2012-08-26 13:17:00
ГлавнаяЛитература — Символика самолета, птицы и полета у В.С. Высоцкого в разработке проблемы свободы



Символика самолета, птицы и полета у В.С. Высоцкого в разработке проблемы свободы


Эволюция мотивно-тематического комплекса полет.

В построении конфликта «Песня о погибшем летчике» (1975) отличается от рассмотренных нами прежде. Здесь обрисована ситуация, сложившаяся после того, как был закончен бой в небе. Главное действие совершается в сознании летчика, оставшегося в живых. Как видим, акцент смещается в другое пространство. Идет борьба не между летчиком и машиной, а между тем летчиком, который умер и тем, который жив. Это противопоставление внутреннее, возникшее в сознании оставшегося в живых летчика. Именно он осознает себя противопоставленным умершему летчику (в начале произведения), а затем и всем, кто погиб на войне. Таким образом, в ткань произведения включаются новые реалии (война, погибшие летчики), и ситуация обрастает новыми смыслами. В своем внешнем обозначении конфликт выглядит следующим образом: «Я» ↔ «Он». Под «Я» подразумевается все тот же герой Высоцкого, которого встречаем на страницах уже рассмотренных нами произведений. Это человек, по каким-то причинам противостоящий в своих стремлениях, принципах, желаниях другому субъекту, выступающему в произведении как противоположная герою сущность. «Он» в данном контексте - уже не самолет и не второе «Я» самого летчика, а конкретный летчик, такой же, как и «Я». Однако он вступает в противоречие с «Я» летчика в силу того, что он умер. В бою они не были враждующими сторонами, но смерть одного из них породила в сознании оставшегося в живых скрытую оппозицию. По сути дела, перед нами оппозиция жизнь / смерть. Обе составляющие данной оппозиции находятся в вечном диалоге, споре. На протяжении всего произведения обозначенный нами конфликт обрастает новыми гранями. В I, II, III строфах сохраняется противопоставление «Я» ↔ «Он»:

Высоцкий

Смерть летчика воспринимается как случайное событие: «как-то раз не пригнулся», то есть сам он не лез под пули. Случай решил все сам.

Состояние, в котором находится оставшийся в живых летчик - состояние воспоминания, сравниваемое с состоянием сна. Это и общий фон всей песни. Возникает символика сна-воспоминания («Ну а я окунулся / В довоенные сны») наяву. Физиологически герой не спит, однако его состояние характеризуется теми же параметрами, что и состояние человека во время сна. Таким образом, оказалось возможным совмещение в одном произведении двух реальностей: прошлого и настоящего. Они также могут быть рассмотрены в качестве скрытой оппозиции всей песни. Прошлое и настоящее благодаря символике сна-воспоминания существуют в пределах данного текста, вступая в противоречивый спор друг с другом.

Понятие «сон» не случайно включено в ткань произведения. «Сон - это продукт подсознания. Во время сна разум и логика перестают контролировать сознание, уступая место субстрату мыслей, идей, чувств, которые в этом состоянии проявляются свободно, а во время бодрствования вновь оттесняются в подсознание». Употребление этого понятия отсылает читателя к тому, что логика может быть отодвинута на второй план, а первое место занимает подсознание. Может быть, поэтому герой резко, не сдерживая злобы, отвечает на то, что если б он не вернулся, то вернулся бы другой. В бодром состоянии он, вероятно, мог бы себя и сдержать. То есть допускается определенная вольность в изложении материала, некий момент свободного повествования, выражение различных «кусков» мыслей без строгой логической последовательности. Это поток сознания, не ограничиваемый разумом. На первом плане чувства и чувства подсознательные, те, что давно зрели, мешали спокойно жить. Как и во сне, герой познает себя самого, свое «Я»: «Сны ведут к познанию собственного ”Я”» и являются «отражением психического состояния человека». Таким образом, одно употребление слова «сон» полностью поставило рамки для всего повествования: на первый план выходит подсознательное, отражается психическое состояние героя, который познает самого себя через свои переживания.

