2011-11-17 20:18:11
ГлавнаяПолитология — «Первичные» и «вторичные» права естественного состояния у Джона Локка



«Первичные» и «вторичные» права естественного состояния у Джона Локка


В зарубежной и отечественной литературе большая часть исследований посвящена гносеологическим воззрениям Дж Локка и многие до сих пор утверждают, вслед за философами С. Лампрехтом и Ф. Поллаком, что Локк-философ затмевал славу Локка -политика.

Интерес к творчеству английского просветителя развивался волнообразно. После большого подъема у французских просветителей накануне буржуазной революции наступает спад, ознаменовавший разрыв с идейным течением теории естественного права. Льюис заметил по этому поводу, что в Англии одно время вошло в моду относиться к Локку свысока. И уже в самом начале XIX века на первый план выходит историческая школа права Савиньи и Пухты, которая «противопоставила рационализму философии просветителей эволюционный подход к праву...».

Затем новый этап в исследовании политико-правовых идей Дж. Локка начинается в 1876 году, когда вышла в свет работа ф. Борна «Жизнь Джона Локка». В том же году Л. Стефен издает двухтомную «Историю английской мысли XVIII века», где прослеживает влияние идей Локка на политическую мысль Англии.

Л. Стефан отмечает, что для века Просвещения Дж. Локк был «идейным источником, откуда позднейшие писатели выводили свои аргументы, и тем авторитетом, к которому они апеллировали при недостатке аргументов». Этой же мысли придерживается Т. Л. Лабутина. Но, все же, до середины XX века интерес к Дж. Локку был не велик. Примечателен тот факт, что в 1926 году на родине мыслителя издается сборник статей под общим названием «Социальные и политические идеи некоторых великих мыслителей XVI - XVII веков», в котором присутствовали статьи посвященные анализу идей таких мыслителей как Б. Спиноза, Ф. Суареш, Т. Гоббс, Г. Гроций и других, но не было статьи о политико-правовых взглядах Дж. Локка. И только с 1966 по 1976 годы в родной стране Локка журнал «Философия» характеризует это десятилетие как «период, когда движение «Назад к Локку» достигло размаха движения «Назад к Гегелю».

Следует учесть, как справедливо заметил Г. Геттер в своей «Истории всеобщей литературы», «что он (Дж. Локк) свое учение о познании теснейшим образом связывал с вопросами политики и религии». Той же мысли придерживается Р. Аарон. Поэтому различение Локка-философа и Локка-политика, акцентирование внимания на одной из сторон его творчества не могут дать полной картины локковских идей. Примечателен факт, что В.Г. Графский в своей докторской диссертации «Проблема взаимоотношений власти и знания в истории политической мысли» рассматривает эту проблему у таких мыслителей как Платон, Аристотель, бл. Августин, Ф. Аквинский, Лютер, Кальвин, Декарт, Гоббс, Бэкон, Сен-Симон, Конт и др., и в этом многочисленном списке нет Дж. Локка. На самом деле именно тема взаимоотношения власти и знания, на пересечении которых рождается право, является ключевой темой во всем творчестве Локка и именно его гносеологические взгляды позволили ему сформулировать новый политико-юридический идеал общества, в котором каждый человек с самого начала признавался в качестве независимого индивида, труженика и собственника.

Модель естественного состояния Дж. Локка существенно отличалась от модели его старшего соотечественника. И если они оба исповедовали единые методологические принципы эмпирико-сенсуалистической философии, то в вопросе о природе права и политической власти Дж. Локк был оппонентом Т. Гоббсу. При написании своего главного труда «Два трактата о правлении» на столе у Локка постоянно находилось гоббсовское произведение «Левиафан, или материя, форма и власть государства церковного и гражданского». И хотя в своих текстах Локк никогда не упоминал имя великого англичанина, тем не менее, все говорит о том, что именно Гоббсу он хочет дать ответ, именно против его аргументов он создает свои аргументы.

Действительно, естественное состояние Дж. Локка - это не состояние безудержной свободы, а «...состояние полной свободы в отношении их (людей) действий и в отношении распоряжения своим имуществом и личностью в соответствии с тем, что они считают необходимым для себя в границах закона природы, не испрашивая разрешения у какого-либо другого лица и не завися от чьей-либо воли». Кроме изменившегося стиля речи, изменилось и содержание - Локк вводит понятие «закона природы», то есть естественной нормы. Это отличие замечали многие ученые и политики, в частности Г. Ласки пишет, что если «У Гоббса естественное состояние, в котором пребывала политическая организация, было состоянием войны», то у Локка «естественное состояние регулируется законом природы». То же замечает и немецкий политолог Отфрид Хеффе. Вот что он пишет: «Локк в свою очередь, определяет естественное состояние как совместную жизнь до возникновения политического насилия, понимая под этим свободное от государства, но не свободное от права общежитие. Локк, в частности, утверждает, что люди в естественном состоянии жили в совершенной свободе (perfect freedom), что наводит на мысль о свободе от права. Но Локк тут же оговаривается: «в границах естественного закона». О. Хеффе видит в этом незавершенность выработки установки мыслительного эксперимента Дж. Локка. По его мнению, он выполнен не до конца и для дефиниции естественного состояния необходимо отвлечься не только от исторической специфики, но и от «правовой и государственной формы человеческого общежития», а поскольку у Локка этого нет, то понятие «закон природы» введено не критически.

