2013-11-26 11:25:56
ГлавнаяПолитология — Идеальный правитель в понимании Цицерона



Идеальный правитель в понимании Цицерона


Рассуждения об идеальном гражданине, идеальном государственном устройстве, а также высказанная на страницах диалога «О государстве» мысль о царской власти как о наилучшей среди простых форм государственного устройства приводят нас к рассмотрению цицероновского учения об идеальном правителе. По мнению Цицерона, для того, чтобы государство сохранялось как можно дольше, оно должно иметь у власти особого человека. Такой человек должен соответствовать определенному идеалу. Опираясь на теории своих предшественников и, кроме того, руководствуясь историческими условиями, в которых он жил, Цицерон формирует свои представления о понятии «идеальный правитель». Такой образ вырисовывается в его трактате «Об обязанностях», в диалоге «О государстве», других сочинениях, переписке и речах [1]. Несмотря на серию исследований по данной теме как в отечественной, так и в зарубежной литературе, учение Цицерона об идеальном правителе вызывает много споров о монархическом или немонархическом содержании данного термина, и до сих пор не найдено единого решения. По этой причине мы попытаемся исследовать сущность этого образа и сделать ряд выводов.

Основные черты цицероновского идеального правителя

Задаваясь вопросом о единоличной власти, Цицерон, по всей видимости, исходил из существующей реальности и, прежде всего, из опасности установления тиранического режима, угрожающей римской республике. Он всерьез занялся теоретическим обоснованием данной проблемы в то время, когда кризисные явления уже четко обнаружились в государстве. В 50-е гг. I в. до н.э. политическая обстановка в Риме была чрезвычайно напряженной. Государственный аппарат работал с серьезными перебоями, высшие магистраты не избирались, в комициях царили подкуп и анархия. Все это закончилось такими событиями, как убийство Клодия на Аппиевой дороге, массовые волнения в Риме в связи с его похоронами и, наконец, вручение Помпею сенатом смягченной формы диктатуры, то есть избрание его консулом без коллеги. Политическая борьба в Риме подходила к решающему моменту своего развития: приближался неизбежный конфликт между бывшими триумвирами.

