завершён, по мнению Цицерона, после обнародования законов Двенадцати Таблиц и свержения олигархии децемвиров в середине V в. до н.э. Однако из рассуждений Цицерона всё ещё остаётся неясным, что он подразумевает под полным балансом. Означает ли это, что каждый из трёх элементов государственного устройства имеет равную долю власти? По мнению Н. Вуда, равенство было не количественное, а пропорциональное [35]. Действительно, Цицерон неоднократно упоминает о пропорциональном равенстве (De rep., I, 45, 47, 53; II, 37-41, 69; VI, 1). Он задаётся вопросом, может ли истинная свобода в государстве означать то же самое для всех граждан? (De rep., I, 47). Он замечает, что даже свободные люди, например, жители Родоса и Афин различаются между собой по званию и положению, и верховная власть вручается не всем из них. И это справедливо, так как, когда людям, занимающим высшее, и людям, занимающим низшее положение, - а они неминуемо бывают среди каждого народа, - оказывается одинаковый почет, то само равенство в высшей степени несправедливо (De rep., I, 53). При раздорах между гражданами, когда честные люди представляют собой большую ценность, чем толпа граждан, их следует оценивать по их весу, а не по их числу (De rep., VI, 1). В качестве исторического примера приоритета «веса» перед «количеством» Цицерон приводит Рим эпохи царей, в частности, Рим при правлении Сервия Туллия (De rep., II, 37), который разделил всех граждан на пять имущественных классов (classes), причем осуществил деление таким образом, что землевладельцы (locuples) обладали большим количеством голосов, чем бедные всадники. По мнению Цицерона, Сервий Туллий на практике осуществил принцип, заключавшийся в том, чтобы большинство не обладало наибольшей властью. По разумной организации Сервия Туллия locuples должны были контролировать народное собрание, в то же самое время было необходимо, чтобы огромное большинство людей не отстранялось от голосования, что явилось бы проявлением высокомерия, но и не было чересчур сильным, что было бы опасно (De rep., II, 39). Таким образом, мысль Цицерона о том, что большинство не должно обладать наибольшей властью в государстве, связана не с ущемлением прав народа, а с его боязнью перед охлократией, анархией, к которым может привести правление необузданной толпы [36].

Итак, мы видим, что три элемента цицероновского genus mixtum должны уравновешивать друг друга вне зависимости от того, равны они по численности или нет. Цицерон настаивает не на равном, а на равномерном распределении прав, обязанностей и полномочий (De rep., II, 57), причем каждый элемент должен иметь разные функции. Другими словами, сбалансированным или справедливым смешанным государственным устройством для Цицерона является такое, в котором имеется равномерность и специфичность функций, а не количественное равенство при распределении власти среди трёх элементов.

Еще один вопрос связан с убежденностью Цицерона в том, что римское государство достигло совершенства только благодаря высоким нравственным качествам его государственных деятелей, их мудрости, прозорливости и другим добродетелям. Из этой мысли можно сделать вывод, что важным аспектом при создании совершенного государства являются mores («нравы»). Цицерон пишет, что римского государство было создано умом не одного, а многих людей и не в течение одной человеческой жизни, а в течение нескольких веков, на протяжении жизни нескольких поколений (De rep., II, 2). Ум одного человека не в состоянии охватить всё многообразие дел, положений и обстоятельств в государстве или предвидеть то, что может в нём возникнуть с течением времени. Описывая, как родилось римское государство, как оно менялось от века к веку, Цицерон обращает внимание на то, что на каждом из этапов находился великий законодатель, который обеспечивал процветание государства и дальнейшее его развитие. Рим образовался и существовал много веков благодаря многочисленным, сменявшим один другого мужам, мудрым и как бы даже божественным. Первым был Ромул, он основал город в таком месте, которое особенно подходило для столицы будущей великой империи - довольно далеко от моря, что спасало от набегов морских разбойников, но и достаточно близко к морским путям, по которым все страны мира могли доставлять Риму свои товары [37]. Затем цари, сменяя друг друга, создали учреждения, необходимые каждому государству. Сначала возник сенат - опора царской власти, потом - коллегии жрецов, в частности, тех, кто владел искусством прорицания по полёту птиц, начало которому положил сам Ромул. По мнению П. Грималя, Цицерон придает большое значение этим прорицаниям потому, что проблема ауспиций вставала в связи с консулатом Цезаря, об ауспициях упоминали законы Клодия, в более поздние годы их использовали трибуны, пытаясь парализовать политическую жизнь республики [38]. Далее, наибольшее внимание Цицерон уделяет правлению Нумы, с которым в сознании римлян цицероновской эпохи связывался идеал мира, тишины и спокойствия, столь желанный в середине I в. до н.