2013-11-26 12:05:30
ГлавнаяПолитология — Учение Цицерона об идеальном государстве



Учение Цицерона об идеальном государстве


Степень заимствования из сочинений древнегреческих авторов в цицероновской концепции идеального государства

Вопрос об объеме заимствования Цицероном у предшественников при создании учения о государстве до сих пор остается дискуссионным. Как замечает В.Гёрлер, нам никогда не узнать «источник» смеси платонических и стоических элементов в цицероновской политической теории [1]. Тем не менее, мы попытаемся разобраться в этом вопросе.

Как известно, многие древнегреческие философы и историки рассматривали вопрос о происхождении государства и права. При создании своего учения о государстве Цицерон опирается на некоторые из них [2]. Большинство античных концепций о государстве посвящены выяснению форм государственного устройства и характеристике лучшей из них. Ответом на эти вопросы становится создание учения о смешанной форме государственного устройства [3]. В древнегреческой философии идея смешанного государственного устройства разрабатывалась еще до Платона и Аристотеля. Например, Архит считал, что наилучшее государственное устройство должно состоять из сочетания всех известных форм, а пифагореец Гипподам замечал, что законы будут особенно прочны в том случае, если государство имеет смешанный характер и составлено из всех форм государственного устройства. Этот философ находил пользу в сочетании простых форм (царской власти, аристократии и демократии) (Stobeus. Flor. Р.251) [4]. Некоторые исследователи приписывают идею о смешанном государственном устройстве более поздним античным мыслителям [5]. Одним из возможных источников для Цицерона также мог служить Геродот. Заслуга Геродота состояла в том, что он был первым, кто выделил различные типы государственных устройств, которые впоследствии стали традиционными и были систематизированы Платоном и Аристотелем (Herodotus. Historia, III, 80-82. Cf. Arist. Polit., 1278b80a). Вслед за тем, как была проведена классификация, появилась идея о смешении двух или всех трех простых форм. Фукидид первым описал смешанное государственное устройство (Thuc. VIII, 97). Сократ считал наилучшим соединение демократии и тирании (Arist. Polit., 1266а, 1-5). Платон в работах «Государство» и «Законы» и Аристотель в «Политике» довольно кратко рассмотрели различные государственные устройства как комбинации трех простых форм. Оба придерживались мнения, что наилучшим является именно смешанное государственное устройство, а не простое (аристократия, демократия или монархия). Платон полагал, что наилучшим является смешение монархии и демократии, какое имело место в Магнезии (Plato. Leg., 712b-13a); Аристотель считал наилучшим смешение олигархии и демократии (Arist. Polit., 1269a-73b, 1293a-96b, 1302a, 1318b-19a; 1320b). Последний писал, что необходимо соединять различные формы государственного быта, так как государственное устройство, сложенное из многих, действительно лучше (Arist. Polit., 2, 6, 17-18, 1265b-1266a). Ученик Аристотеля Дикеарх систематизировал концепцию своего учителя о жизни и развитии государств и представил ее в форме единой, стройной теории наилучшего государственного правления. Лучше всего устроено, доказывал Дикеарх, не то государство, где граждане живут счастливо, а то, которое сохраняется дольше всех других. Политический опыт греческих городов-государств, начиная с самых отдалённых времен, показал, что в любом полисе идет борьба противоположных сил, каждая из которых, взятая сама по себе, может стать разрушительной: народ может и должен оказывать влияние на государственные решения, но он лишен разума и последовательности; опытом и властью располагает аристократия, но она разделена на кланы, которые, то объединяясь, то враждуя, вечно борются за господство. Наконец, история полисов, отдалённая или недавняя, знала также и царей, потомков самых древних родов или достигших власти в результате переворота. В последнем случае их называли тиранами - словом, которое у греков той поры не имело ни отрицательного, ни вообще оценочного смысла. Эти три силы дали начало трем разновидностям государственного строя - монархии, олигархии и демократии (Дикеарх. Tripolitikos. Cf. Cic. De leg., III, 14) [6]. Далее, ранние стоики также предписывали наилучшему государству смешение простых форм. Об этом нас информирует Диоген Лаэртский (Диоген Лаэртский. Жизнь выдающихся философов, VII, 131) [7]. Стоики, в частности, Панеций, повлияли на Цицерона в вопросе о происхождении государства. Так, Панеций считал, что государство и собственность изначально связаны друг с другом, и охрана собственности - одна из важных причин возникновения государства. Сравним эти идеи со словами Цицерона о том, что частной собственности не бывает от природы: она возникает на основании захватов земель или на основании соглашения, условия, закона (De off., I, 21), из чего можно сделать вывод, что понятие о собственности Цицерон выводит из понятия о государстве, указывая на их взаимозависимость.