Действительно, движение извлечения, в мыслительном эксперименте естественного состояния Дж. Локка, останавливается перед «законом природы» как естественно-необходимой нормой общежития, которая «повелевает или запрещает нам делать что-то» - нормой, обладающей реальностью еще до и вне всяких социально-политических институтов, до государства и позитивного права. Он отказывается видеть человека, пришедшего в этот мир без норм: «неужели же только человек, - восклицает он, - вне закона, совершенно независим, неужели он явился в мир совершенно бессмысленно, без закона, без каких-либо норм своей жизни». За эмоциональностью этого высказывания следует видеть очень существенный момент, то, что Локк говорит о сути правового мышления. Правовая мысль по принципу - нормативная мысль и ее форма другая, нежели импликативная форма естественных наук, - «Если А, то В» и обосновать необходимые (истинные) формы институтов государства и права, используя только логическую импликацию, невозможно. Как это было, например, у Гоббса: если естественное состояние это состояние войны, то в целях выживания необходимо государство. Этим способом можно продемонстрировать общественную потребность данного института, но ответить на вопрос каковым оно должно быть - нельзя. Правовая мысль - это мысль другого характера, она строится по модальной форме долженствования «А необходимо мыслить как В», то есть общественную жизнь необходимо изначально мыслить как нормативную. Поэтому термин «закон природы» у него имеет нормативный характер, как естественно- необходимая норма общежития. В силу этого, безграничная свобода не только уничтожает природу человека, но и означает, что из факта голой силы невозможно вывести понятие нормы. «Сила» и «норма» - это два непересекающиеся понятия или как в последствии заметил Ж.-Ж. Руссо, что сила не производит никакого права, поскольку «с прекращением силы прекращается право, сильный захватывает власть по праву, слабый повинуется сильному не из-за обязанности, а из необходимости». Выходит, что слово «право» ничего не добавляет к слову «сила».

Из всего этого следует, что источником правовой нормы вовсе не являются ни сила, ни абсолютная свобода. В чем же видит источник права Дж. Локк?

Источником права он считает разум, «закон природы» называется им «здравым разумом» (recta ratio с лат. - правильный, нормативный разум), который определяет практические принципы. Природа человека - это разумная природа. Способность мыслить это то, что отличает человека от животного и, в силу этого, от данной способности невозможно абстрагироваться в мыслительном эксперименте, в противном случае, человек будет отождествлен с животным, как это произошло у Гоббса.

Следует учесть, что на первом шаге теоретико-легитимационной аргументации речь не идет о содержании правых норм. Нормативный разум это еще не определение того, что считается справедливым, а что не справедливым. Никакого позитивного содержания recta ratio не имеет. Локк последователен в вопросе чистоты мыслительного эксперимента, запрещающего не обоснованно апеллировать конкретными представлениями о справедливости. Он постоянно отмечает, что «закон природы» «незапечатлен в душе человека», что «врожденной» идеи права нет у человека. Более того, как справедливо заметил по этому поводу З. Огоновский, что «Локк подорвал классическую теорию естественного права... своим радикальным антинативизмом (Нативизм - с лат. врожденный, прирожденный) и эмпиризмом». Действительно, на первом этапе своего мыслительного эксперимента он просто фиксирует факт способности человека мыслить, осознавать себя мыслящим существом и ничего не говорит о содержании «закона природы». Таким образом, если Дж. Локк может представить модель «естественного» человека, живущего вне политического общения, если он может абстрагироваться от исторического опыта, то только с оговоркой - абстрагироваться от способности мыслить невозможно. Воля и разум - это природные качества человека.

Но, замечает он, воля и разум не соотносимые между собой понятия и люди вводят, сея в заблуждение, не видя разницы между волей и «некоторыми совершенно отличными от нее актами ума». Это локковское высказывание фиксирует новое понимание им сущности человека и его свободы, переводит разговор о свободе совсем в другую плоскость нежели та, в которой он велся его предшественниками.

