2011-11-18 00:06:55
ГлавнаяПолитология — Признаки тоталитаризма



Признаки тоталитаризма


II. Господство единственной официальной идеологии, которой проникнуты все сферы жизни общества.

Официальная идеология является одновременно идеологией правящей партии и государственной идеологией. Отступление от нее расценивается как проявление нелояльности к существующему режиму и жестоко карается, официально непризнанные убеждения и инакомыслие преследуются. Существует жесткая цензура, независимая пресса отсутствует. Официальная идеология - в условиях постоянной идеологической обработки населения - активно насаждается через полностью контролируемые тоталитарной властью и находящиеся в ее исключительном подчинении средства массовой информации (СМИ), аппарат пропаганды (целям пропаганды также подчиняется литература и искусство), навязывается обществу как единственно верный, истинный способ мышления.

Стержнем тоталитарной идеологии выступает одна «великая идея», представляемая как ключ для простого решения всех проблем. «Упаковка» такой «сверхценной» идеи может быть различной - классовой, национальной, расовой. Содержание же «сверхидеи» всегда едино, так как во всех случаях оно складывается из таких обязательных элементов, как: 1) обращенность в будущее. Тяготы сегодняшнего дня рассматриваются лишь как необходимые временные жертвы на пути к «светлому» завтра, доступному только исключительно носителям «великой идеи»; 2) образ «врага». «Враг» злобно ненавидит «великую идею», какие-либо соглашения и компромиссы с ним принципиально невозможны. Этот враг - абсолютно вне моральных норм, он беспредельно жесток, коварен и беспощаден; 3) идеализация, сакрализация государства, государственной партии, их лидера - Великого вождя. Они выражают дух народа, воплощают в жизнь его чаяния и мечты. Поэтому народ должен беззаветно им верить, вручить им свою жизнь и безопасность, неограниченные полномочия по искоренению врагов «великой идеи». Вообще, поскольку все граждане государства являются частицами одного общего великого народа (в массах доминирует сверхколлективизм «Мы»), то интересы управляемых и управляющих якобы полностью совпадают, какой-либо контроль со стороны общества над госаппаратом совершенно излишен.

«Великая идея» иррациональна, глубоко противоречит действительности, поэтому для нее смертельно опасны плюрализм, любая критика, конкуренция с другими идеями и в особенности - объективная информация о положении дел в обществе и мире. Отсюда, одновременно с установлением строжайшей секретности и жесточайшей монополии на информацию, тоталитаризм широко развивает дезинформационную стратегию. Средства массовой пропаганды преувеличивают до астрономических размеров любые, порой - даже самые незначительные, достижения; публично сообщают лишь то, что способствует закреплению в массовом сознании постулатов «великой идеи».

Выступая как мессианская, где упор делается не на индивидуальные, а на «соборные» ценности (государство, нация, раса, класс, клан), тоталитарная идеология превращается в некоторое подобие государственной религии с особыми догматами, священными книгами, святыми апостолами, со своими богочеловеками (в лице вождей, фюреров, дуче и так далее), литургией. Соответственно, государство представляет собой, чуть ли не систему теократического правления, где верховный жрец-идеолог одновременно является и верховным правителем. «Одним из самых ярких проявлений мифологического духа советской тоталитарной идеологии, - пишет Э. Баталов, - стало издание в 30-х годах «Краткого курса истории ВКП (б)», который был, в сущности, не чем иным, как сводом мифов. Реальные исторические события подменялись в нем «преданиями», в которых действовали не живые люди, а «боги», «герои» и «злые демоны». Эти «предания» предназначались для многократного повторения каждым гражданином. В них требовалось верить как в Библию. Они не подлежали никакому рациональному анализу и критическому осмыслению. Десятки миллионов людей снова и снова повторяли сакральные тексты, как бы заново их переживая. Историческое сознание вытеснялось мифосознанием».

Одновременно, при всей своей мифологичности, тоталитарная идеология всегда, как отмечает X. Арендт, настаивает на «научной» природе своих утверждении.

Универсальность и способность тоталитарной идеологии отсекать массы от реального мира и создавать «целый лживый мир непротиворечивости» во многом обусловливает ее привлекательность для широких, самых различных, слоев общества, что, в свою очередь, обеспечивает привлекательность самого тоталитаризма, а, соответственно, и массовую поддержку ему со стороны населения.

Тоталитарная идеология связывает воедино, в рамках единой системы, тоталитарное движение, партию, вождя и население страны. Ее основными функциями, как отмечает Н.В. Работяжев, являются:

1. Функция легитимации тоталитарного правления: постоянное обоснование права партии и ее вождя на власть; пропаганда исторических и иных законов, в силу которого победа данного режима была якобы неизбежной.