В отличие от Древней Греции, в Древнем Риме времен Цицерона не наблюдается единой, господствующей, общепризнанной теории о государственном устройстве. Можно полагать [8], что в Риме существовало как минимум три теории: теория, основанная на стоицизме (Полибий) [9], теория, основанная на эпикуреизме (Лукреций) [10], и эклектическая теория Цицерона. [11] В связи с вопросом о политических теориях также надо отметить имя Катона Цензора и его историческое сочинение «Origines», которое содержало сравнительный анализ государств, имеющих различные политические установления (Cic., De rep., II, 1-3; Cf. Plut. Cato, 27; Liv., XLV, 25) [12].

Можно с уверенностью полагать, что первым, кто приложил учение о смешанной форме к Риму, является Полибий [13]. Остановимся на идеях Полибия подробнее, так как, на наш взгляд, его влияние на Цицерона в области политической мысли было наиболее велико [14]. В своих работах, посвященных государственному устройству, в качестве эталона Полибий предлагает римскую державу, которая в его глазах представляла собой небывалое и отличное от всех знакомых ему форм государственное образование. Он сам подчёркивает это обстоятельство на первых же строках своего рассуждения о государственном строе Рима (Polyb., VI, 1, 3). Считая, что именно благодаря своим государственным учреждениям римляне примерно за полстолетия покорили почти весь мир и создали величайшую державу, Полибий добавляет, что раньше не было известно ничего подобного. В его теории имеется рассуждение о правильных и извращенных формах государственного устройства. Самой совершенной он называет смешанную форму. Причиной круговорота государственных форм Полибий считает их неустойчивость и склонность к вырождению. Таким образом, его теория включает в себя понятие цикличности, круговорота, в течение которого происходит смена форм правления, и последняя форма превращается в первоначальную. Предполагается, что смена форм повторяется в следующем цикле. В процессе смены и в результате повторяемости форм правления появляется такая форма, которая более всего способствует стабильности и процветанию общества, - то есть смешанная. Образцом смешанной формы правления Полибий считает римское государственное устройство времен братьев Гракхов. Он называет его наилучшим из всех, какие были когда-либо, так как в нем с необычайным искусством сочетаются элементы монархии (консулы), аристократии (сенат) и демократии (комиции), причем ни одному из этих составных элементов не отдается видимого предпочтения. Интересно и важно заметить, что, после того, как Полибий объясняет, каковы функции и права консулов, сената, комиций, он довольно подробно останавливается и на описании римского государственного механизма в действии. Он разбирает вопрос о том, каким образом три элемента римского государственного устройства взаимно дополняют, а с другой стороны, взаимно ограничивают и умеряют друг друга. Полибий высказывает две важные идеи, связанные с теорией государственного устройства: 1) о стабильности смешанной формы правления и 2) о постоянной смене форм правления (Polyb. VI, 1, 3-9, 12-18). Ряд исследователей подвергает сомнению данные тезисы, считая, что они несовместимы друг с другом из-за того, что противостоят друг другу [15]. С таким мнением вряд ли можно согласиться. Полибий, по всей видимости, подразумевал стабильность смешанной формы в период ее расцвета, что не противоречит мысли о цикличности форм правления. Несомненно, что в период своего упадка она сменяется другой, более удачной комбинацией простых форм государственного устройства, и цикл повторяется вновь. Итак, Полибия можно по праву считать классическим теоретиком смешанного государственного устройства [16]. Цицерон вслед за Полибием применяет теорию смешанного правления к Риму. В определенных вопросах, однако, он дополняет своего предшественника. В частности, он отходит от традиционных для древнегреческой политической мысли суждений о смене форм правления как о закономерном кругообороте в рамках определенного замкнутого цикла [17]. Если для Полибия кругооборот государственных форм связан с их неустойчивостью (простые формы правления в силу своей односторонности закономерно вырождаются в свою противоположность), то для Цицерона это обстоятельство имеет второстепенное значение. Хотя Цицерон считает простые формы правления несовершенными вследствие их порочности, тем не менее, он подчеркивает, что смена государственного устройства обусловлена, прежде всего, неспособностью простых форм государства выразить идею справедливости [18]. Именно поэтому он отдает предпочтение смешанной форме, в которой элементы трех простых форм объединены таким образом, что в государстве появляется нечто выдающееся и царственное, что некая часть власти уделена и вручена авторитету первенствующих людей, а некоторые дела предоставлены суждению и воле народа. Преимуществами смешанного устройства Цицерон считает великое равенство (aequabilitas magna) и прочность (firmitudo). Прочность как важную характеристику идеального правления он подкрепляет тезисом о том, что, если каждый прочно занимает подобающее ему место, тогда нет оснований для переворота или вырождения (De rep., I, 69) [19]. Исследователи приходят к разным выводам, основываясь на тезисе Цицерона о прочности смешанной формы правления. Например, Г.М. Марченко и вслед за ней А.А. Деревнин предполагают возможность вечного существования смешанного правления в концепции Цицерона (при условии равномерного сочетания элементов простых форм и при наличии у первенствующих в государстве людей высоких моральных и деловых качеств) [20]. Можно предположить, откуда появилось подобное мнение. Концепция Цицерона о Roma aeterna, основанная на убежденности в великой исторической миссии римского государства, могла привести к подобным выводам [21]. Однако не стоит забывать о теории упадка нравов, имевшей распространение во времена Цицерона. Поскольку золотой век существования римского государства остался позади, это могло служить доказательством непрочности смешанной формы правления. И всему виной - человеческие нравы. Мы полагаем, что Цицерон осознавал зависимость формы государственного правления от многих факторов, в частности, от разума одного человека, и потому считал, что любая форма правления имеет тенденцию к вырождению и вечно существовать не может. Мы не склонны рассматривать тезисы Цицерона буквально, а попытаемся соотнести их с его творчеством в целом. Вывод отмеченных выше исследователей о вечном существовании смешанной формы правления кажется нам сомнительным также по той причине, что Цицерон, будучи античным мыслителем, не мог мыслить категориями вечных форм и понятий. Еще один важный вывод связан с тем, что Цицерон, по выражению Й. Фогта, отходит от полибиева «биологического» схематизма, особенно в тех случаях, когда он говорит о возможности для политического деятеля влиять на смену государственных форм и даже, в какой-то мере, ее направлять [22]. В защиту этой точки зрения приведем мнение П. Грималя о том, что Цицерон вводит определенно новый оттенок мысли в отличие от предшественников. До него политики и философы ограничивались признанием того, что государства втянуты в вечный и роковой цикл рождений и разрушений и потому неизбежно смертны; Цицерон же полагает, что государства умирают лишь тогда, когда управляются дурными законами, хотя и не считает их гибель неизбежной [23].