«Он» характеризуется героем песни («Я») в III строфе положительно: «Он был лучше, добрее, / Добрее, добрее, — / Ну а мне - повезло». Герой («Я») признает, что «Он» лучше его, но все это без тени зависти или соперничества. Почему же умер «Он», а не «Я»? Все объясняет фраза: «Ну а мне - повезло». Так в данной фразе начинает звучать уже с первых строф мысль о невозможности противостоять судьбе, случаю. Герою просто «повезло», и никакие качества самого человека здесь ни при чем.

С IV строфы конфликт обогащается новым смыслом: «Он» ↔ «Я» ↔ «Женщины». В противоречие с героем вступает уже не только погибший летчик, но и те, кто ждал его дома. Герой один противостоит теперь не одному человеку, а нескольким, что делает мнимую борьбу неравной. Возникает вариант ситуации «один против всех», хотя весь конфликт воспринимается читателем из уст главного персонажа. Все остальные лишены в этом плане голоса. Все возникающие противоречия построены на глубоком понимании героем позиции другого человека. И вот это умение чувствовать и понимать позицию другого субъекта выливается в воображаемый конфликт. Однако этот конфликт так же реален, как и всякий реальный конфликт между реальными людьми. Это становится возможным благодаря поэтическому дару художника в частных вещах увидеть общечеловеческое.

Я за пазухой не жил,

не пил с Господом чая,

Я ни в тыл не просился,

ни судьбе под подол, —

Но мне женщины молча

намекали, встречая:

Если б ты там навеки остался -

может, мой бы обратно пришел?!

Упрек женщин герою - это его собственная попытка переиграть ситуацию, в которой погиб его товарищ и попытаться увидеть другой финал. И снова заявляет о себе случай. Он маркируется словом «может»: опять-таки неустойчивость ситуации, возможность ее неединственного исхода. Однако этот исход не зависит от самого героя. Он целиком и полностью зависит от случая или Судьбы. То, что для одного человека является счастьем, радостью (возвращение живым с войны), не воспринимается так же другими людьми в силу того, что они потеряли в этой войне своего близкого человека. Счастье и горе поставлены на одну ступень. Общечеловеческое горе - война - породило частные судьбы отдельных ее участников: кто-то познал счастье остаться в живых, кто-то испытал горечь утраты близкого человека. Однако и оставшиеся в живых, пройдя через такие испытания, не могут быть полностью счастливы. Их гложет память и «мучает совесть» за тех, кто не пришел обратно: «Мне ведь тоже несладко, / Что у них не сбылось». Но понимая позицию упрекающих его женщин, герой не выдерживает и отвечает резкостью на резкость: «Мне ответ подвернулся: / «Извините, что цел! / Я случайно вернулся, / Вернулся, вернулся, — / Ну а ваш - не сумел». И снова подчеркивается участие случая в судьбе героя. Однако какая-то доля (может быть не слишком явная и субъективная) личной заслуги в том, что выжил, со стороны героя все же присутствует: «Ну а ваш - не сумел»». То есть «Я» сумел вернуться, а «Он» нет. Это попытка как-то утвердить себя в качестве человека свободного, умеющего влиять на случай (Судьбу). Но это лишь маленькая робкая попытка, которая в конечном итоге подавляется.

В итоге, упрек в адрес главного героя необоснован. И он сам это понимает. Векторы желаний сторон (летчик и «женщины») не пересекаются: оба летчика желали вернуться домой, женщины желали, чтобы их близкие возвратились к ним. Они вернулись, но не все. И возвратившиеся оказались как бы виноватыми за гибель других. Но все эти обвинения - попытка как-то оправдать свои желания.

При рассмотрении ситуации возвращения домой с позиций направленности векторов возникает мысль о том, что героя, оставшегося в живых, никто не ждал с войны. Проясняется мотив одиночества и оторванности от целого мира. Герой остается один на один сам с собой и со своим миром.

