2012-03-18 17:23:20
ГлавнаяПолитология — Понятие и истоки русского политического консерватизма



Понятие и истоки русского политического консерватизма


В исторической литературе этот Собор называют иногда Примирительным. Молодой царь Иоанн Васильевич, созывая его, имел желание прекратить сословные распри, терзавшие Русь, дабы положить в основание державного строительства межсословный договор о сотрудничестве, скрепленный взаимным показанием и примирением. Анализ событий, последовавших за Собором, дает основание полагать, что на нем также рассматривались многие задачи гражданского строительства. Некоторые исследователи считают, что именно на Соборе был принят новый Судебник - свод законов Русского Царства.

Таким образом, царь Иоанн IV не просто отменил вечевые порядки в обновленной Руси, он сделал гораздо больше - предложил новую форму государственного управления с участием законно оформленного представительства. Необходимо указать также, что характерной особенностью природы Земских соборов заключается в их миротворчестве, в том, что они созывались чаще всего для пресечения нарастающей политической смуты либо для принятия нарастающей политической смуты либо для принятия какого-либо экстраординарного решения, которое должно иметь кардинальные последствия для государственной жизни - чтобы избрать царя, или утвердить восшествие на престол законного наследника, принять свод законов, признать вхождение в Русское Царство новых земель и т.д. В силу этих (не текущих, а именно экстраординарных) задач в пору бурного строительства Российской империи почти все Земские соборы были непохожи друг на друга. Трудно говорить и об их строгой регламентации и форме.

При буквальном сравнении структуры Земских соборов с европейскими законодательными и представительными учреждениями зачастую главным критериями оказывались их количественные характеристики. Действительно, если говорить об участии в земских Соборах лиц формально выборных (особенно из низших сословий), то их число в процентном отношении было весьма невелико. Однако, акцентируя на этом свое внимание, исследователи не придавали достаточного значения тому, что каждый соборянин обладал своего рода «правом вето», и Собор не мог быть Собором, а решение его законным, если хотя бы один из делегатов не был согласен с мнением других.

Всенародное мировоззренческое единство, необходимость прочного единства власти с народом, общенациональное сплочение в деле державного строительства стали для России первостепенными условиями ее выживания среди враждебных иноверческих соседей, в суровых условиях многочисленных внешних и внутренних угроз. Вот почему так строги соборные правила, требующие от народных представителей достижения полного единодушия в важнейших, принципиальных вопросах общественной и государственной жизни.

Одной из непременных целей всякого церковно-государственного собора на Руси было уяснение меры согласия и единодушия в народе по тому или иному основополагающему вопросу русской жизни. Искусство государственного управления издревле, и не только в России, заключалось в умении объединить народ вокруг великих созидательных идеалов. Эта задача требует постоянного внимания, так как исторический опыт свидетельствует, что один и те же люди в разное время в разной ситуации могут быть в мире и согласии, но могут стать участниками смуты, раздоров, мятежей - страшных преступлений против ближних и собственной души.

Мы часто употребляем слово «смута» применительно к отечественной истории и современному состоянию России, русского народа. И действительно, множество исторических сравнений, подобий и совпадений бросается в глаза. Иными словами, то явление общественной и государственной жизни, то состояние народного духа, которое мы привыкли называть словом «смута», обладает некой устойчивой совокупностью признаков и характерных черт, которые позволяют безошибочно отличать его на фоне текущих событий в самые разные эпохи, при весьма различных внешних и внутренних условиях.

Что же такое «смута»? Это понятие означает утерю народом, обществом, государством согласного понимания высшего смысла своего существования. С точки зрения психологической - смута есть помрачение русского самосознания, своего рода «социальная шизофрения», расслаивающая единую мировую историческую личность народа, раскалывающая единую мировую личность народа, раскалывающая его мировоззрение единое множеством хаотичных, пагубных, страстных увлечений - несостоятельных, ложных и пагубных. С точки зрения культурной - это судорожный обрыв преемственной многовековой традиции, питающей народную жизнь бесценными соками совокупного опыта многих поколений; разрушение целостности эстетического, художественного восприятия мира, болезненный переход в беспочвенный и бездушный модернизм. С точки зрения национальной - смута представляется потерей естественного иммунитета против разрушительных, всесмесительных космополитических воздействий извне и внутренних болезнетворных тенденций распада. С точки зрения государственной - это утеря державной крепости и независимости от внешних корыстных влияний иных стран.

