2012-08-14 13:49:35
ГлавнаяЛитература — Эсхатологическое восприятие времени



Эсхатологическое восприятие времени


Линейно-циклическое время

Поскольку конец света одновременно является концом времени, итогом истории, и полагает начало царству справедливости, эсхатологическое ожидание совмещает противоположные модели восприятия времени - линейную и циклическую. Вообще, черты обеих моделей можно найти в любой традиции, вне зависимости от того, какая из них доминирует. В христианской традиции восприятие времени ориентировано на линейность (история движется от сотворения мира ко Второму пришествию Христа). Однако создание совершенного мира после бедствий и Страшного суда сродни его первотворению из хаоса, что в определенном смысле соотносится с циклическим восстановлением мира. Идея замкнутости времени появляется в рассуждениях представителей рассматриваемых субкультур: так, юсмалианка заявляет:


Творение - это круг. Мать [Мария Дэви Христос] приходит в мир только в начале и в конце творения.


Другой белый брат утверждал, что мир устроен по принципу «восьмерки», где начало - вверху, а конец - внизу. Сейчас мы находимся внизу «восьмерки», что означает неизбежность поднятия.

Для христианской традиции точкой начала организованного времени является как сотворение мира, так и первое пришествие Христа. В представлениях рассматриваемых субкультур время перехода мира в иное состояние в каком-то смысле является «возвращением к истокам», воспроизведением периода, равнозначного сотворению мира. «Христос» Виссарион приходит на Землю, чтобы закончить «то, что начал две тысячи лет назад». Иоанн Береславский сравнивает такое важное для богородичников событие, как победа демократических сил в августе 1991 г., с крещением Руси (тоже своего рода первотворение):


В ночь с 20-го на 21 августа 1991 года над Белым домом <...> сошел <...> Дух, бывший над Россией лишь во время ее Крещения тысячу лет назад. По сути состоялось новое духовное Крещение Руси.


Согласно пророческому тексту, распространяемому Братством во имя Царя-искупителя Николая II, грядущее тысячелетнее царство справедливости являет собой подобие изначальной модели мира:


Южная Америка, Африка и Индоавстралия будут теми тремя слонами, на которых будет зиждиться священная русская империя. Слоны же стоят на ките - Антарктиде. Это и есть образ земли от сотворения мира [ПДЗП].


Перенос евангельских событий на современность, выражающийся в объявлении руководителей новых религиозных движений воплощением евангельских персонажей (Христа, Богородицы, Иоанна Богослова и т.д.) или в сравнении русской революции с евангельской драмой (см. идеологему «Русская Голгофа» в прихрамовой литературе, богородичную идеологему «Соловки - вторая Голгофа») также может выражать попытку возвращения ко времени, когда начиналась христианская история. Так в эсхатологическом контексте отражается «линейно-циклическая модель» традиционной христианской хронологии, в которой «историзм <...> сочетается с «вечным возвращением» <...> к «историческим событиям» земной жизни Христа».

Элементы циклической модели могут проявляться и более отчетливо. Так, в эсхатологических текстах содержится представление о частичном падении человечества грядущего, обновленного мира, и соответственно, двух Страшных судах. После перехода Земли в другое измерение «в процессе эволюции все грешники из ада, проявятся в телах новых землян, и все снова будут - искушаемы сатаной»; затем последует второй Страшный суд и полное уничтожение ада. По откровению Иоанна Береславского, второй Армагеддон произойдет через тысячелетие после первого. Как отражение циклической модели можно рассматривать и представление о многочисленных предтечах антихриста.

Своего рода цикличность находим в представлениях белых братьев, по мнению которых, драма уничтожения «темными» очагов божественной культуры, повторялась не раз, причем не только на Земле (где «темные» уничтожили Атлантиду, Лемурию и Древний Египет), но и на других планетах:


Ну, весь этот цикл проходили, духовной гибели планет. Марс ведь был тоже обитаемый, хорошая планета. Сейчас на физическом плане там жизни нет <...> Не с распятия Христа всё это началось и кончилось. Две тысячи лет назад - хороший срок, но по сравнению с историей - мизерный.