Вернемся к тезису Цицерона о том, что в основе прочного государства должна лежать нравственная категория справедливости. В работе «О государстве» Цицерон спорит со своими предшественниками (например, с Платоном), полагающими, что государство может держаться и увеличиваться только за счет несправедливости. Он не согласен с тем, что, если повелевающее государство не станет придерживаться несправедливости по отношению к людям, находящимся в рабстве или в зависимых провинциях, такое государство не сможет управлять ими (De rep., III, 36). Цицерон считает этот подход неверным и настаивает на тезисе, что государство может сохраняться и управляться только благодаря справедливости (De rep., II, 70; III, 1). Платон (Polit., I-III), например, также рассуждает о справедливости, но подход у него иной. Философ говорит о том, что всякая власть устанавливает законы в свою пользу; установив законы, она объявляет их справедливыми для подвластных; таким образом, в любых государствах справедливостью считается то, что полезно для существующей власти, для сильнейшего (Plato. Pol., I, 338е). Цицерон же рассматривает справедливое правление не с позиций полезности справедливости для правителя, а с позиций полезности справедливости для всех римских граждан. Цицерон предполагает равенство всех граждан перед справедливым законом как основание для прочного государства (De rep., I, 69. Cf. De leg., II, 13).

Последовательно раскрывая сущность трех древнеримских концепций государства (Полибия, Лукреция и Цицерона), обратимся к следующей, к концепции Лукреция. В ее основе лежит тезис о том, что земля породила все живое. Однако выживали только те виды, которые отличались силой и ловкостью. Таким образом, философом высказывается мысль о «естественном отборе» (Lucr. De rerum natura, V, 780-924). Поворот в развитии человечества произошел тогда, когда люди научились строить жилища, одеваться, добывать огонь, и когда возникла семья. Это привело к смягчению нравов, люди пришли к убеждению, что следует оказывать сострадание и помощь детям, женщинам и вообще более слабым людям, а также жить в дружбе с соседями. Так, по общему соглашению (или по «договору») сложилась некая устойчивая форма общежития (Lucr. De rerum natura, V, 1011-1027). Утверждая, что эта первоначальная государственная форма была создана самими людьми, Лукреций всячески подчёркивает естественное и стихийное происхождение языка (ibidem, V, 1028-1090). Всё это вместе свидетельствует о возникновении государства. Высшая власть в государстве принадлежит сначала царям, затем царскую власть сменяет правление выборных должностных лиц, которые подчиняются законам. Распространяется почитание богов, воздвигаются алтари, храмы. Люди открывают различные металлы, учатся их обрабатывать и пользоваться ими. Развивается военное дело, процветает и мирный труд. Наконец, появляются разнообразные искусства, доставляющие людям отдых и наслаждение (ibidem, V, 1105-1112; 1141-1144; 1241-1340; 1370-1408; 1450-1457). В целом можно говорить о том, что Лукреций создал картину поступательного движения человечества [24].

Интересен вопрос о том, что именно Цицерон заимствовал у Лукреция. Например, рассуждения Цицерона о государстве как общности людей, где важны общая польза, право, законы, сближают его с Лукрецием, хотя, в отличие от него, Цицерон считает государство делом не договора между людьми, а делом самой природы [25]. Есть мнение, что Цицерон как эклектик объединяет две точки зрения о характере возникновения государства: естественную теорию Полибия и договорную Лукреция [26]. С одной стороны, государство - это соединение людей, объединенных врожденной потребностью жить вместе (naturalis congregatio) (De rep., I, 39) [27]. В этом смысле Цицерон соглашается с Полибием, для которого в основе развития различных форм правления лежит биологический закон рождения, роста и упадка, ибо таков порядок природы, и согласно ему формы правления меняются, переходят одна в другую и появляются вновь (Polyb. Hist., VI, 9, 10). С другой стороны, образование государственных институтов невозможно без определённого согласия в вопросах права (juris consensus) (De rep., I, 39). To есть в этом смысле Цицерон соглашается с «договорной» теорией Лукреция. Такая гипотеза о двусторонности заимствований Цицерона по вопросу о происхождении государства кажется нам правдоподобной, поскольку, согласно Цицерону, люди из-за природной тяги к общежитию договариваются об общих политических и правовых институтах.