2. Функция мобилизации масс для выполнения поставленных тоталитарным режимом задач: режим стремится удерживать массы в состоянии перманентной социальной мобилизации, ибо как только напряжение в обществе спадет, может возникнуть вопрос о политической свободе.

3. Функция «морального обезволивания»: преобразование человека в соответствии с новым набором моральных принципов и ценностей тоталитаризма. В связи с этим К.С. Гаджиев вводит для обозначения личности тоталитарного типа понятие «homo totalitaricus». «При тоталитаризме, - пишет он, - ставится задача полной трансформации, конструирования нового типа личности - некого homo totalitaricus с особым психическим складом, особыми ментальностью, мыслительными и поведенческими характеристиками и так далее, путем стандартизации, унификации индивидуального начала, его растворения в массе, сведения всех индивидов к некому среднему знаменателю, стерилизации или, во всяком случае, подавлению индивидуального, личностного начала в человеке».

Таким образом, тоталитарная идеология, имея мало общего с какими-либо взглядами или убеждениями, выступает как основной инструмент манипуляции массами и укрепления системы тоталитарного господства.

III. Культ личности национального вождя - лидера партии и государства.

Так называемый «принцип вождизма», по справедливому замечанию X. Арендт, сам по себе еще не является тоталитарным. Сегодня в мире существует немало авторитарных систем со своими «вождями». Некоторые авторитарные диктаторы обладают почти, что абсолютной властью, но, тем не менее, не «дотягивают» до уровня тоталитарных. Представляется, что дело здесь не только в полноте власти, которой наделяется правитель. Гораздо большее значение, на наш взгляд, имеет сам характер этой власти, формы ее осуществления, особое отношение к вождю со стороны управляемой им подсистемы.

Если при авторитаризме, как уже отмечалось выше, между политическим лидером и народом существует непреодолимая дистанция: узурпатор и народ, то тоталитарный вождь и народ составляют неразрывную органическую целостность. Тоталитарный вождь, как правило, любимец толпы, массы, пользуется массовой поддержкой подавляющего большинства населения страны. Его фактическое положение сакрализуется, он выступает как харизматический лидер, объявляется «отцом народа», «спасителем нации», самым мудрым, непогрешимым, справедливым, неустанно думающем о благе народа. Какое-либо критическое отношение к вождю не допускается. Взаимоотношения между ним и массой носят эмоционально-мистический характер. От последней требуется полная личная преданность вождю, который, якобы, выполняет «историческую миссию».

«Обожествлению» личности тоталитарного диктатора в немалой степени способствует распространение около него ауры недоступной тайны, соответствующей его «недостижимому превосходству». С этой целью режим стремится к сохранению в абсолютной тайне частной жизни своих вождей, что контрастирует с той общественной ценностью, которую все демократии придают демонстрации частной жизни президента, короля, премьер-министра и так далее на публике. Не случайно, Борис Суварин (в 30-е годы им была написана и опубликована биография И.В. Сталина) в описании «вождя народов» часто использовал ярлыки: «Сталин - таинственный хозяин Кремля», «Сталин - личность, которую нельзя постигнуть», «Сталин - коммунистический сфинкс», «Сталин - загадка», «неразрешимая тайна».

Авторитарный характер политической системы не исключает возможности коллегиального осуществления верховной власти, когда «вождь» обладает лишь номинально властными полномочиями, а все реальные рычаги воздействия на политические, экономические и иные отношения в обществе и государстве сосредоточены в руках сравнительно небольшой группы людей, например, представителей высшей партийной номенклатуры или военной хунты. При тоталитаризме ситуация кардинальным образом иная. Тоталитарного вождя нельзя рассматривать как только символ или визитную карточку режима. Он всегда выступает единоличным абсолютным правителем, является центральным элементом, стержнем всей тоталитарной системы, персонифицирует ее, придает ей определенную целостность. Поэтому далеко не случайно, что крушение тоталитарных систем практически всегда связано со смертью их вождей.

IV. Жесткий контроль за экономической деятельностью.

Полностью подчинив себе область политики, государственного управления, тоталитарный режим стремится охватить своим тотальным контролем и такую важную сферу человеческой жизнедеятельности как отношения экономические. Поэтому для тоталитарного государства характерно наличие жестко централизованной, планируемой сверху экономики, основывающейся на приказах, применении принудительных мер, таких, например, как трудовая повинность, продразверстка, широкое применение труда репрессированных.