Долокковкая парадигма свободы акцентировалась в вопросе о «свободе человеческой воли» где «свобода воли» понималась натуралистически как «свобода от...», то есть как свобода от страстей, нищеты, господства или даже от божественной воли, воли, стоящей «над» волей человека.

Необходимо еще учесть, что данная парадигма предполагала количественное измерение свободы, определявшееся перечнем дел человеческих и дел божественных, тех которые относятся к юрисдикции человека и тех, которые ведомы Богу, в силу чего, свободы могло быть «больше» или «меньше».

Дж. Локк категорически отрицает подобную трактовку свободы и считает, что вопрос «свободна ли человеческая воля или нет?» не правильно сформулирован, поскольку свобода относится к воли человека так, «как быстрота движения - ко сну, или квадратность к добродетели». Он постоянно отмечает, что между свободой человека и его волей нет ничего общего - «... воля есть нечто иное, как одна сила, или способность, а свобода другая сила, или способность».

Дж. Локк критикует способ рассуждения о свободе, где, во-первых, «над» волей человека надстраивается действие воли более высшего порядка: «А люди, предлагающие такие вопросы, должны предполагать другую волю для определения актов первой, третью для определения актов второй и так далее in infinitum...». Во-вторых, он не отрицает того, что человек обладает определенными способностями, но высказываться о действиях человека на основании допущения «особых сущностей, способных к действию» - неверно. Отвечать на вопрос «Что есть причина движения?» - «Двигающая способность» - неверно, или утверждать, что «разум разумеет», а «воля повелевает», самое большое к чему все это можно свести так это к утверждениям, что «...пищеварение совершается чем-то способным переваривать, движение - чем-то способным двигать и понимание - чем-то способным понимать». Сама по себе воля еще ничего не говорит о свободе человека и невозможно о ней высказаться если постоянно апеллировать к неким «сущностным силам», действующем вне зависимости от сознания.

В связи с этим, он считал, что правильным будет вопрос «Свободен ли человек?», а не «Свободна ли воля?». За этой переформулировкой вопроса скрывается еле заметный сдвиг в мышлении Локка, приведший в последствии к установлению новой парадигмы свободы и нового политико-юридического языка.

Действительно правовой стиль мышления Локка совсем иной. Для философа акты сознания, и только они, являются интегралом человеческих способностей и делают его тем, кем он есть. Это означает, что всякий разговор о человеческих поступках лишается смысла, если не учитывается разумная природа человека, его способность осознавать свои собственные действия. «Когда мы видим, слышим, обоняем, пробуем, осязаем, обдумываем или хотим что-нибудь, мы знаем, что мы это делаем, ...благодаря этому каждый бывает для себя «самим собой», тем, что он называет Я». Другими словами, есть восприятия и есть сознание восприятия, есть воля и есть сознание воли, есть мышление и есть сознание мышления, есть жизнь и есть сознание жизни. Все это - самосознание.

Таким образом, сознание человека является основанием тождественности личности, его «самостью», что делает его интегрированным, автономным и самостоятельным субъектом действия и как самостоятельный субъект он не свободен от сознания по определению. «Бодрствующий человек не свободен мыслить или не мыслить», находясь в здравом уме и полной памяти он обречен мыслить.

Такой подход позволил Дж. Локку развернуть новую тему о свободе и несвободе. Во-первых, человек свободен, если он сам принимает решения на основании своих собственных представлений о том, что для него хорошо, а что плохо, и он не свободен, если за него совершают поступки другие люди, даже те, о которых он сам мечтал. Во-вторых, практический разум работает в режиме выбора. Именно ситуация выбора дает основания для осознанного поведения, в ней человек проявляет себя как мыслящее существо, вынужденное на основе размышлений совершить выбор: «... ум в отношении хотения (воли) не властен действовать или не действовать, а в этом и состоит свобода. Ум в этом случае не властен воздержаться от хотения, он не может избежать того или иного решения относительно их. Как бы ни было коротко размышление, как бы ни была быстра мысль, она или оставляет человека в том состоянии, в каком он был до того, как он думал, или изменяет его, продолжает действие или кладет ему конец». Этот отрывок недвусмысленно говорит, что для Локка ситуация выбора - это единственная человеческая ситуация, которая делает его самостоятельным, интегрированным субъектом, от нее невозможно абстрагироваться, не потеряв человека из виду. Как бы человек ни оправдывал свои действия, к каким бы идеологемам он для этого ни прибегал, он все равно выбирает между оправданным действием и неоправданным, между существующим состоянием и изменением его. Такое понимание свободы уже не имеет количественных определений. Говорить о мере свободы абсурдно - человек либо свободен, либо нет, поскольку, в любой момент времени он может выбрать только одно из двух, а не из трех, четырех, пяти и т.д. Предельное выражение свободы заключается в предпочтении человека что-то делать, а от чего-то отказаться, то есть не делать: «...он (человек) непременно должен предпочесть одно из двух - хождение или нехождение». В-третьих, свобода как форма самосознания, интегрирующая личность через выбор, определяет основание правовой ответственности. Если человек совершает поступки в здравом уме и полной памяти, то он сам за них несет ответственность, а незнание закона не освобождает от ответственности: «На этом тождестве личности основано всякое право и справедливость наград и наказаний» - заключает он. В отличие от последующих позитивистских трактовок юридической ответственности, где действию предшествует норма позитивного права, Локк считает, что юридическая ответственность может возникать только тогда, когда человек самостоятельно совершает свой выбор.

