2011-11-17 20:45:21
ГлавнаяПолитология — Влияние естественно-правовых идей Локка на французских просветителей



Влияние естественно-правовых идей Локка на французских просветителей


Ж.-Ж. Руссо.

С творчества Ж.-Ж. Руссо начинается критика Просвещения. Именно Руссо первым выразил критическое отношение к просвещенческому рационализму и скепсис в «возможности улучшения нравов на путях умственного прогресса». В своей первой публичной работе «Способствовало ли возрождение наук и искусств очищению нравов?», удостоенной премии Дижонской Академии в 1750 году, он в частности писал: «Честность для людей порядочным еще дороже, чем ученость для ученых». Но нельзя понимать, что Руссо выступал противником научного прогресса, «не науки он оскорблял», а констатировал факт, что развитие наук и искусств еще не гарантирует нравственное воспитание людей, что «...столь многие качества слишком редко оказываются вместе, и добродетель едва ли шествует с такою пышною свитою».

Именно в силу этого его государственно-правовая концепция существенно отличалась от концепции Ш. Монтескье. Идеи Ж.-Ж. Руссо и Ш. Монтескье в известном смысле представляли крайние полюсы широкого спектра правовой науки французских просветителей. И если Монтескье мало уделял внимания теоретической разработки понятия «естественное состояния», а гораздо больше его интересовали «конкретные средства достижения разумной социальной организации», то Руссо вновь возвращается к теоретико-легитимационному понятию «естественное состояние».

Руссоистская интерпретация этой метафоры указывает на то, что он идею естественного состояния доводит до логического завершения, определяя искусственным, от которого необходимо абстрагироваться в мыслительном эксперименте в целях «восхождения к естественному», все то, что создано руками человека включая и конкретные формы его общения с собой подобными. Справедливо отметила М.М. Федорова, что у Руссо в «естественном» человеке вообще нет ничего собственно социального - он вне всякого общества, пусть даже самого лучшего и справедливого».

Критикуя предшествующих ему мыслителей (Г. Гроция, Т. Гоббса и Дж. Локка) за то, что поставив цель восходить к естественному состоянию «никому из них это еще не удалось», то есть главный недостаток заключался в том, что определенные представления об обществе и общественном человеке переносились на естественное состояние, «...они, - пишет Руссо, - говорили о диком человеке, а изображали человека в гражданском состоянии». Так Г. Гроций наделял естественного человека представлением о справедливом и несправедливом, у Т. Гоббса естественный человек - это злой человек, а значит уже имеющий представления о добре и зле. Что же касается локковского описания естественного состояния, то Руссо критикует его за то, что наделив правом каждого на сохранение того, что ему принадлежит «он не разъясняет смысл слова «принадлежать». Другими словами, Руссо не ясно значение локковского термина «собственность».

Поэтому модель «естественного человека» Ж.-Ж. Руссо это модель «безмятежного» человека, который не только не ведает о добре и зле, но у которого контакты с собой подобными не необходимы, а случайны, «...люди, - пишет Руссо, - пребывающие в состоянии изначальной независимости, не имеют столь постоянных сношений между собой, чтобы создалось состояние войны или мира..,», а, следовательно, нет и легитимационных оснований для политического господства. Естественный человек это «дикарь», живущий своей собственной «безмятежной» жизнью одиночки в согласии с своей душой и природой. В этом состоянии нет никакого «закона природы», который бы четко фиксировал естественные права человека, а есть чувство «сочувствия существам...», которое «предшествует всякому размышлению, и столь естественна...», что «...занимает в естественном состоянии место законов».

Таким образом, гипотетико-нормативная модель Руссо естественного человека, которого «более не существует», «никогда не существовало» и «вероятно, не будет никогда существовать», но «о котором нужно все же иметь правильное представление, чтобы как следует судить о нынешнем нашем состоянии», предполагает единственное естественное свойство человека - чувство сострадания. И единственную нравственную норму, которую выводит на этом основании Руссо, это - «Поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой». Очевидно, что на этом основании невозможно непосредственно определить «каталог естественных прав» человека, поскольку, во-первых, «желание поступать» и «поступать» это не одно и то же, во-вторых, само содержание желания может быть различным, и, наконец, в-третьих, отсутствие определенности связано с тем, что Руссо не использует понятие собственности (даже в широком смысле слова). Естественный человек это принципиальный антисобственник, в том смысле, что он не может сказать что есть мое, а что чужое. Но именно такое естественное состояние антисобственности, «безмятежности» и отсутствие личного интереса, есть, с точки зрения Руссо, естественное равенство людей.