Ряд авторов ставит под сомнение эффективность труда бесплатной рабочей силы из числа репрессированных. Например, X. Арендт считает, что «производительность труда в лагерях принудительного труда НКВД была бесконечно более низкой, чем производительность обычного советского трудящегося, и едва ли достаточной, чтобы оплатить расходы на содержание полицейского аппарата»; что «в Советской России НКВД почти полностью зависел в финансовом отношении от эксплуатации рабского труда, который, кажется действительно, не приносил никакой другой выгоды и не служил никакой другой цели, кроме как финансированию огромного секретного аппарата». Позволим себе не согласиться с этим утверждением. Конечно, нельзя говорить, что заключенные ГУЛАГа являлись основными производителями материальных благ в Советском государстве, но, в то же время, отрицать их вклад, зачастую - весьма значительный, в развитие советской экономики также нет никаких оснований. К сожалению, в нашем распоряжении только косвенные данные, да и то, неполные, позволяющие определить размер этого вклада. Например, можно отметить, что экспорт деловой древесины в начале 30-х годов, после начала массовых репрессии, сразу же вырос в 3 раза , а добыча золота заключенными с 1932 по 1939 год только на Колыме, по данным В.Н. Земскова, повысилась с 276 килограммов до 48 тонн и составила 35% всего советского производства этого года. Более того, по мнению Н. Михайлова, именно развитой репрессивный аппарат, исправительно-трудовые лагеря «архипелага ГУЛАГ» стали орудием проведения индустриализации и коллективизации. Это обстоятельство еще ранее, в 30-е годы, было отмечено Н.А. Бердяевым.

Несколько иначе обстояло дело в нацистской Германии, где концентрационные лагеря представляли собой преимущественно лагеря уничтожения («фабрики смерти»), а эксплуатация труда их узников властями первоначально не предусматривалась. Ситуация изменилась в годы Второй мировой войны, особенно - после нападения Германии на Советский Союз, когда немецкая экономика стала испытывать недостаток в трудовых ресурсах. В донесении рейхсфюреру СС от 30 апреля 1942 года начальник Главного административно-хозяйственного управления СС Поль отмечал, что «война ... коренным образом изменила задачи концентрационных лагерей в отношении использования заключенных. Содержание заключенных в лагере только из соображений безопасности, в воспитательных или профилактических целях не стоит более на первом плане. Центр тяжести переместился на экономическую сторону. На первый план все более выдвигается мобилизация всей рабочей силы заключенных в первую очередь на выполнение военных задач (увеличение военного производства), а позже на выполнение мирных задач». Как свидетельствуют документы, заключенные нацистских лагерей были заняты на самых различных работах, включая и такие сложные, как строительство крупных предприятий, производство орудий, танков, самолетов.

Экономика тоталитаризма носит мобилизационный характер, направлена на достижение глобальных задач (например, победа в войне, индустриализации, восстановлении разрушенного народного хозяйства) за счет благосостояния рядовых граждан.

Режим, как правило, стремится к полной этатизации хозяйственной жизни; к ограничению, а в идеале и полному устранению частной собственности, рыночных отношений, конкуренции; к утверждению только одной, государственной, формы собственности (особенно ярко это проявилось в СССР, где в исключительной собственности Советского государства находились земля, ее недра, воды, леса, основные средства производства (в промышленности, строительстве, сельском хозяйстве), средства транспорта и связи, банки, имущество торговых и иных предприятий, то есть все средства человеческого существования). В этих условиях отдельный индивид становится полностью зависимым от единственного работодателя в лице государства. При любой попытке вырваться из этой зависимости человек остается без средств к существованию, а то и без свободы.

Германия, в отличие от СССР, избежала полной национализации промышленности и финансовой сферы, сохранив частный капиталистический сектор. Но и здесь экономика была почти полностью подчинена политической власти, власти тоталитарного государства. Главный способ такого подчинения выразился в распространении на экономику принципа фюрерства. Финансовая элита (та, которая поддержала нацистский переворот) и государство сращивались, промышленники занимали важные места в правительстве и нацистской иерархии. По закону 1934 года «Об упорядочении национального труда» предприниматель становился не просто хозяином и руководителем производства, но и его фюрером. Рабочие, таким образом, обязывались абсолютно подчиняться и хранить ему верность. Плохая работа, прогул или забастовка отныне рассматривались как политическая акция, не трудовой проступок, а преступление против государства.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Гражданское общество и модернизация России
Идеальный правитель в понимании Цицерона
Учение Цицерона об идеальном государстве
Избирательная система и политическая фрагментация
Формирование политических и правовых взглядов Фридриха Ницше
Вернуться к списку публикаций