В связи с вопросом о единоличной власти возникает еще один: как относился Цицерон к диктатуре в целом? Можно предположить, что его отношение к диктатуре было негативным [2], и это, по всей видимости, было предопределено влиянием традиционной полисной идеологии. Например, Цицерон осуждал диктатуру Суллы. В ответ на установление его диктатуры Цицерон произнес две речи, в которых он выявил несоответствие реальной политической практики и целей, к достижению которых стремился Сулла (Pro Quinctio, 2, 5, 59; Pro Roscio, 8, 28, 58). Наиболее опасными проявлениями такого несоответствия были для Цицерона проскрипции, которые являлись для него способом захвата чужого имущества (Pro Roscio, 90). Правление Цезаря также вызывает у Цицерона неприятие. Уже в начале гражданской войны между Цезарем и Помпеем Цицерон, вероятнее всего, понимал, что два великих соперника борются за единовластие (Ad Att., VIII, 2, 2). После битвы при Фарсале Цицерон высказал свои опасения за судьбу государства в трактате «Брут», который имеет ярко выраженную антицезарианскую направленность [3]. В трактате упоминаются и восхваляются сторонники старой сенатской республики и враги Цезаря Метелл Сципион и Марк Марцелл (Brutus, 118, 212, 248-251). Цицерон характеризует положение римского государства своего времени как ночь республики, так как государство находится во власти людей, опирающихся на вооруженную силу, и современному состоянию государства противопоставляется прошлое, когда оружием политика были consilium, ingenium, auctoritas, а республика была правильным образом устроена (bene morata et bene constituta) (Brutus, 7, 330). Хваля Суллу за то, что тот навел порядок в государстве, Цицерон обращается к Цезарю с просьбой изменить свое поведение в пользу восстановления республики (Brutus, 311). Однако Цицерон осознает, что возлагает напрасные надежды на Цезаря, замечая при этом, что защитников и сторонников политики сената в Риме почти не осталось (Brutus, 2. Cf. Ad fam., VII, 28, 2) [4]. Тем не менее, ряд исследователей, например, С.Л. Утченко, полагает, что у Цицерона были причины верить в Цезаря как в справедливого царя. Во время гражданской войны Цезарь проводил по отношению к староримской курульной знати политику, известную под названием политики милосердия [5]. Цицерон в одном из писем отмечает, что Цезарь по сравнению с Суллой более сдержан (Ad Att., IX, 21, 3). Политика милосердия могла рассматриваться Цицероном как стремление Цезаря к компромиссу с нобилитетом. В этих условиях Цицерон, по-видимому, решил, что сможет сыграть роль Лелия при Цезаре, который, казалось бы, готов взять на себя роль Сципиона [6]. В таком качестве Цицерон попробовал выступить осенью 46 г. до н.э., произнеся в присутствии диктатора речь за Марцелла, в которой фактически предложил Цезарю восстановить прежний государственный порядок, возвратить согласие между сословиями и затем покинуть политическую сцену: «Только ты один, Гай Цезарь, можешь поднять то, что, как ты видишь, низвергнуто натиском войны: установить суды (constituenda judicia), возвратить верность (revocanda fides), обуздать разврат (comprimendae libidines), умножить население (propaganda suboles); все то, что растекается от разрушения, должно быть преодолено суровым законом (severis legibus vincienda sunt)» (Pro Marcello, 8, 23). Однако цицероновская идея о возвращении государства к прежним полисным ценностям не нашла отклика у Цезаря. И потому окончательное поражение помпеянцев и усиление автократических черт у Цезаря Цицерон расценил как гибель республики (Ad fam., VI, 4, 4. Cf. Ad fam., IX, 203) [7]. Потерю республиканского строя Цицерон воспринял как неизбежное следствие единовластия, основанного теперь на всемогущей силе оружия. Сущность установленного Цезарем режима виделась Цицерону в том, что власть отошла от законности, и потому ни за что нельзя было поручиться, так как наступила большая свобода для мечей. Поскольку новый режим устранял всякую возможность политической деятельности других людей, кроме одного, то тот один и явился для Цицерона причиной гибели республики (Ad fam., IV, 9, 4. Cf. Ad fam., IX, 26; I, 4; XV, 18, l) [8]. Негативное отношение Цицерона к диктатуре наиболее отчетливо проявляется в его рассуждениях о качествах диктатора. Во-первых, диктатор сокрушает граждан оружием, принуждая их своим империем (De off., II, 24). Во-вторых, законы раздавлены могуществом одного человека, свобода устрашена, как магистратуры, как и другие ступени высокого положения, уничтожены (De off., II, 65). Таким образом, в цицероновском понимании диктатор - это не тот, кто берет на себя заботу о государстве на кратковременный срок и только в случае серьезной внешней опасности, угрожающей государству, как было ранее (De rep., I, 63). Для него это несправедливый владыка, посягающий на институты республиканской власти, и потому такой человек заслуживает осуждения. Таким образом, отношение Цицерона к такого рода видоизмененной диктатуре, имевшей место в республике его времени, помогает понять сущность его концепции идеального правителя. Неслучайно Цицерон сводит ее к необходимости проведения нравственной реформы в отношении государственных руководителей.

Далее проследим, как формировались взгляды Цицерона на идеального правителя на протяжении его политической деятельности. Например, в речах против Верреса (In Verr., II) [9] он противопоставляет наместнику выдающихся полководцев прошлого - М. Марцелла (3 в. до н.э.) [10] и П. Сципиона (2 в. до н.э.) [11] (In Verr., oratio II, liber I: 55, 135; liber II: 4, 86, 87; liber IV: 79, 80, 82, 93, 97, 98, 123; liber V: 84), наделяя их гуманистическими чертами и называя достойными для подражания. Среди современников выдающимся он считает Гнея Помпея, который в его глазах является гуманным военачальником (Verr., XXVII, 81. Cf. Verr., IV, 121). Нравственный облик идеального правителя также вырисовывается и в письмах Цицерона к брату Квинту. Характеризуя моральные качества правителя, он, фактически, опирается на стоическую концепцию нравственно-прекрасного (так же, как и при рассмотрении сущности vir bonus), согласно которой правитель должен обладать мудростью, справедливостью, благодеянием, величием духа и умеренностью (Q. fr., I, 1. Cf. De off., I, 15-66; 93-95). Ссылаясь на Платона (Plato. Pol., 473D), он замечает, что у власти должен стоять ученый муж, то есть тот, кто обладает мудростью. Правитель также должен быть справедлив к своим подданным, и для него дороже всего должны быть их благополучие, дети, доброе имя и имущество. Правитель должен быть щедрым, бескорыстным и оказывать благодеяния. Руководитель государства должен проявлять величие духа и не стремиться к славе любыми средствами. Наконец, для него важно быть умеренным и воздержанным в делах. Необходима также строгость в судебных решениях, доступность при выслушивании граждан и мягкость при вынесении решений (Ad Q.fr., I, 1, 19) [12].

