2012-03-30 14:47:27
ГлавнаяПолитология — Гражданское общество как политический феномен



Гражданское общество как политический феномен


Анализируя причины, в результате которых построение в России либерального общества продвигаются очень медленно, стоит остановится на одной из них, которая, на наш взгляд, является ключевой. Речь идет об отсутствии в России развитого, сформировавшегося гражданского общества, наличие которого является основополагающим фактором построения социально направленной либерально-демократической политической системы.

Одним из важнейших дискуссионных вопросов является «политическое измерение» гражданского общества, сущность и характер его взаимодействия с государством.

В предложенном определении политики ключевым словом является «власть». Это своего рода «подпочва» политики, ее питательная среда. Однако до тех пор, пока участники этих отношений не выдвигают притязаний на власть, они остаются вне сферы политики как таковой. «Вход» же в нее возможен двояким способом:

1. Общественная деятельность и устанавливающаяся в результате ее отношения бывают нацелены на изменения в распределении власти и на участие в ней, так сказать, изначально, и потому уже в силу самой своей природы носят четко выраженный политический характер. Самый типичный и распространенный пример такого рода деятельности - активность политических партий. Непосредственно политический характер носит, кем бы она не велась, борьба за мир, демократию, права человека, религиозные свободы.

2. Вторжение в область политики происходит не изначально, а лишь на определенной фазе общественной активности. Как и в первом случае, здесь также имеются носители такого рода отношений, каковыми выступают однако, уже не борющиеся за власть политические партии и родственные им организации и группировки, а так называемые объединения по интересам. Они могут быть организованны для защиты интересов той или иной социальной группы или слоя (профсоюзы, предпринимательские, фермерские организации и т.д.) или интересов лиц из различных социальных групп (экономисты, потребители, квартиросъемщики и т.д.). В отличие от политических партий «группы по интересам» не ставят своей целью овладение государственной властью. Значительную часть своих задач они решают, как правило, помимо государства и государственной власти, так сказать, на общественном уровне. Профсоюзы, к примеру, заключают коллективные договора на уровне предприятий, фирм или отраслей, решают многие вопросы на основе переговоров с предпринимателями и их организациями, не вторгаясь в политику. Не делают они это и тогда, когда решают трудовой конфликт с помощью экономической забастовки. To же самое относится и к предпринимательским организациям, выполняющим целый ряд своих функций на том же неполитическом уровне. Аналогичным образом организации потребителей, экологистов и т.п. решают массу проблем путем прямых отношений с производителем.

Положение, однако, тут же меняется, как только и упомянутые выше, и другие заинтересованные группы начинают вторгаться в сферу государственной власти (законодательной или исполнительной). Любая попытка тех же потребительских организаций или экономистов изменить закон или же добиться тех или иных решений от государственной организации, придает их действиям отчетливо политический характер, а их самих делает субъектом политических отношений. А поскольку такое взаимодействие достаточно регулярно, то можно с полным основанием говорить о политической роли данных объединений и о политических аспектах их деятельности.

Правда, можно привести ряд примеров, когда «заинтересованные группы» изначально выступают как субъекты политики. Это, скажем, добивающиеся равенства полов феминистские организации, объединения сторонников мира, некоторые молодежные движения и организации и т.д. Все они так или иначе добиваются изменений в «распределении власти» или ограничений в ее использовании, будь то с помощью закона или же прямого давления на власть предержащих. И тем не менее подавляющее большинство объединений по интересам не являются изначально политическими, а огромное их количество вообще не выходит на уровень политики даже местной.

Сказанное вовсе не означает, что вторгаясь в сферу властных отношений, то или иное объединение или группа превращается в сугубо политическое объединение и меняет свой первоначальный характер. Речь идет лишь об обретении ими политической роли, и не более.