Сведя все воедино, можно сказать, что внешними признаками смуты являются следующие ее черты: отсутствие в обществе единого здравого мировоззрения, всенародного согласия по важнейшим, принципиальным вопросом человеческого бытия и жизни страны; отсутствие законной власти, происхождение которой не было бы омрачено ни братоубийственной кровью, ни коварной узурпацией, искусственным правопреемством; отсутствие необходимого духовного содержания государственной формы, являющееся прямым следствием дарственной формы, является прямым следствием нарушения «симфонии властей» - светской и духовной; отсутствие действенных механизмов согласования естественных интересов различных социальных групп: сословных, политических, профессиональных; отсутствие здравого института самосохранения народа и государства, порождающее возможности для внешнего, постороннего вмешательства во внутреннюю жизнь страны; отсутствие прочного государственного единства и территориальной целостности державы, раздираемой внутренними противоречиями, недееспособностью центральной власти и агрессивными вожделениями соседей.

Что же является источником смут на Руси? Это прежде всего нарушение основы основ русской государственности - покушение на самодержавие, цареубийство. Смута начала XVII века дает нам хрестоматийный пример того, как народные мятежи, омраченные цареубийством, едва не ввергли страну в окончательное и полное разорение, поставив ее на грань гибели и иноземного порабощения. Затем осознанное соборное покаяние в совокупности с соборным же действам по воссозданию державных уставов России возродило ее буквально из пепла, на три столетия придав государству крепость и величие, о которых, казалось, обессиленная Русь не могла и мечтать. Россия стала настоящей империей. В русской истории ее имперский период совпал с участием соборного начала в государственной и церковной жизни Руси. Это послужило причиной того, что до сих пор широко распространено заблуждение, согласно которому имперская государственность несовместима с соборными началами общественной жизни. На деле это, конечно же, не так.

Империей в христианском понимании принято называть государство, почитающее сохранение истин веры своей главной задачей; государство, объединяющее в себе различные культуры, народы и племена, спаянные в единый общественный организм вокруг некоторого державного языка. Таким ядром является народ - носитель державной идеи, блюститель мировоззренческого единства, политической стабильности общества и экономической дееспособности страны. К сожалению, в результате многочисленных исторических исканий и целенаправленной антиимперской пропаганды понятие «империя» приобрела отрицательное значение «тюрьмы народов»; государства, в котором метрополия богатеет и пухнет за счет нещадно эксплуатируемых, нищающих национальных окраин. Во всех европейских псевдоимпериях искажалась самая суть имперской государственности. Они стремились либо к чисто политическим, милитаристским, экспансионистским целям (Германская империя, империя Наполеона I), либо к корыстным торгово-экономическим выгодам (Британская империя). Имперский принцип был понят обезверившейся Европой как принцип силового господства над другими народами, а не как благословенное служение внешним религиозно-нравственным идеалам.

Другой тип имперской государственности был выработан в Древнем Риме, усовершенствовал и одухотворен христианством в Византии и затем, после падения Константинополя под натиском полчищ турок-османцев, воспринят и усвоен Православной Русью. Римская, Византийская и Российская империи - вот три последовательных исторических этапа воплощения в жизнь великого имперского принципа. Один из столпов русского православно-патриотического движения Владимир Грингмут еще в конце прошлого века писал: «Юридическая основа этой идеи была выработана в полном совершенстве в Риме. Но этому материальному целому недоставало живительного духа, недоставало христианства. Лишь в Византии римское самодержавие стало самодержавием православным и достигло полного юридически - церковного совершенства. Но выработанной в Византии идее самодержавного православия недоставало народной почвы для ее осуществления. Почва эта дана была ей в России. Из кабинетов византийских юристов и богословов идея православного самодержавия перешла в сердца русского народа, и просветив эти золотые сердца, сама получила в них недостававшее ей глубокое просветление. Таким образом, римское самодержавие, византийское православие и русская народность соединились в одно гармоничное неразрывное целое».

Основой истинной имперской государственности, позволяющей отличать ее от исторических подделок и искажений, является державность в ее христианском понимании. Подлинная империя есть великая мировая держава, включающая в свой состав различные народы, которые связаны в единое целое общностью высшей культуры, равенством всех граждан перед законом и верховной властью. Благодаря своей величине и мощи, внутренней культурной и этнической многоцветности христианская империя являет собой своего рода уменьшенную копию целого человечества. Поэтому и события, происходящие с ней, имеют особую духовную значимость.