Такая интерпретация свободы позволяет ему дать юридическое определение личности: «Это юридический термин, - пишет он, - касающийся действий и их ценности и относящийся только к разумным существам, знающим, что такое закон, счастье и несчастье», то есть свобода выбора задает пространство «действий и их ценностей».

В данном случае свобода, как форма сознания, лишается своего мистического ореола - то ли высшие, «над» человеческие силы управляют его действиями, то ли «внутренние субъекты» действия. Реальная свобода замыкается на самосознании конкретного эмпирического субъекта, в каждый момент времени, совершающего свой выбор.

Таким образом, элементарная (простейшая) транскрипция свободы Дж. Локка - это свобода совести, понимаемая как право человека самому определять свои собственные приоритеты, что для него хорошо, а что плохо. Справедливо замечание по этому поводу Э.Ю. Соловьева: «Локк настаивает на том, что каждый человек обладает способностью самостоятельно ориентироваться в проблемах, к его удовольствию и страданию, пользе и вреду. Всякая попытка решать за индивида, что для него выгодно, а что - пагубно, является морально несостоятельной». В своем письме от 6 апреля 1682 года Локк с возмущением писал леди Демерис Мешем о религиозном фанатизме. «Свобода совести есть естественное право человека, принадлежащее как правоверным, так и инакомыслящим, и никого не должно принуждать в вопросах религии законом или силой».

Таким образом, отказавшись описывать свободу количественно-натуралистическими метафорами: «свобода от нищеты», «свобода от страстей» и даже «свобода от господства», как было еще у Гоббса, и трактуя свободу как самостоятельное целеполагание индивида, Локку удается обосновать новое понимание естественного равенства людей. Если свобода - выбор, то нет никакого смысла трактовать равенство уравнительно. Речь может идти только о равенстве возможностей. Естественное состояние необходимо мыслить так, чтобы каждому индивиду должно быть предоставлено право самостоятельно определять свои жизненные приоритеты. Такое равенство вовсе не имеет в виду единообразие (равнокачественность) индивидов и не содержит в себе их уравнивания. Наоборот - фиксируется «равенство без уравнивания», равенство, которое допускает, и более того, оберегает естественное несходство людей. Говоря о равенстве Локк говорит о юридическом равенстве. «Юридическое равенство граждан перед законом в теории Локка,- пишет Г. В. Мальцев, - ведет к установлению фактического равенства между людьми, в силу того, что все члены общества обязаны подчиняться единым установленным нормам, одинаково отвечать за их нарушение, никто не поставлен законом в лучшее или худшее положение».

Эта идея, непонятная ни одному из «традиционных» обществ, является одной из основных в локковской «естественно-правовой» концепции. Впервые на английской почве она прозвучала у Т. Гоббса: «Каждый должен представлять собой выгоду для остальных. Для того, чтобы понять это, нужно обратить внимание на то, что при образовании обществ среди людей наблюдаются различия в способностях». Локк подхватывает эту формулу, имевшую еще у Гоббса смысл одной из норм государственной целесообразности и акцентирует ее собственно правовое содержание. Он считает, что возможности, предоставленные для реализации естественных различий и неравенств, есть лучшее средство для устранения неестественных (искусственных) привилегий, то есть такого состояния общества, где знатные и сильные обладают исключительным правом на экономическую и личную независимость, а все прочие влачат подневольное существование. Юридическое равенство, на котором настаивал Дж. Локк, это равенство фиксирующее разнокачественность индивидов, свободно вступающих в отношения взаимоиспользования. И суть этих отношений сводится к тому, что ни один индивид не может быть исключенным из свободного обмена способностями (какими бы скудными они не были), то есть люди в естественном состоянии должны быть признаны автономными субъектами отношений.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Политический реализм Н. Макиавелли
Тоталитарный политический режим
Методологическая основа политико-правовых воззрений позднего Ницше
Учение Цицерона об идеальном государстве
Правовой режим
Вернуться к списку публикаций