э. В мирной простой сельской жизни сформировались и нравственные ценности, прежде всего, - право, основанное на справедливости (justitia) и вере (fides). В души римлян, ожесточившиеся в непрерывных войнах, которые вёл Ромул, Нума сумел вернуть мягкость и человечность - это особое сочетание чувствительности, доброты и ума. Нума правил 39 лет, он заложил два краеугольных камня, на которых зиждилось потом римское государство, - почтение к богам (religio) и милосердие (clementia) (De rep., II, 26-27). Все это позволяет еще раз сделать вывод о том, что рождение и первоначальный рост римского государства Цицерон связывает с обретением духовных ценностей. По его убеждению, каждый из великих законодателей открывал перед умственным взором римлян образ нового государства. Хотя этот образ первоначально заложен в них самих, так как он вытекает из человеческой природы, римляне его в себе не ощущали. И только благодаря мудрости великих мужей, способных одновременно руководить жизнью общины и размышлять о задатках, присущих каждому живому существу, возникает образ государства. Причем, как замечает Цицерон, мудрые мужи не заимствовали свои взгляды. Неверно полагать, будто Нума был учеником Пифагора; Сципион исправляет распространенную ошибку, основанную на неправильной хронологии. На самом деле духовное развитие Рима обусловлено врожденными свойствами римского народа (genuinis domesticisque virtutibus) (De rep., II, 28-29) [39]. По нашему мнению, в вопросах политической мысли Цицерон приписывает излишнюю самобытность римскому народу. Греческое влияние на римлян в то время было велико, и нельзя полагать, будто только благодаря своим «прирожденным доблестям» римляне формировали свое понимание о прочном государстве, законах, праве. Тем не менее, необходимо учитывать тот дух патриотизма, которым изначально пронизаны работы Цицерона [40], для того чтобы понять его слова о том, что римское государство достигло наилучшего состояния, идя естественным путем, и что многое, заимствованное из других мест, было улучшено в сравнении с тем, каким оно было там, где возникло впервые, что римский народ достиг мощи не случайно, а благодаря мудрости и старому порядку (consilio et disciplinae) (De rep., II, 30). В этих словах содержится гордость за созданный к тому времени pax Romana, за многочисленные победы, одержанные римлянами. На самом деле, Цицерон лишь выразил идею, которая родилась сама собой в результате непрестанных побед, которыми отмечен в истории Рима конец II в. до н.э. Из этой идеи следует, что римляне занимают особое место в структуре мироздания и призваны стать хозяевами вселенной. Римские легионы, а ещё в большей мере - сенатские комиссии установили в покорённых странах порядок и спокойствие, которых те не знали с давних пор. Казалось, призвание Рима в том и состояло, чтобы устранять причины распрей, пресекать кровопролития, положить конец переселениям целых народов, иначе говоря, распространять на все новые и новые земли основанную на праве справедливость, которую Рим считал достоянием собственных граждан. Впервые об этом сказал Полибий около 150 г. до н.э. Победы римского оружия - лишь воздаяние за гражданскую доблесть. Цицерон добавляет, что победы порождены также деятельностью людей, которые из поколения в поколение возглавляли общину; эти люди играли в политической жизни города ту роль, которую в духовной жизни играет разум. Как мы видим из цитаты (De rep., II, 30), Цицерон не отказывается признать греческое влияние. Более того, заметим, что он развивает здесь мысли Платона, однако без той жестокой прямолинейности, которая присуща Платону в диалоге «Государство». Великие мужи Рима воздействуют на граждан, прежде всего, личным примером, обращаются к их чувству чести; они не пытаются основать общественный порядок на страхе. Такое оптимистическое представление об общественном развитии