Строфа VII - воспроизведение в сознании героя ситуации воздушного боя, в котором погиб его друг:

Он кричал напоследок,

в самолете сгорая:

«Ты живи, ты дотянешь!» —

доносилось сквозь гул.

VII Мы летали под Богом

возле самого рая, —

Он поднялся чуть выше и сел там,

ну а я - до земли дотянул.

Описанный мотив сходен с «Песней летчика» в «Двух песнях об одном воздушном бое». Это его краткое описание, общий фрагмент двух песен, который в определенных контекстах оброс новым кругом проблем и смыслов. Это то, что можно обозначить понятием «развивающийся текст», когда один фрагмент переходит из одного произведения в другое в различных своих вариациях, рождая новые точки зрения на одну и ту же проблему. Кроме того, данная строфа предполагает деление пространства на три зоны: Рай - Воздух («под Богом») - Земля. Сама структура по своей сути совпадает с аналогичной структурой в «Двух песнях об одном воздушном бое». Е.М. Четина отметила в данном контексте принципиально важную характеристику «восприятия героем своего возвращения из боя как некого понижения состояния бытия», «приземления» в переносном смысле» как нравственного падения.

И далее герой снова противопоставляет себя тому, кто умер:

Он уснул - не проснулся,

Он запел - не допел.

VIII Так что я вот вернулся,

Глядите — вернулся, —

Ну а он - не успел.

Отмечается нереализованность всех замыслов («запел - не допел»). (Ср.: «Он начал робко с ноты до...»). Виной тому Судьба человека.

Как и в рассмотренных нами ранее произведениях, конкретное «Я» перерастает в абстрактное «Мы»:

Я кругом и навечно

виноват перед теми,

С кем сегодня встречаться

я почел бы за честь, —

X

Но хотя мы живыми

до конца долетели —

Жжет нас память и мучает совесть,

у кого, у кого она есть.

Здесь «Я» осознает себя как частица единого целого, одним из тех, кто сумел вернуться и признает себя виноватым за тех, кто не пришел. Радость возвращения, однако, не затмила горечи за тех, кто не вернулся. Так из конкретного вырастает всеобщее. Теперь уже перед нами не один герой, а совокупность людей, объединенных одной радостью и одним горем.

В следующей строфе появляется обозначение того, кто устроил именно так, а не иначе. Это судьба, противостоять которой в вопросах жизни и смерти человек не в силах. И здесь его воля к свободе полностью подавляется вторжением неведомой силы, которую люди называют по-разному: Судьбой или Богом:

Кто-то скупо и четко

Отсчитал нам часы

XI Нашей жизни короткой,

Как бетон полосы, —


И на ней - кто разбился,

Кто взлетел навсегда...

XII Ну а я приземлился,

А я приземлился, —

Вот какая беда...

В этих строках звучит мысль о краткости жизни, она преследовала Высоцкого всю его творческую жизнь. И снова герой песни противостоит всем: «кто разбился», «кто взлетел» ↔ «ну а я...». Счастье и беда вновь поставлены на одну ступень: счастливое возвращение обернулось для героя бедой. Погружение в воспоминания о прошлом приводят к вопросу о праве каждого отдельного человека на жизнь, о роли судьбы и случая в жизни человека, о роли самого человека в выборе жизни или смерти. Анализ данного произведения приводит к выводу о том, что человек порой бессилен перед Судьбой в вопросах жизни и смерти.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Этическая и эстетическая оценка поэзии А.С. Пушкина Вл. Соловьевым. Усиление этического актанта в статьях о поэтах «золотого века»
Литературная критика В.С. Соловьева
Вопрошающая стихия диалога в романе Л.Н. Толстого «Война и мир»
Поэтика парных конструкций в романе И.А. Гончарова «Обломов»
Семантика образов и мотивов, развивающих проблему свободы в песнях B.C. Высоцкого
Вернуться к списку публикаций