Следующий вопрос, в котором Цицерон во многом следует древним грекам, - вопрос о естественном праве, и рассматривается он главным образом в диалоге «О законах» (он был начат в 51 г. до н.э., продолжен в 46 г., но так и не закончен). Источниками Цицерона по этому вопросу были Платон, Аристотель и стоики [28]. Рассмотрим их суждения с тем, чтобы сравнить их с мнением Цицерона. Отражая взгляды софистов, Платон утверждает, что законодательство и взаимный договор появились в те времена, когда люди решили не совершать несправедливости и не терпеть ее со стороны других (Plato. Resp., 358e-359a-b). Платон оправдывает появление законов тем, что любая природа стремится к своекорыстию, и только законы заставляют ее соблюдать надлежащую меру (ibidem). В разговоре о справедливости как о выгоде сильнейшего, философ утверждает, что всякая власть устанавливает законы в свою пользу. И только после установления законов их объявляют справедливыми для подвластных (Plato. Resp., I, 338). Интересно также замечание Платона о том, что закон ставит своей целью не благоденствие какого-нибудь одного слоя населения, а благо всего государства (Plato. Resp., VII, 512). Он замечает, что нарушение законов причиняет вред, так как проникает в нравы и навыки, а оттуда, уже в более крупных размерах, распространяется на деловые взаимоотношения граждан и посягает даже на сами законы и государственное устройство (Plato. Resp., IV, 424). Таким образом, Платон основывает существование законов на справедливости, которую понимает как выгоду тех, кто руководит государством, однако замечает при этом, что законы создаются для общего блага. Аристотель следует за Платоном в вопросе о том, что закон основан на справедливости, то есть предписывает жить по всей добродетели, и запрещает — по любой порочности; а добродетель в целом создается поступками, которые представляют собой узаконенные действия, установленные законодателем для воспитания на общее благо (Arist. Nic.et., 1130b24-29). В основе законов лежит право. Человек, нарушающий законы, неправосуден, а законопослушный правосуден, из чего становится ясно, что все законное в известном смысле правосудно. Из этого следует, что все, что определено законом, законно (Arist. Nic.et., 1129b9-13). Закон учитывает разницу только с точки зрения вреда, с людьми же он обращается как с равными (Arist. Nic.et., 1132а6-8). Когда человек причиняет вопреки закону вред, к тому же не в ответ на вред, ему причинённый, а по своей воле, он поступает неправосудно (Arist. Nic.et., 1138a10-12). Закон имеет принудительную силу, поскольку является суждением, так или иначе основанным на рассудительности и уме (Arist. Nic.et., 1180а22-25). Закон велит поступать мужественно, благоразумно и вообще вести себя в согласии с тем, что зовется добродетелями. Если справедливое - это то, что велит делать закон, а закон приказывает исполнять все добродетели, то поступающий справедливо в соответствии с требованиями закона достигнет совершенного достоинства, так что справедливый и справедливость - это некая совершенная добродетель (Аристотель. Большая этика, 1193b4-11. Ср. Там же, 1196а1-3). Человек, живущий вне закона и права, - наихудший из всех, так как несправедливость, владеющая оружием, тяжелее всего (Арист. Большая этика, 1252b32-34). Аристотель упоминает о том, что законы иногда следует изменять, но это дело требует большой осмотрительности (Арист. Большая этика, 1269а13-15). Еще одна мысль состоит в том, что законы должны быть согласованы с тем или иным видом государственного устройства (Арист. Большая этика, 1282b10-12).

Цицерон также убежден в том, что в основе закона лежит справедливость, и в этом он следует Платону и Аристотелю. По его мнению, закон - это решение, отличающее справедливое от несправедливого и выраженное в соответствии с древнейшим началом всего сущего — природой, с которой сообразуются человеческие законы, дурных людей карающие казнью, а честных защищающие и оберегающие (De leg., II, 13). Смысл закона состоит в том, что он велит поступать правильно, а совершать преступления запрещает (De leg., I, 19), то есть велит действовать в соответствии со справедливостью. Однако, как замечает сам Цицерон, в отличие от греческого понятия νόμος («закон») латинское слово lex («закон») подразумевает еще и выбор (lex<legere, одно из значений которого - «выбирать») (De leg., I, 19), право выбора справедливого и истинного (De leg., II, 11). Таким образом, по мнению Цицерона, римскому закону свойственна не только справедливость, но и право выбора. Мы находим в работе «О законах» ряд дефиниций понятия lex, из которых можно сделать определённые выводы. Так, закон - это заложенный в природе высший разум, велящий совершать то, что совершать следует, и запрещающий противоположное (De leg., I, 18. Cf. De leg., II, 8). Связывая возникновение права с законом, Цицерон утверждает, что закон - это сила природы, ум и сознание мудрого человека, мерило права и бесправия (De leg., I, 19). Закон не был придуман человеком и не представляет собой какого-то постановления народов, он - нечто извечное, правящее всем миром благодаря мудрости своих повелений и запретов. Закон есть мысль божества, разумом своим ведающего всеми делами, принуждая или запрещая (De leg., II, 8. Cf. De leg., II, 10) [29]. Таким образом, считая, что законы созданы божественным разумом, Цицерон приходит к выводу, что и законы, и право, из них проистекающее, имеют божественное происхождение (De leg., I, 23). По замечанию Ф. Кауелла, хотя Цицерон следовал за Платоном в вопросе о том, что закон зависит от принципов права, однако он сумел глубже заглянуть в проблему, так как для него закон был священным предметом, «не вещью, изобретенной гением человека или учрежденной каким-либо законом народа, а определенным вечным принципом, который управляет всей вселенной» (De leg., II, 8) [30]. Далее, идея о том, что законы были придуманы ради блага граждан, целостности государств и спокойной, счастливой жизни людей (De leg., II, 11), перекликается с платоновской (Plato. Resp., VII, 512). Наконец, замечание о том, что законы, изданные тиранами, несправедливы (De leg., I, 42), восходит к мысли Аристотеля, согласно которой «мы разрешаем начальствовать не человеку, а слову закона (λόγος), так как человек себе уделяет больше благ и меньше зол и становится тираном» (Arist. Nic.et., 1134а35-38). В отношении писаного и неписаного права Цицерон замечает, что закон начинает быть законом не только тогда, когда он записан, но уже и тогда, когда возник, а возник он одновременно с божественной мыслью (De leg., II, 10), что закон предписывает соблюдать наилучшие из обрядов предков (De leg., II, 23, 40. Cf. De leg., II, 62). Эта мысль явно заимствована у Аристотеля, который также указывал, что законы, основанные на обычае, имеют большее значение, чем законы писаные (Arist., Большая этика, 1287b7-9).