В западной политологии и социологии стало довольно обычным делом относить к разряду «заинтересованных групп» отдельные крупные фирмы и корпорации, и в этом, безусловно, есть свой резон. Ибо по своей сути это не только производственные, торговые и иные единицы, но и объединения больших масс людей, имеющих общий интерес. Как и упомянутые выше группы по интересам, крупные корпорации, как правило, не ограничиваются общественным уровнем и непосредственно вторгаются в сферу политики. Хорошо известна, например, лоббистская деятельность американских корпораций в конгрессе и на уровне государственной администрации; деятельность, которая начинает все более широко практиковаться так же европейскими, японскими и на сегодняшний день российскими корпорациями. В качестве примера можно привести лоббирование закона о естественных монополиях в российском парламенте.

Принятый нами критерий участия в «распределении власти» ставит все на свои места. Вместе с тем он дает возможность провести относительно четкую грань, отделяющую политическое от неполитического, идентифицировать политическую инфраструктуру гражданского общества, которую, с моей точки зрения, и составляют упомянутые выше группы, объединения и организации.

Следует отметить, что тезис об инфраструктуре гражданского общества отнюдь не является бесспорным. Трактовка этого вопроса скорее гегелевская, ибо не кто иной, как Гегель обосновал понятие гражданского общества и не только как совокупности индивидов и отношений между ними, ни и как сферы деятельности самых различных общественных институтов. Гражданское общество, подчеркивал он, выступает «не как анатомически распавшееся на единичные лица и собравшиеся на мгновения только для единичного временного акта без дальнейшей связи, а как расчлененное на уже раньше конституированные товарищества, общины и корпорации, которые таким образом получают политическую связь».

Указывая на историческую обусловленность возникновения гражданского общества, которое, как он отмечал, создано «лишь в современном мире», Гегель писал об особой важности «принципа субъективной свободы», который сочетается с «системой всесторонней зависимости членов общества друг от друга. Одно из первейших таких зависимостей, по Гегелю, находит свое отражение в «потребностях и труде», в результате чего «все частное становится... общественным». Из этой «всеобщей» зависимости Гегель выводит особенные «системы, по которым распределены индивиды» то есть сословия.

В качестве основополагающих принципов, на которых функционирует гражданское общество, Гегель называет наряду с принципами частной собственности и личной свободы, «публичность» и «всеобщую осведомленность», свободно формирующееся общественное мнение, а также справедливые и строго соблюдаемые законы. Огромное значение, придававшееся Гегелем сильной правовой основе, правосудию и средствам для их эффективного функционирования, подтверждается и тем фактом, что он рассматривал их как «моменты» самого гражданского общества.

Конечно же, на представления Гегеля наложила отпечаток эпоха, в которой он жил и творил, и самое состояние общества, которое он анализировал, и наконец, особенность его собственного мировоззрения. И поскольку это все сказано в той области, которая нас прежде всего интересует, есть смысл остановится на этом подробнее. Во-первых, фиксируя институциональную структуру гражданского общества, Гегель представляет ее как-то очень избирательно. Единственный институт, который он анализирует достаточно подробно и глубоко, - это корпорация, которая во многом сохраняла еще характер замкнутого средневекового цеха и соединяла в себе функции узкопрофессионального объединения и чего-то вроде «второй семьи», «нравственного корня государства».

Придавая огромное значение корпорации как ячейке гражданского общества, Гегель в то же время недооценил значения политических партий и представительства в органах власти. Отвергая это последнее как выражение «случайного интереса», который должен быть нейтрализован, Гегель, по сути дела, выступает сторонником корпоративного представительства в качестве основы политического взаимодействия между обществом и государством и тем самым одним из предтечей современного корпоративизма.

С переоценкой роли корпораций отчасти связан и еще более весомый «остаточный элемент» в гегелевской интерпретации гражданского общества, а именно, чересчур тесная привязка, а где-то и идентификация его с государством. Хотя Гегель был по существу одним из первых мыслителей, рассматривавших гражданское общество как самостоятельное, отдельное от государства образование, он в то же время полагал, что грань, разделяющая их, весьма условна и относительна, и что, даже обособившись от государства, гражданское общество остается его органической частью. Думается, что отчасти это связано с общей гегелевской концепцией государства как «божественной воли», воплощение «духа народа», призванного «в своем устройстве проникать во все отношения», а отчасти тем реальным состоянием гражданского общества, когда оно действительно не отделилось достаточно основательно от государства. Но как бы то ни было, государство и гражданское общество, по Гегелю, - это не столько теснейшим образом связанные между собой части единого целого, сколько две стороны одной и той же медали, причем лицевой стороной для него является скорее государство.

