2012-03-30 14:47:27
ГлавнаяПолитология — Гражданское общество как политический феномен



Гражданское общество как политический феномен


В научном плане выделение «базиса» явилось прежде всего следствием стремления различать объективное и субъективное, с тем чтобы представить все общественное развитие как естественноисторический процесс. Представляется, что была и более прозаическая, чисто политическая подоплека такого рода членения. Она состояла в сугубо негативном отношении К. Маркса и ортодоксальных марксистов ко всей «буржуазной» политической сфере, которая согласно их представлениям должна была после пролетарской революции прекратить свое существование. «Свободная и равная ассоциация производителей» должна была в конечном итоге стать той социальной организацией будущего, для которой не потребуется ни государство, ни политический авторитет, ни демократия.

Какими бы мотивами ни вызывались «базисно-надстроечное» расчленение общества, оно сравнительно скоро начало сдерживать приращение новых знаний об идущих в нем процессах.

Неудивительно, что проблема гражданского общества вновь и вновь поднимается в современной политологической науке. Сейчас идет глубокое осмысление гражданского общества и соотношения его с государством в постсоветской России. Неудачи в становлении новой политической системы привели к разочарованию основной массы населения в либеральных ценностях. Все чаще раздаются голоса в защиту некой «русской модели», причем исходят они из различных идейных движений. Замеры общественного мнения последних лет показывают, что таких взглядов придерживаются большинство населения. По данным всероссийского социологического опроса 1991-1992 г. «Мировоззрение городского населения России», уже в 1992 г. 71 % горожан считал, что «мы очень своеобразная страна. Мы должны искать свои пути развития», и только 14 %, что «в западных странах сегодня создано наилучшее из всех возможных общество. Нам следовало бы не выдумывать свой путь, а следовать за Западом».

С «особым русским путем» связана проблема православия. Многие представители рыночной экономики высказываются в том смысле, что православие сформировало у русских особый менталитет, препятствующий утверждению в России общества западного типа. Существуют ли в силу этого возможность особого, принципиально не западного, пути развития для России? Попробуем рассмотреть конкретные социально-политические особенности восточного славянства.

Во-первых, православие в отличии от католицизма, вообще никогда не обладало конкретной социальной доктриной, а в отличии от протестантизма в восточно-христианском богословии нет каких-либо принципиальных установок, логически жестко и непротиворечиво приводящих к определенным социальным выводам. Многие исследователи видят в подобной бедности социальной мысли православия одну из причин пороков российской политической системы, однако отнюдь не какую-либо специфически православную антизападную доктрину. Социально-политические порядки складывались в России помимо церкви, а затем уже, как правило, довольно вяло освещались и поддерживались ею.

Во-вторых, специфика определенного типа личности, сформированного православием и будто бы не способного построить современное демократическое правовое государство и жить в нем. Но в чем она состоит? В склонности к аскетизму? Но почти все культурологи утверждают, что именно западная цивилизация «вышла из монастыря», что протестантская этика - это «монашество в миру». Да и трудно заподозрить нынешних россиян в особой склонности к добровольному самоограничению. Может быть, характерная черта православного типа личности - приверженность к «коллективизму», с его безынициативностью и безответственностью? Однако патриархальный коллективизм - стадиальный этап истории всех христианских народов. К тому же нынешняя реальность демонстрирует полную идейную дискредитацию «коллективизма» в России.

В-третьих, вероятность неясного, имманентного присутствия в православной доктрине чего-либо принципиально «антизападного». Если обратиться к М. Веберу, выводившему капитализм из доктрины «предопределение к спасению», «оправдание верой», то его подход к православию вовсе не применим. Сама жесткая альтернатива «оправдание верой» и «оправдание делами» характерна религиозной идеологии Западной Европы лишь определенного исторического момента. Православие вовсе ее не знало. К тому же история опровергла центральный тезис М. Вебера: католицизм вполне «вписался» в капитализм, так и не приняв доктрины «оправдание верой».

В православной идеологии практически не содержится никаких специфических предпосылок для выбора какого-либо конкретного пути развития, исключающих иные альтернативы.

Будущее демократической России в конечном счете опирается на становлении гражданского общества, а «русская модель» - не более чем те оригинальные формы, которые это гражданское общество примет. При этом рассуждения о неприменимости для России «западных» образцов общежития и вправду могут аргументироваться слабостью здесь основных для Запада форм самоорганизации общества - политических партий, местного самоуправления, приходских и других форм религиозной жизни. Почти десять лет относительной политической свободы не только не послужили укреплению этих низовых звеньев демократии, но и даже привели к их усиливающийся дискредитации в глазах широких слоев общества. Полное унижение и лишение реальной власти всех органов народного представительства - от Федерального Собрания до местных органов, - последовавшем при «народном безмолвии». Если говорить о наших сегодняшних отличиях от Запада, то «русская модель» - это безраздельное своеволие бюрократической номенклатуры.

И тем не менее исторические аналогии дают основания для оптимизма. Все страны христианской культуры сумели построить правовое демократическое гражданское общество. Трудно представить, что именно России уготована судьба оставаться вечным объектом произвола.

Поэтому особенно важно искать прежде всего жизнеспособные формы общественной самоорганизации, не придавая особого значения ни их идейной чистоте, ни их внешней привлекательности. Именно с ними работать - окультуривать, видоизменять, реформировать.

Первый фундаментальный вопрос - это перспективы протоформ гражданского общества, сохранившегося с советских времен. Ведь любые попытки реставрировать старые дореволюционные структуры - намерение не менее утопическое, нежели копирование «западных» форм. Вряд ли возможно оспаривать тот факт, что современное российское общество по своей социальной структуре, уровню образования и многим другим параметрам совершенно не похоже на дореволюционное. Что же реально мы имеем?