В отношении права Цицерон высказывает и оригинальные мысли. Так, он указывает, что претор должен быть охранителем гражданского права (De leg., III, 8), а цензоры должны следить за подлинностью законов (De leg., III, 11). Он также уделяет большое внимание рассмотрению различных римских законов в отдельности (De leg., II; III). Будучи в целом недовольным законами, существующими в Риме его времени, Цицерон предлагает их усовершенствование (см., например, De leg., II, 18-21, где говорится об ауспициях) [31].

Итак, рассмотрев некоторые источники, которыми пользовался Цицерон при создании концепции о происхождении государства и права, можно сделать вывод о том, что данная тема была отчасти разработана до него. Тем не менее, Цицерон постарался быть в ряде вопросов оригинальным, объединив в одно целое политические теории Средней Стои с практическим опытом римского консула [32], и в этом - его определённое новаторство. Хотя Цицерон, как и его предшественники, имеет историко-философское представление о происхождении государства и права [33], он предлагает эклектическое соединение греческих политических теорий в сочетании со специфически римским подходом к проблеме в целом, поскольку он находился под перекрестным воздействием ряда источников, и в такой специфичности подхода лежит убежденность Цицерона в определённой исторической миссии римского государства [34].



[1] Gurler W. Op.cit. P. 86.

[2] Главными источниками являются работы Платона (Государство, особенно IV, 419, 423, 427-439), Аристотеля (Политика, особенно 277а2, 278а8, 39, 323Ь30) и Полибия (Всеобщая история, VI). К этому: вступительные статьи к изданиям: Cicero, Marcus Tullius. Vom Gemeinwesen, lateinisch und deutsch. Eingeleitet und neu ubertragen von Karl Buchner, 2. Ausgabe. Zurich, 1960. Artemis Verlag. S. 7-77; Cicerone, Marcus Tullius. De republica. Codice Vaticano, Somnium Scipionis. Frammenti. Introduzioni, testo e commento di Leonardo Ferrero. Firenze, 1957. P. IV-XII; Cicerone, Marcus Tullius. De republica, libro primo, con introduzione e commento di Vito Sirago. Firenze, 1952. P. 7-24.

[3] См. к этому: Buchner К. Die romische Republik in romischen Staatdenken. Freiburg in Breisgau, 1947. S. 5.

О греческих концепциях смешанного государственного устройства см.: Fritz К. v. The theory of the mixed constitution in antiquity. N.Y., 1954.

[4] См.: Утченко С.Л. Кризис и падение римской республики. М., 1965. С. 97.

[5] Грималь П. Указ. соч. С. 303. Исследователь считает, что о смешанном государственном устройстве впервые заговорил Дикеарх, ученик Аристотеля.

[6] Однако С.Л.Утченко полагает, что к вопросу о влиянии Дикеарха на Цицерона следует подходить осторожно (Утченко С.Л. Идейно-политическая борьба в Риме накануне падения республики. М., 1952. С. 167, 216).

[7] Он упоминает Зенона, основателя школы стоиков, и его ученика Крисиппа. О греческой мысли, связанной со смешанным государственным устройством, см.: Wood N. Op.cit. P. 159-160.

[8] Утченко С.Л. Полит. учения... С. 128.

[9] Polyb. Historia.

[10] Lucr. De rerum natura.

[11] Cic. De re publica.

[12] См.: Грималь П. Указ. соч. С. 299-300; Krarup P. Op.cit. Р. 183; Модестов В.И. Лекции по истории римской литературы. СПб., 1888. С.144-146.