Цицерон заимствует у греческих философов, но он подтверждает свои взгляды еще и религиозными соображениями. Человеческая душа, по его мнению, имеет небесное, божественное происхождение. Она несет в себе искру огня, который необходимо поддерживать с помощью самосовершенствования и который один может дать духовным силам победу над силами противоположными - эгоизмом, страстями, жаждой наслаждений. Поддерживать в себе этот огонь человек может двумя путями - либо путем занятий и размышлений, либо соединяя теоретическое знание с практическим участием в политической жизни. Действующие лица цицероновского диалога «О государстве», обогатившие римскую, от предков идущую традицию чужеземными учениями, созданными Сократом, воплощают как бы единение этих путей - в прошлом к такому единению стремились Сципион и его друзья, ныне к нему же стремится Цицерон и в этом произведении, и во всем своем творчестве [41]. Таким образом, ставя в прямую зависимость процесс создания совершенного государства от нравственных качеств государственных деятелей (чем выше их добродетели, тем совершеннее государство), Цицерон, фактически утверждает, что именно нравственная реформа власти сможет восстановить утраченную республику, утраченное равновесие ее составных частей.

Далее детально рассмотрим рассуждения Цицерона о праве и законах его идеального государства, которые содержатся в трактате «De legibus» (51-46 гг. до н.э.), написанном как дополнение к диалогу «De republica». Изначально работа состояла из шести книг по аналогии с трактатом «О государстве». До нас дошли первые три книги, хотя и они имеют большое количество лакун. Первая книга содержит рассуждения о естественном праве, вторая - о божественном праве, третья - о магистратах. По справедливому замечанию Р. Уилкина, Цицерон считал право и законы наиболее важным аспектом государственного управления [42]. В диалоге «О законах» Цицерон полагает, что природа идеального государства зависит в основном от распределения полномочий между магистратами, так как без их мудрости и усердия гражданская община существовать не может (De leg., III, 5). Несмотря на это, главным элементом государственного устройства для Цицерона является сенат, так как именно он главенствует в решениях по делам государства, контролирует государственную политику (De leg., III, 28). Цицерон обозначает власть сената понятием dominus («senatus dominus sit publici consilii»: De leg., III, 28). То, что Цицерон выбирает понятие dominus, и то, что в римском законодательстве оно имело значение «устроитель, распорядитель», отражает мнение Цицерона о первостепенности сената в идеальном государственном устройстве. Власть должна принадлежать народу, но ответственность за принятие решений должна лежать на сенате. Такое различие было важно для сохранения умеренного и гармоничного состояния государства (moderatus et concors civitatis status), сбалансированного государственного правления. При этом Цицерон замечает, что сословие сенаторов должно служить примером для других сословий («ceteris specimen esto»: De leg., III, 28). Он следует распространённому в античности убеждению, что коррупция начинается с головы органа политического управления и распространяется по всему телу сверху вниз. По этой причине он считает важным для сенаторов обладание высокими моральными качествами и воздержание от безнравственных поступков и проявления беззакония (De leg., III, 30-32). По мнению ряда авторов, Цицерон не желает коренным образом менять существующее распределение власти между сенатом и народом, он лишь хочет установить прочный законный фундамент для сенаторской власти и расширить его, насколько это возможно. В таком случае решения сената получают статус законов. Государственные деятели низшего ранга, квесторы, по закону будут обязаны подчиняться решениям сената, а число преторов будет определяться как решениями сената, так и в результате народного голосования. Во времена опасности сенаторам разрешается без консульского указания назначить диктатора максимум на шесть месяцев. Однако власть консулов в случае необходимости, очевидно, должна укрепляться без условия senatus consultum ultimum, сенаторского решения и одобрения такой незаконной власти, предмет для обсуждения, пропущенный Цицероном (De leg., III, 6 , 8-10) [43]. Мы бы не стали соглашаться с выводом Н. Вуда о том, что Цицерон с помощью правовой стороны своей концепции идеального государства надеется упрочить