В свете сказанного неудивительно, что, называя государство «политическим телом», Гегель прямо противопоставлял его в этом качестве гражданскому обществу. Однако у него есть и другое, более узкое понятие «политическое государство», которое распадается на законодательную, правительственную власть и власть государства. При таком подходе, естественно, гражданское общество и его институты выступают уже как своего рода «контрагенты» государства, имеющие четкую политическую окраску. И поэтому вполне закономерно решительное несогласие Гегеля с теми, кто и разделяет «... гражданскую и политическую жизнь и заставляет последнюю ... повисать в воздухе».

Преодолевая гегелевский синдром всеобъемлющего государства и одновременно развивая его трактовку гражданского общества, западное, общество пошло по пути вычленения институтов гражданского общества в качестве самостоятельного объекта исследования. Наряду с государством и его институтами такими объектами стали партии и группы по интересам, а также механизм их взаимодействия. Такого рода эволюция была продиктована реальным развитием общества и государства. Корпорации и товарищества, сохранившие органическую связь с государством и выступавшие в известной мере как его «удлиненные руки», вынуждены были уступить свое место столь нелюбимым Гегелем политическим партиям. Связь же партий с государством носила принципиально иной, т.е. не корпоративный характер, а скорее плюралистический. Что же до самих корпораций, то их место заняли современные заинтересованные группы, участие которых в государственной жизни хотя и породило такое явление, как «современный корпоративизм», но тем не менее не смогло разрушить основанную на «верховенстве» партий плюралистическую модель общества, основным принципом которой является свободное взаимодействие полностью не зависимых общественных групп и организации между собой и государством.

Уместно посмотреть, как отнеслась к идее и концепциям Гегеля марксистская мысль и почему идея гражданского общества не разрабатывалась в Советском Союзе. Как известно, К. Маркс многое взял у Гегеля и, как было принято у нас считать, преодолев ограниченность гегельянства, создал принципиально новую, подлинно научную теорию общественного развития. Не беря на себя смелость общей оценки марксизма и его роли в развитии научной мысли и научного знания, хотел бы заметить, что во всем, что касается гражданского общества К. Маркс и ортодоксальный марксизм пошли скорее не вперед, а в сторону от Гегеля, выдвинув концепцию практически полностью деполитизированного гражданского общества. Более того, само это понятие «выпало» из марксистского обществоведения, и начало этому положил не кто иной как сам К. Маркс. Хотя в его первых работах гражданское общество фигурирует довольно часто, причем в подлинно широком его смысле, в дальнейшем он отходит от такого его понимания. Утверждая, что «анатомию гражданского общества следует искать в политической экономики», К. Маркс суживает само это понятие, рассматривая его либо как совокупность производственных отношений, либо как «определенный общественный строй, определенную организацию семьи, сословий или классов». Отождествление гражданского общества с базисом (а именно к этому сводится суть марксистской трактовки гражданского общества) вытекало из общей концепции, в соответствии с которой основными слагаемыми совокупного общественного организма является «экономический базис» и «политическая настройка». Эта последняя отнюдь не ограничивается государством, но включает в себя всю сферу политических институтов и отношений. А это значит, что вольно или не вольно К. Маркс как бы искусственно расчленил гражданское общество, лишая его одной из основных характеристик и осуществляя тот самый акт, который считал недопустимым Гегель. В свете сказанного неудивительно, что В. И. Ленин, следуя логике К. Маркса, отказался даже от самого термина «гражданское общество», а «общественные формации» трактовал в основном как совокупность производственных отношений.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Общая характеристика политической системы современного российского общества
Значение естественного права в отечественной правовой мысли конца XIX - начала XX века
Правовые взгляды Ницше
Критерии типологии политических режимов
Развитие консервативных взглядов в трудах И.А. Ильина и И.Л. Солоневича
Вернуться к списку публикаций