[13] Polybios. Historia. См.: Егоров А.Б. Рим на грани эпох: проблема рождения и формирования принципата. Л., 1985. С. 17; Galbiati J. De fontibus M.T.Ciceronis librorum qui manserat de re publica et de legibus queastiones // Publ. della R. Acad. Scientif. Lett., fac. univers. di. filos, e lett. II, Milano, 1916; Krarup P. Op.cit. P. 181; Poschl V. Op.cit.; Gelzer M. Cicero... S. 49.

[14] Cм. Taeger F. Die Archaologie des Polybios. Stuttgart, 1922. S. 1-11. О влиянии Платона и Дикеарха на Цицерона и его учение о государстве см.: Утченко С.Л. Идейно-политическая борьба в Риме накануне падения республики... С.167-173; П. Крэрап в работе Rector rei publicae (Р.185) особенно подчеркивает, что римское влияние на Цицерона было сильнее, чем греческое.

[15] Krarup P. Op.cit. Р. 181.

[16] См.: Wood N. Op.cit. P. 160; Brunt P. The fall of the Roman Republic... P. 14;Nippel W. Mischverfassungtheorie und Verfassungsrealitat in Antike und Frtlher Neuzeit. Stuttgart, 1980. S. 142.

[17] В связи с этим интересно мнение К. Бюхнера о том, что Цицерон не признавал круговорота форм; для него все могло возникать из всего. См.: Bttchner К. Cicero... S. 219.

[18] Смешанное государственное устройство оценивается Цицероном столь высоко потому, что только оно одно, с его точки зрения, выражает идею справедливости. См.: Poschl V. Op.cit. S.14; Seel О. Op.cit. S. 390- 391.

[19] См.: Утченко С.Л. Идейно-политическая борьба... С. 164; Деревнин А.А. Учение Цицерона о государстве и праве... С. 12; Mitchell Th. Cicero: the senior statesman... P. 13; Lacey W. Op.cit. P. 94.

[20] Марченко Г.М. Princeps civitatis в политических взглядах Цицерона... С. 13; Деревнин А.А. Учение Цицерона о государстве и праве... С. 12.

[21] См. также: Утченко С.Л. Политические учения Древнего Рима... С. 140.

[22] См.: Утченко С.Л. Политико-философские трактаты Цицерона... С. 169; Vogt J. Op.cit. S. 87.

[23] Грималь П. Указ. соч. С. 316-317.

[24] См.: Утченко С.Л. Полит. учения... С. 130-133.

[25] См.: Штаерман Е.М. От гражданина к подданному // Глава I в книге: Культура Древнего Рима (под ред. Голубцовой Е.С.). М., 1985. Том 1. С. 45.

[26] Утченко С.Л. Полит. учения... С. 139.

[27] Ср. Стоик Клеанф разумно утверждал, что государство - это установление для совместной жизни, к которому прибегают, чтобы воздавать и получать по справедливости (Стобей. Эклоги II 7, 111. Р. 103, 12W) // Фрагменты ранних стоиков. Зенон и его ученики (перевод и комментарии А.А.Столярова). Т. 1. М., 1998. С. 202-203.

[28] См.: Утченко С.Л. Политико-философские трактаты Цицерона... С. 161; вступительная статья Ж.де Пленваль в издании: Ciceron. Traite des lois. (Texte etabli ettraduit par Plinval, G. de). Collection des Universites de France publiee sous le patronage de 1’Association Guillaume Bude. Paris, 1959. P. VII-LXXI1; Duric M. Ideja prirodnogo prava kod grckih sofista. Belgrad, 1958.

[29] П. Грималь замечает, что из рассуждения Цицерона о божественном происхождении законов и права следует вывод о том, что, поскольку закон одноприроден с разумом, а последний присущ как людям, так и богам, значит, боги и люди едины в своем подчинении общему закону, то есть едины единством права. Эта мысль лежит в основе всей работы Цицерона (Грималь П. Указ. соч. С. 315-316).

[30] Cowell F. Op. cit. P. 273.

[31] Подробнее взгляды Цицерона на законодательную сторону его идеального государства будут рассмотрены в третьем параграфе.

[32] Schur W. Sallust als Historiker. Stuttgart, 1934. S. 42

[33] Утченко С.Л. Политические учения Древнего Рима... С. 117, 124, 125, 138.

[34] Там же. С. 138-139.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Структурные элементы политической системы современной России
Коррупция и грязные избирательные технологии - пути преодоления
Демократические ценности, принципы и воспитание гражданина
Власть как основа политической системы
Понятие и истоки русского политического консерватизма
Вернуться к списку публикаций