В наиболее полном объеме учение Цицерона о наилучшем правителе представлено в диалогах «О государстве», «О законах» и в трактате «Об обязанностях» [13]. Как было сказано выше, в концепции об идеальном правителе он так же, как и в концепции об идеальном гражданине, опирается на стоическое учение о нравственно-прекрасном. Так, в сочинении «О государстве» Цицерон приписывает идеальному правителю такие черты, как благоразумие и практическую мудрость (De rep., II, 67. Cf. De rep., V, 3-5; VI, 1, 16, 29). Для обладания такими качествами правитель должен, не переставая, учиться (De rep., II, 69. Cf. Pro Flacco, 62). Заботясь о теоретической подготовке государственного деятеля, Цицерон призывает государственных мужей читать греческих авторов, например, Ксенофонта, в частности, его сочинение «Воспитание Кира», в котором дается картина справедливой власти (Ad Q.fr., I, 1). Составляющей практической мудрости, необходимой для государственного мужа, является предвидение (De rep., V), которое состоит в том, чтобы видеть пути и повороты в делах государства, чтобы, зная, куда приведет то или иное из них, быть в состоянии задержать его ход и даже воспрепятствовать ему (De rep., II, 25). А чтобы предвидеть, правитель, прежде всего, должен быть хорошо подготовлен. В трактате «О государстве» настойчиво приводится мысль о том, что к государственной деятельности надо себя готовить. Неслучайно, поэтому, ряд исследователей полагает, что Цицерон хотел, чтобы его сочинение было руководством для будущего истинного princeps civitatis. Следовательно, в идеале, наилучшей является жизнь, в которой сочетается государственное управление и философия (De rep., I, 13). Он иллюстрирует свое наставление ссылкой на Деметрия Фалерского. Последний на удивление всем извлек это учение из тайников, где начитанные люди, пользуясь досугом, скрывали его, и вывел его не только на свет солнца и на песок арены, но и для испытаний в битвах. Ведь мы можем назвать многих не особенно ученых людей, бывших великими государственными деятелями, и ученейших людей, неискусных в делах государства; что же касается человека, выдающегося в обоих отношениях, который был бы первым и в занятиях наукой, и в управлении государством, то кто может сравниться с Деметрием (De leg., III, 14) [14]? Он был первым философом-царем, кто достиг власти, самым даровитым философом в античном мире, который управлял государством. Цицерон высоко оценивает Деметрия, сравнивая его с самыми знаменитыми древними основателями государств, например, с Ромулом, Тесеем, Ликургом, Солоном, Клисфеном. Автор трактата также приводит сравнение своей жизни и жизни Деметрия. Действительно, они оба были философами, оба управляли государством, но впоследствии были лишены власти и после ухода от государственных дел обратились к философии (De rep., I, 1-3, 8; III, 5-7; De off., I, 70-73) [15]. Интересно, что, хотя Цицерон неоднократно применяет термин «философ» для обозначения правителя, он, в отличие от Сократа и стоиков, предполагает, что правитель должен быть мудр, как философ, но вместе с тем деятелен, и на первом месте для него должны стоять справедливость и благодеяние по отношению к римским гражданам (De off., I, 19) [16].

Далее, в основе всех поступков идеального правителя должна лежать справедливость. Цицерон повторяет одну и ту же мысль о том, что при принятии решений политические деятели должны руководствоваться именно чувством справедливости в сочетании с патриотическим долгом. Их способность видеть, что полезно для государства, должна сочетаться с чистотой помыслов и заботой о справедливости, достаточной, чтобы заставить их пытаться достичь ее вне зависимости от личных соображений (De off., I, 22-29) [17]. Именно поэтому он настаивает на том, чтобы правитель противостоял коррупции (De rep., V, 3. Cf. De rep., VI, 16).

Еще одно качество идеального правителя состоит в величии духа. Являясь истинным ценителем славы, хороший правитель должен проявлять мужество и храбрость, вытекающих из добродетели величия духа (De off., II, 75. Cf. De rep., V, 9).

Наконец, цицероновский правитель должен обладать умеренностью во всем, в том числе в контроле над страстями. Только при этом условии можно завоевать доверие и уважение сограждан и добиться великого и успешного лидерства (De off., II, 76).

В дополнение к выше перечисленным качествам хорошего правителя Цицерон указывает на поощрение им религии, так как религия является фундаментом, необходимым для гармоничного и жизнеспособного государства, и, кроме того, религия является важным способом влияния на общественное мнение. Через вероисповедание гражданин развивает острое чувство стыда, которое является более эффективной основой для послушания законам, чем страх (De rep., II, 69. Cf. De rep., V, 6) [18].