Подобная модель естественного человека позволяет ему по- новому взглянуть и оценить историю человечества. Она уже не выглядит у него как процесс однолинейного прогресса. История знает падения или утрату естественного состояния равенства. Основная причина этого - возникновение собственности.

«Первый, кто, - пишет Руссо, - огородив участок земли, придумал заявить: «Это мое!»... был подлинным основателем гражданского общества». Из этого высказывания следует, что собственность у Руссо выглядит не необходимой, а случайной.

Ее случайный характер определяется не столько тем, что человек сам по своему усмотрению чем-то распоряжается, а тем, что частное лицо само является легитимационным основанием присвоения. Поэтому «повсюду - скрытые желания выгадать за счет других» приводят к «гражданским войнам». По мнению Руссо «Войны вызывают не отношения между людьми, а отношение вещей...». И только возникновение собственности приводит к первичному соглашению, к государству, к законам «...которые наложили новые путы на слабого и придали новые силы богатому, безвозвратно уничтожили естественную свободу, навсегда установили закон собственности и неравенства». Таким образом, на этой случайной форме собственности в дальнейшем строятся и «развиваются» гражданское общество, политические структуры и законодательство и все это Руссо называет «первичным договором»,.на основании которого «несмотря на все труды мудрейших Законодателей, политическое устройство оставалось все же несовершенным, потому что оно было почти всецело делом случая...». Под «делом случая» французский просветитель как раз имел в виду то, что первичное политическое общение и законотворчество основывалось на случайной форме собственности, то есть зависело от частного интереса отдельных личностей или группы лиц. Такое «первичное общественное соглашение» не вело по пути восстановления естественного равенства и свободы людей, оно, наоборот узаконивало «искусственное» неравенство, то есть «...неравенство, - пишет Руссо, - почти ничтожное в естественном состоянии, усиливается и растет за счет развития наших способностей и успехов человеческого ума и становится, наконец, прочным и узаконенным...». Как видно, для Руссо даже прогресс науки, развитие «человеческого ума» может приводить к закреплению «искусственного» неравенства.

На этом шаге теоретико-легитимационной аргументации он вводит понятие «вторичного общественного договора», который должен изменить случайный характер политического и правового общения. «Вторичный общественный договор» это своего рода проект Руссо «исправления» истории - создание политического организма как подлинного договора между народом и правительством. Цель этого договора он видит в создании «такой формы ассоциации, которая защищает и ограждает всею общею силой личность и имущество каждого из членов ассоциации и благодаря которой каждый, соединяясь со всеми, подчиняется, однако, только самому себе и остается столь же свободным, как и прежде». Реализация подобного проекта возможна, если каждое частное лицо передает в общее достояние всю свою личность и все свои силы и, таким образом, превращается в часть целого. Стать частью целого это значит изменить человеческую природу, превратить каждого, самого по себе некоего совершенного и изолированного существа, в часть более крупного целого от которого это существо получает свою жизнь, то есть поставить на место физического и самостоятельного существования существование частичное и моральное. Отнять у него собственные силы, дабы дать взамен такие, которыми он не мог бы пользоваться без содействия других. Эту мысль подчеркивает К. Маркс, отмечая, что Руссо правильно изображает абстракцию политического человека. Он пишет: «Политическая эмансипация есть сведение человека, с одной стороны, к члену гражданского общества, к эгоистическому, независимому индивиду, с другой - к гражданину государства, к юридическому лицу».



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Жажда идеологии
Политология
Понятие политического режима
Новый этап российской трансформации сквозь призму политической конфликтологии
Понятие тоталитаризма
Вернуться к списку публикаций