Отголоски циклической модели можно найти в одном мотиве, распространенном преимущественно в устных нарративах прихрамовой среды. Говоря о грядущем возрождении, иногда информанты упоминают двух персонажей, стоящих у истоков этого возрождения. Так, летом 2003 г. паломниками при Дивеевском монастыре после празднования столетия канонизации Серафима Саровского ожидались беспорядки в монастыре (разгром обители, избиение паломников местными жителями и т.д.), в результате которых должны были остаться две «настоящие» монахини, с которых начнется возрождение истинного монашества. Согласно одному из нарративов, эти монахини уже предупреждены Богородицей о своей миссии и готовы взять «руки в ноги и бегом из монастыря». Другой вариант этого мотива - два архиерея, участвующие в последнем вселенском соборе:


[Серафим Саровский] возглавит соборное покаяние, то есть прославление Николая II, наконец-то, как искупителя. По сути дела, те два архиерея, которые будут присутствовать, он их и восставит. И для того, чтобы был собор церковный, нужно как минимум два человека, э... два человека из каждого церковного чина. Один архиерей - мало, два - уже достаточно для собора. Два пресвитера, два мирянина, два монаха. Больше можно, меньше нельзя. Например, поместный собор, не вся поместная церковь собирается на поместный собор. А ее меньшая часть всегда собирается <...> Но желательно, лучшая, а не просто меньшая. Чтоб выражала подлинные чаяния всего.


Вероятно, этот мотив связан с традиционным представлением о том, что в конце времен в мире, как и во времена творения, остается два человека, от которых происходит новое человечество (в одном из крестьянских текстов они называются, как и прародители, Адамом и Евой). Эсхатологический мотив традиционной мифологии, отражаемый текстами наподобие: «на сто километров останутся два человека - будут искать друг друга» / «двое в байну веник понесут» не столько идею «малочисленности и физической слабости» людей в «последние времена», сколько является рецепцией мотива последних людей - новых первопредков.

Тем не менее, циклизм в представлениях рассматриваемых субкультур присутствует скорее в латентном виде и не определяет восприятия времени. Там невозможно найти идеи смены космических циклов, наподобие индуистской.

Линейная модель предполагает представление об определенной эволюции (в данном случае следует говорить скорее о деградации). Попытки создания периодизации истории России (мира) нередки в эсхатологических рассуждениях. Так, например, в прихрамовой традиции начиная с XIX в., история церкви сопоставляется с упоминаемыми в Апокалипсисе семью Церквями, при этом настоящая эпоха интерпретируется как последняя, Лаодикийская Церковь, которую Господь грозится «извергнуть». С другой стороны, сакральная история России сопоставляется с литургическим циклом:


То есть это для нас духовно, это, что произошло в Ипатьевском подвале, это проскомидия в истории России. История России рассматривается глобально, мистически, как единый литургический цикл. Как суточный круг. И туда органически вставлены все семь таинств. Достаточно взять «Слово на тысячелетие крещения Руси» Иоанна Крестьянкина, и он историю России разбирает, говорит, из семи таинств состоит. От крещения до рукоположения. И объясняет, какой период, где заканчивается, где начинается. Каждый последующий короче предыдущего. Щас мы на пятом таинстве находимся, исповедь, покаяние <...> Потом будет <...> таинство причащения святым великим государем, воскресшим для нас духовно, и таинство рукоположения.


Созданием подобного рода периодизаций занимается наиболее образованная часть прихрамовых апокалиптиков. Обращает на себя внимание сходство второго текста (Россия на трудном «пятом таинстве», за которым как награда следуют шестое и седьмое) с идеей появления на Земле после трудного перехода в иное измерение/эру Водолея совершенных шестой и седьмой расы (Белое Братство, виссарионовцы). Идея периодизации истории по «расам» восходит к теософским концептам конца XIX в., а периодизации по «церквам» - к общехристианской традиции метаисторического толкования, но в основе обеих лежит универсальное представление о магии числа 7, характеризующем «общую идею вселенной».

Эсхатология и датировки

Время, когда мир вступает в заключительный период своего существования, время пришествия антихриста или Второго пришествия Христа, непременно маркируется. Иногда для него даже существует специальное название (в раннем Белом Братстве - «мистическое время»). Именно в это время мир становится «перевернутым». Согласно воззрениям Белого Братства, технические приборы приобретают особенно вредоносные свойства именно во время, предшествующее концу света, когда «усиливается натиск сатанинских сил».

Дата пришествия антихриста определяется идеологическими причинами: для прихрамовой среды и БЦ таковой считается революционный 1917 год, что объясняется ассоциированием антихриста с советской властью. Иногда это проговаривается напрямую («в семнадцатом году пришел к власти антихрист»). В Братстве во имя Царя-искупителя Николая II началом «ига жидовского» (не полностью равнозначного игу антихриста, но близкому к нему) считается 1922 год. Впрочем, иногда приход антихриста относится к более близкому критическому периоду:


Его [сатаны] все машины. Под тремя шестёрками с семьдесят девятого года. С семьдесят девятого года уже мир служит сатане. Как перестройка началась, и всё, уже сатанинское время.