Немаловажно, чтобы идеальный правитель обладал отличными ораторскими способностями, умел убеждать как своих соратников-сенаторов, так и народ в целом (De orat., III, 83). Не случайно, поэтому, цицероновские произведения, посвященные ораторскому искусству («Брут», «Оратор», «Об ораторе»), приобрели в конкретной исторической обстановке того времени особый политический смысл, так как они показывали ораторское искусство как мощную силу, способную спасти гибнущую римскую республику. В своих риторических сочинениях Цицерон хотел показать, что правителю-реформатору совершенно необходимо овладеть ораторским искусством [19].

Наконец, нужно отметить важную роль удачи в судьбе правителя. Цицерон полагает, что без благословения судьбы ни сам государственный муж, ни его поступки не будут оценены (Pro Murena, 22-24. Cf. Pro lege Manilia, 41,47-48; Ad Q.fr., I, 1).

В рассуждениях Цицерона о справедливом правлении мы находим важную мысль о правлении как о патронате над гражданами. В отличие от тирана, правление которого основано на страхе, хороший правитель должен прилагать максимум усилий для безопасности и благосостояния граждан, а не возвеличивать себя (De off., II, 20-38. Cf. De rep., V, 8; Ad Att., VIII, 1-2). Его поступки должны быть полезными для граждан и основанными на уважении к ним, должны демонстрировать нравственное величие, а также умение произвести впечатление (Pro Murena, 23). Только руководствуясь общественной пользой, правитель, скорее всего, приобретет доверие и поддержку народа. Таким образом, важной обязанностью правителя является охрана прав граждан, так называемое охраняющее господство. Х.Д.Мейер замечает в связи с этим вопросом, что в воззрениях Цицерона patrocinium («покровительство») ставится даже выше самого imperium («власти»). Покровительство и власть соотносятся как jus («право») и vis («сила»). Поэтому покровительство становится выражением идеальной власти, связанной со справедливостью, благодеянием, благоразумием, величием духа, умеренностью, то есть составляющими virtus [20]. Люди, обладающие указанными добродетелями, именно в силу своей virtus в состоянии охранять государство и управлять им, способны влиять на народные массы, иначе говоря, иметь авторитет (auctoritas) среди многих людей [21]. Действительно, именно на авторитет консуляров опиралась вся внутренняя структура сената. Хотя Цицерон понимает, что в случае политического кризиса одной auctoritas может оказаться недостаточно для сохранения государства, и что кроме авторитета необходима реальная власть в руках того, кто обладает авторитетом, тем не менее, он считает, что авторитет является основанием для наделения правителя чрезвычайными полномочиями. Из истории Древнего Рима известно, что, когда это было нужно, например, для отражения натиска внешнего врага, граждане постановляли, чтобы весь империй был в руках одного человека (De rep., I., 63). Такой лидер должен иметь признанный авторитет для того, чтобы магистраты, сенат и народное собрание уступали его решению. Девизом такого правителя должен быть noblesse oblige («положение обязывает»). Таким образом, власть должна включать в себя обязательство [22]. Ряд исследователей отмечает тесную связь цицероновского понятия princeps и термина auctoritas [23]. По их мнению, авторитет (auctoritas) был выражением превосходства государственного деятеля, основанного как на социальном положении, так и на его личных качествах (De off., I, 79; De rep., II, 15, 56, 59, 61; De leg., II, 52; III, 27, 28, 39). В произведениях Цицерона auctoritas senatus употребляется в отношении лучших влиятельных граждан, и, в первую очередь, в отношении консуляров, то есть тех, кто стоял у власти (Ad fam., XII, 15, 2, 3; Phil., V, 15, 41). Причем необходимо отметить, что auctoritas отдельного лица приобреталась не происхождением, а признавалась за особые заслуги перед государством. Поэтому действия, советы и поступки людей, обладающих auctoritas, имели особое политическое значение. Именно поэтому Цицерон не обходит стороной вопрос об auctoritas при рассмотрении идеального правителя.