легитимный фундамент сенаторского правления. Напротив, закон - это божественное установление, и перед законом равны все (De leg., I, 18; II, 8, 10, 13). Цицерон отходит от Платона в вопросе о том, что справедливость, на которой основаны законы, является выгодой тех, кто руководит государством (Plato. Resp., I, 338). У Цицерона мы читаем, что те частные предписания, которые невежественные и неискушенные люди создают и называют законами, не следует считать таковыми (De leg., II, 13). В поддержку мысли Цицерона о равенстве граждан перед законом приведем мнение Т. Митчелла, согласно которому, хотя цицероновские политические идеи происходили от аристократического взгляда на государство и его управление, которое предполагало иерархическую структуру, Цицерон все-таки признавал, что истинная res publica, основанная на идее о том, что государство принадлежит народу и существует на благо людей, должна гарантировать высокую степень равенства для всех граждан, и именно равенства граждан перед законом, так как не может быть привилегий перед законом, так как справедливость - одна для всех (De leg., II, 13) [44]. Т. Митчелл также указывает на мысль Цицерона о том, что те, кто стоят у власти, не должны иметь больше власти, чем им гарантируется законом. Таким образом, поскольку власть правителей проистекает из закона, то они - создания закона (Pro Cluent., 146; De rep., II, 43; De leg., III, 1-3) [45]. Это мнение перекликается с суждением А.А. Павлова, что, провозглашая aequitas основным принципом res publica, Цицерон понимает равенство, прежде всего, как равенство перед законом и отвергает равенство как принцип социально-политический, поскольку Цицерон отстаивает незыблемость частной собственности (De off., II, 78-80) и отвергает равенство избирательных прав (De rep., II, 40), отдавая предпочтение центуриатному устройству Сервия Туллия (De rep., II, 39) [46]. Возвращаясь к мысли Цицерона о несправедливости многих частных предписаний (De leg., II, 13), интересно мнение П. Грималя о том, что те частные предписания, которые возникли в связи с временной ситуацией и не связаны со всей совокупностью правовых норм, не могут быть названы законами, поскольку не входят в систему вечных начал права и не связаны между собой. Тем самым они дурны и втягивают государство в роковое движение к катастрофе. Именно таковы законы республики Рима в предсмертные ее годы, которые только расшатывают традиционное устройство государства, созданное на протяжении веков «добрыми» законодателями. Если Рим выжил, если сумел вырасти, укрепиться, распространить свою власть на весь известный мир, то лишь благодаря неуклонному воздействию духовного наследия законодателей, которые, конечно, учитывали всякий раз конкретное положение, но рассматривали его в свете вечных принципов справедливости и права и, стремясь к сегодняшней пользе, постоянно видели и самое отдаленное будущее. Так соединились две ветви исторического развития, вместе приведшие к возникновению империи: естественное становление, независимое от человеческой воли, и разумная планомерная деятельность людей, способная все же направлять развитие в русло, наиболее благоприятное для государства. Так кормчий корабля, уступая силе ветра и волн, в то же время искусным маневром приводит благополучно корабль в гавань. Таким образом, в душе Цицерона живет вера в вечность Рима, скорее религиозная, чем логически обоснованная. Боги, говорит он во 2-ой книге диалога «О законах», всецело господствуют над жизнью, гражданам лишь остается проникнуться этой истиной, их первый долг - подчиняться божественному закону [47]. Н. Вуд также обращает внимание на мнение Цицерона о том, что некоторые законы современного ему государства несправедливы [48]. Таким образом, соглашаясь с мнениями авторов в отношении правовой стороны цицероновской концепции идеального государства, мы можем сделать вывод о том, что право и законы, лежащие в основе такого государства, не служат какому-либо одному из элементов власти, например, аристократическому, а направлены на благо всего государства в целом, поскольку Цицерон признает равенство всех граждан перед законом.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Понятие и истоки русского политического консерватизма
О сущности российского государства
Правовые взгляды Ницше
Демократический политический режим
Соотношение политического режима с сущностью, содержанием и формой государства
Вернуться к списку публикаций