В последнее время не требующим доказательств постулатом стало утверждение, что в советский период все сферы социальной жизни были тотально огосударствлены, никаких форм общественной самоорганизации не существовало, а подавляющее большинство именовавшихся общественных организаций было «добровольно-принудительным».

Однако подавлялись эти формы общественной жизни, строго говоря, не государством. Государство само было слабым и подмятым двумя системообразующими структурами советского общества - коммунистической партией и «трудовыми коллективами», то есть мощными социально экономическими институтами. И не у государства, а у этих всесильных образований искали справедливости и материальной помощи. Именно внутри их делали не только профессиональную карьеру, но и удовлетворяли свои социальные, психологические и иные потребности. Эти институты осуществляли многие функции, которые в цивилизованных странах обычно берут на себя государство и общество.

Радикальные «демократы» постоянно утверждают, что «советский человек» привык быть рабом государства, которое обеспечивало ему «и кров и стол», и медицинскую помощь, и т.д. Но так ли это? Для громадного большинства населения защитником и кормильцем был «трудовой коллектив», который не только «кормил и поил», но и осуществляй, хотя бы в зачаточном виде, некоторые элементы общественной самоорганизации и общественного самоуправления. К государству обращались редко и лишь в крайнем случае. Ведь и сейчас многие люди, получают минимальную зарплату или, находясь в вынужденных отпусках, держатся не за «государство», а за социально-экономическую корпорацию - «трудовой коллектив», боясь оказаться один на один не только со своими проблемами, но и с тем самым «государством», в притязании к которому их обвиняют. При этом принципиальные для власть имущих вопросы о формах собственности большинство людей не слишком волнуют. Подобное отношение к вроде бы жизненно важным проблемам - не только проявление «советского менталитета», но и реакция на реальности существования.

Ни для кого не секрет, что индивидуальная активность сталкивается с непреодолимыми барьерами правового хаоса, чистого беззакония и произвола. Можно сколько угодно говорить об ущербности и недостаточности «трудового коллектива» как формы гражданского общества; все это будет правдой. Но на сегодняшний день это одна из наиболее жизнеспособных его форм, нравится кому-то это или нет.

Не благодаря, а вопреки воле властей в недрах советского общества возникли еще некоторые спонтанные формы общественной организации. В первую очередь это движения в сфере культуры и экологии. Достаточно хотя бы вспомнить акции в защиту памятников истории культуры в первые годы перестройки или деятельность «зеленых». Власти пытались «приручить» такие движения, поставить под свой контроль, но это никогда не удавалось полностью. Сфера культуры в советском обществе была своего рода парарелигией, она всегда привлекала идеалистов, бессеребренников, нонкорформистов. Именно в этой области начинались поиски форм общественного самоуправления и независимой политической жизни. При кажущемся затухании подобных движений в последние годы постоянно появляются сообщения о все новых и новых клубах, организациях, движениях. Они могут сыграть весьма важную общественно-политическую роль.

Возникает вопрос - появилось ли что-либо принципиально новое в посткоммунистическую эпоху? Что именно - на фоне современной апатии и экспапизма - можно отметить в качестве хотя бы потенциальных ростков гражданского общества? Логично вроде бы искать их в церковно-приходской активности. Бурный рост религиозности и церковного строительства предполагает и развитие соответствующей общественной деятельности. Однако такие предположения не подтверждаются реальностью. Микроскопические по численности православные братства, очень слабые благотворительные инициативы - вот, пожалуй, самые «массовые» формы приходской жизни. Возможно, дело в непривычности, неадекватности, для бывшей страны «массового атеизма» церковных форм общественной активности как таковых.

Другим, бросающимся в глаза и неожиданным для многих, проявлением существующего потенциала общественной самоорганизации можно считать движение казачества. По свидетельству петербургского независимого журналиста А. Щипкова, в предвыборных компаниях в этом городе (который никак не отнести к историческим центрам казачества) Невская станица выставляла едва ли не больше активистов, чем все остальные политические партии, вместе взятые. Причины такой популярности казачества, вероятно, в том, что движение сочетает и себе все привлекательные для наших современников черты общественного объединения: это и социально-экономическая корпорация (стремящаяся обеспечить своим членам материальную и социальную защиту), и ретроспективно-культурное объединение (со своей эстетикой и мифологизированной идеологией), и аналог привычной КПСС (с ее дисциплиной и авторитаризмом). В казачестве, как в любом народном движении, много грубого, отталкивающего, нецивилизованного. Но на сегодняшний день - это один из самых живых ростков общественного саморазвития.

Даже такой беглый обзор показывает значительную специфичность российского общества. Заметим, однако, что схожие формы общественной самодеятельности существуют и на Западе. Там они встроены с гораздо более разветвленный и развитый организм гражданского общества и потому не играют в нем особо заметной роли. Однако объективный анализ, как нам представляется, не позволяет говорить о существовании в России каких-либо основ для возникновении социума, качественно отличного по своей организации от уже известных развитым странам форм общественного устройства. Каковыми бы ни были российские зачатки гражданского общества - это и школа, и фундамент будущего.


Богатырев Валерий Викторович



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Концепция моральных качеств идеального гражданина в сочинениях Цицерона
Власть как основа политической системы
Понятие политического режима
Причины германского и советского тоталитаризма
Общее понятие консерватизма в западноевропейской интерпретации
Вернуться к списку публикаций