Учитывая, что христианская государственность знает две конкретноисторические формы проявления соборного начала - религиозную, церковную, и земскую, народно-представительскую, здоровая национальная политика имеет для империи значение не меньше, чем чистота и ясность ее религиозного самосознания.

Исследуя эти вопросы, знаменитый теоретик монархизма Лев Александрович Тихомиров писал: «Само по себе существование племенных особенностей не только не вредит единству государства, а даже служит полезным источником разнообразия национального и государственного творчества. Необходимо, чтобы при этом была некоторая общая сила, сдерживающая племенные и вообще партикуляристские тенденции. Подобно тому, как в самом искусном сочетании управительных учреждений одно из важнейших условий составляет сила власти, так и в единении разноплеменного государства важнейшее условие составляет сила основного племени, его создавшего.

Иногда, никакими благодеяниями подчиненным народностям, никакими средствами культурного единения, как бы они не были искусно развиваемы - нельзя обеспечить единства государства, если ослабляется сила основного племени. Поддержание ее должно составлять главный предмет разумной политики. Без силы нет политики и культуры, потому что нет и самой жизни. Но обеспечив себя со стороны силы, то есть, поддерживая мощь основного племени, - политика должна развивать все средства культурного единения всех народностей государства».

Что касается исторической практики, то она поражает упорным стремлением к межнациональной гармонии и удивительной терпимостью русского народа. Так, в активной соборной деятельности, развернувшейся на Руси после одоления смуты и на века предопределившей облик российского государства, участвовали без исключения все, считавшие себя на тот момент россиянами. Вот почему в теле соборян мы встречаем рядом с городовыми дворянами казаков и их атаманов, рядом с казанскими стрельцами татарских мурз и купцов, слобожан и «гостей», бояр и представителей черных сотен. О последних следует сказать особо, поскольку сегодня данное словосочетание носит некоторый одиозный ореол. В своем курсе лекций, В. О. Ключевский, говорит о том, что это словосочетание вошло в Русские летописи, начиная с XII века, и играло первостепенную роль вплоть до Петровской эпохи. В средневековой Руси, черными людьми назывались земские, т.е. простые горожане и свободные крестьяне. А черные сотни - это разряды или местные общества, образованные из этих «черных», земских людей.

Имперский период российской государственности стал периодом заката соборного начала равно в духовной, церковно-религиозной и светской областях.

Принцип жесткого единоначалия, необходимый для эффективности любой власти, любой системы управления, в христианской традиции дополнялся и смягчался тесными узами, связывавшими власть с нравственным долгом, силу со святыней. Невозможно христианам иметь церковь и не иметь царя. По сути это является основным отличием русской монархии от подобного политического института в Западной Европе. При православной монархической государственности - монарх (Царь) есть представитель Бога на земле. В силу этого своего положения, на нем лежит бремя ответственности перед самим небесным Отцом за вверенный ему народ. Вместе с тем и сам, так называемый Царь-Помазанник не просто благословленный Богом правитель, но есть особый чин в самой Церкви, особый ее хранитель, наделенный правами собирать церковные соборы и председательствовать на них. Такой Царь-Помазанник всегда был в церкви в единственном числе: сначала византийский император, а потом русский царь.

Православные князья, какими были великие князья русские, владетели сербские, грузинские, болгарские возводились на княжение также с благословения Церкви, но по иному чину, который включал венчание, но не имел миропомазания. Конечно по своему служению они были христианские государи, неразрывно сознающими себя как «чадами Церкви», так и национальными правителями, однако согласно своего статуса, являлись защитниками Церкви лишь в своих областях.

Другой тип служения представляет собой чин Византийского благоверного царя - на которого возлагается задача совместно с Церковью быть «Удерживающим» мировое зло и в тоже время являться защитником самой Православной Вселенской Церкви.

Поэтому не случайно один из основных законов державы прямо и недвусмысленно гласит: «Император, яко христианский Государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры, блюститель правоверия и всякого в Церкви Святой благочиния».

Таким образом можно сказать, что Православное царство религиозно по своей природе, и является особой формой человеческого общества, где Церковь не берет на себя земной власти, земной организации человеческой жизни, но дает и власти и земной жизни духовную основу, внутреннее содержание. Монархия - как государственный институт и Церковь составляют одно целое, один организм.