Вернемся к идее о том, что идеальный правитель Цицерона должен более всего заботиться о счастливой жизни граждан и выступать в роли охранителя их благоденствия (Ad Q.fr., I, 1, 24. Cf. De off., I, 22). Цицерон полагает, что управление государством, подобно опеке (tutelae), должно быть посвящено пользе тех, кто поручен нам, а не пользе тех, кому оно поручено. И тот, кто об одних гражданах заботится, а других оставляет без внимания, вносит в гражданскую общину весьма пагубное начало - мятежи и раздоры (seditionem atque discordiam) (De off., I, 85). Интересно замечание Н. Вуда о том, что Цицерон использует правовое понятие tutela для описания отношений государственного аппарата и граждан, находящихся под их контролем. По римскому закону попечитель требовался ребенку до половой зрелости (до 12 лет - девочкам и до 14 лет мальчикам) и незамужним женщинам любого возраста. Таким образом, изначально термин tutela имел функцию сохранения семейной собственности, но позднее подразумевал общественную ответственность за опеку над детьми. Применяя понятие tutela к правителю, Цицерон, очевидно, имеет в виду такие обязанности правителя, как служение римским гражданам, находящимся под его опекой, под покровительством. Таким образом, Цицерон рассматривает государственного мужа как опекуна, наделенного функцией отца семейства [24]. Действительно, понятие tutela и имеющее тот же корень слово tutor неоднократно встречаются в работах Цицерона для обозначения идеального правителя. Так, в De rep., II, 51 предлагается противопоставить Тарквинию [Гордому] другого мужа - хорошего, мудрого и искушенного во всем, что касается пользы и достоинства граждан, и как бы опекуна и управителя государства (quasi tutor et procurator rei publicae). В работе «Об ораторе» Цицерон высказывается о консуле как о хорошем родителе или верном опекуне (quasi parens bonus aut tutor fidelis) (De oratore, III, 3. Cf. Topica, 42). Интересно, что такие отношения правителя с его подданными Цицерон основывает на понятии fides («доверие»). Доверие, как его видит Цицерон, является центральным во всех общественных делах, например, в вопросах опеки, покупки, продажи, найма, подряда (De off., III, 70. Cf. De off., I, 23; De leg., II, 28; Pro Roscio, 111-115; Pro Mur., 70-77; De amic., 19, 52, 65, 88; Pro Sestio, 98). Доверие должно лежать в основе дружбы (amicitiae) в общем (De amicitia, 19, 52, 65, 88) и в основе особого вида дружбы между сенаторами и всадниками в частности, то есть в основе concordia ordinum между ними. Доверие должно быть также в отношениях между патроном и клиентом, аристократом и людьми низшего сословия Понятия «верность» и «справедливость» неразрывно связаны друг с другом: неслучайно Цицерон называет верность основанием для справедливости (De off., I, 23). Рассуждая о правителе, он дает определение верности: это стойкость и правдивость в словах и принятых на себя обязательствах. Верность (fides), замечает он, была названа так потому, что сказанное делается (fit). Понятия «верность» и «дальновидность» (prudentia) также взаимосвязаны: ведь доверие народа можно снискать двумя качествами: справедливостью и дальновидностью (De off., II, 33). В связи с понятием fides некоторые авторы отмечают, что его использование в качестве характеристики правителя напоминает обычные опекунские узы между патроном и клиентом. Патрон обладает доверием своих клиентов так же, как магистрат - доверием граждан, находящихся под его опекой. В обмен на защиту со стороны магистрата граждане обязуются поддерживать его и служить ему. Любое нарушение доверия угрожает подорвать целостность общества [25]. Мы согласны с исследователями в вопросе о том, что идеальный правитель мыслится Цицероном как опекун своих подданных. Употребление терминов tutor (De rep., II, 51; De orat., III, 3; Topica, 42), tutela (De off., I, 85; Pro Sestio, 64) и fides (De off., I, 23; II, 33; III, 111; De oratore, II, 192, 343; III, 168, 197; De rep., I, 2; II, 26; III, 28; Paradoxa Stoicorum, 16; Pro Sestio, 68, 98) именно в плане отношений «правитель - подчиненные» свидетельствует об этом. В связи с вопросом об опеке и покровительстве правителя по отношению к подчиненным нам также кажется интересной мысль Р.С.Конвея, который замечает, что Цицерон подразумевал покровительство не только по отношению к римским гражданам, но и по отношению ко всем союзникам, всем народам ойкумены, так как для римлян они были потенциальными подданными или гражданами (De rep., V, 12. Cf. De off., II, 28). Из этого положения, высказываемого Цицероном, можно сделать вывод о том, что римское государство проводило политику протектората по отношению к покоренным народам (patrocinium orbis terrae) (De off., II, 27) [26]. В данной мысли, вероятнее всего, заложена идея романоцентризма [27], и Цицерон, следуя римской традиции возвеличивать все римское, приписывает своему правителю обязанность покровительствовать покоренным народам.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Идеальный правитель в понимании Цицерона
Развитие консервативных взглядов в трудах И.А. Ильина и И.Л. Солоневича
Демократические ценности, принципы и воспитание гражданина
Л.А. Тихомиров как теоретик монархизма
Метод правовой науки эпохи Просвещения
Вернуться к списку публикаций