Монархия получает духовную основу от Церкви, а последняя, не изменяя своей таинственной духовной природе, поручает Монархии ограждать себя от внешних врагов.

Данная государственная доктрина нашла свое символическое отражение и в государственном гербе страны, который представляет собой изображение двуглавого орла с тремя коронами. Одна голова и корона символизируют собой царскую власть, другая представляют власть церкви. При этом, следует отметить, что они равнозначны. Однако это не западная равнозначность, где присутствует государственно-административное устройство Церкви. Это равнозначность по силе, поскольку власть светская не может жить без одухотворяющего ее Святого Духа, который в свою очередь и олицетворяет собой третья корона.

Такую организацию имеет не только государство, но и сама Церковь. Она также представлена в двух ипостасях: в качестве собрания мирян и клириков (земная организация) и святых, являющихся заступниками земного общества (небесная организация). Если главой католической церкви является Римский Папа, то у православных - Иисус Христос, а патриарх также наделенный благодатью, есть Его представитель и Церкви в государстве.

Таким образом, все политико-правовые понятия в православной государственной доктрине, предстают в двух ипостасях. Земная - которая корреспондируется и является следствием других более важных инстанций. Несоблюдение норм христианской морали или другими словами законов этих высших инстанций, ведет к разрушению самого государства.

Сегодня нам, рожденных и воспитанных в атеизме, ставших в большинстве своем либеральными скептиками, кажется несерьезным, а главное не научным данное религиозно мистическое обоснование государственности. Но никто из нас не сможет опровергнуть многочисленных фактов истории, когда после гибели монарха, как это было например в России, начинались смуты. И никакие «добрые молодцы» - Корниловы, Деникины, Колчаки со всеми белыми героями при всех своих личных способностях не могли заменить одного человека, пытаясь не допустить развала России - благоверного Царя, который промыслом божьим, используя термины и обороты церковного языка, выполнял роль Удерживающего.

Казалось, это церковная соборность уже навсегда легла краеугольным камнем в основание земного созидания Руси во всех конкретно-исторических формах, будь то Великое княжество Киевское или Владимирское, Московское царство или Российская империя. Однако история распорядилась иначе. Великий преобразователь русского бытия Петр Великий не остановился перед, чтобы прервать соборную традицию. Церковная реформа Петра стала отправной точкой пагубных процессов, завершившихся двумя столетиями позже крахом тысячелетнего русского православного государства.

В результате реформы изменяется самочувствие и самоопределение власти. Государственная власть самоутверждается в своем самодавлении. Во имя своего первенства государство не только требует от Церкви повиновения и подчинения, но и стремится как-то вобрать в себя Церковь, ввести ее в состав государственного строя и порядка. Государство утверждает себя как единственный, безусловный и всеобъемлющий источник всякого законодательства, всякой деятельности или творчества.

У Церкви не остается самостоятельного круга дел, ибо государство все дела считает своими. И всего менее у Церкви остается влияния, поскольку государство чувствует и считает себя абсолютным. По словам митрополита С-П и ладожского Иоанна «прорубив окно в Европу», Петр I сделал это грубо и не аккуратно, существенно повредив защитные механизмы православной России. В результате на протяжении XVIII-XIX веков на Руси постепенно складывалось две культуры, две цивилизации - традиционная, соборная цивилизация православного большинства и модернистская, индивидуалистическая культура «просвещенного», безбожного меньшинства. Непримиримая борьба между ними в конечном итоге и определила трагедию русской судьбы в XX столетии.

Автор считает, что лишь величайшая милость Божия позволила России восстановиться после богоборческих времен. «Более того, - продолжает митрополит Иоанн, - даже после учиненного всероссийского погрома русская цивилизация, заключенная в уродливую «советскую» форму, осталась все же стихийно духовной. Жестокими антихристианскими гонениями была загнана в подполье лишь ее «сознательная», церковная часть. В то же время мощное инстинктивное стремление сохранить подлинные» идеалы русской жизни столь сильно деформировало коммунистическую идеологию, что даже она приобрела в России «идеационный» характер религиозной веры, выдвинув на первый план все туже задачу воплощения в земную жизнь абсолютных ценностей справедливости, братства и им подобных.


Байгушкин Алексей Иванович



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Особенности германского и советского тоталитаризма
О некоторых вопросах развития современной демократии в России
Синэргетическая модель динамики политического сознания
К.Н. Леонтьев и идея русской империи
Воля политической власти - правила исследования
Вернуться к списку публикаций