К 1917 (революция) или к 1988 г. (перестройка) в прихрамовой среде относят окончание периода тысячелетнего царства Христова, начавшегося с крещением Руси [ПДЗП; Антихрист 1997].

Для сект, в которых большую роль играет фигура мессии/пророка, эсхатологический рубеж, как правило, совпадает с началом проповеди их основателей. Например, по мнению редакции богородичного журнала «Рыцарь веры», Второе пришествие Христово началось в 1984 году (именно с этого года Иоанн Береславский начал получать откровения Божией Матери). В «Учении Марии Дэви Христос» 1 июня 1991 года (день, когда основатели Белого Братства впервые выступали с открытой проповедью) называется началом перехода Земли в четвертое измерение [Учение МДХ 1993: 8], а дата, когда раннее Братство объявило конец света (1 ноября 1990 г.). привязывалась ко дню первой проповеди — через 1260 дней после нее; в соответствии с текстом из Апокалипсиса о двух пророках, проповедующих 1260 дней (Откр. 11:3). Так, Виссарион назвал число 15 лет как «время скорби» от своего явления до Страшного суда. Октябрь 1990 г., когда Виссарион «осознал себя» как нового Христа, объявляется виссарионовцами началом новой эры - эпохи Бессмертия, пришедшей на смену эпохе Реинкарнации. Позднее виссарионовцы стали вести новое летоисчисление Эпохи Рассвета с рождения Виссариона, по аналогии с летоисчислением от Рождества Христова. В прихрамовой среде встречаются попытки вычисления сроков эсхатологических событий, в зависимости от сроков жизни почитаемых старцев.


Николай Залитский, знаешь? <...> Короче, он сказал <...> что я умру - через год война, через три года царь.


С другой стороны, эсхатологические сроки могут определяться, исходя не из идеологических, а формальных мотиваций. Часть эсхатологических концептов связана с наступления нового тысячелетия. Этот мотив в большей степени распространен в массовом сознании и объясним идеей временного рубежа самого по себе, тем более, такого значительного, как рубежа тысячелетий. В истории он не нов: так, например, в средние века в Западной Европы эсхатологические ожидания обострялись на рубеже X и XI, XI и XII вв.; русские и греческие пасхалии XV в. были доведены до 1492 г. (7000 г. от сотворения мира, в который ожидался конец света); утверждения, что конец света будет в 2000 г., в середине XX в. записывались от пятидесятников и истинно-православных христиан.

В ряде текстов рассматриваемых субкультур новый век (тысячелетие) ассоциируется с ожидаемой утопической эпохой, а рубеж между веками - со временем бедствий. С новым веком возлагаются надежды на осуществление царства справедливости. Так, Иоанн Береславский пишет, что именно через двадцать веков после пришествия Спасителя, «по предвечному Завету Троицы», должно свершиться царство Христово, предупреждает своих последователей о бедствиях, «возможно, на грани тысячелетия». Говоря о Новой Святой Руси, богородичники употребляют такие определения, как «священник двадцать первого века», «жена-мироносица третьего тысячелетия»; 2001 год объявлен в БЦ годом «непорочного зачатия человечества для третьего тысячелетия». В поздних текстах Мария Дэви Христос говорит о 2000 г. как о времени поражения сатаны:


Я Полагаю, что сатане отпустится 3,5 года до 2000. Значит с середины 1997 г. - должен проявиться Князь Тьмы [Последний Завет 2000: 813].


В массовом сознании 1999 году также приписывалось эсхатологическое значение (999 - перевертыш числа зверя 666), однако этот мотив практически не нашел распространения в рассматриваемых субкультурах.

Встречаются, однако, в эсхатологических пророческих текстах указания определенных дат и временных признаков, не связанных со знаковыми событиями. Согласно откровениям Иоанна Береславского, «всеобщее опьянение» при антихристе продлится 33 дня и ночи, «Энох придет во второе воскресенье сентября». По пророчеству православной блаженной старицы Алипии, апокалиптическая война «начнется на апостолов Петра и Павла». Эти предсказания выполняют функцию своеобразного указания на будущее, знака для последователей.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Диалог в литературной критике
Рациональное и эмоциональное в художественной мотивации поведения героев Ф.М. Достоевского
Диалог В. Брюсова и М. Волошина о современниках
Тема творчества как смысловой инвариант набоковских рассказов
Эсхатологическое восприятие времени
Вернуться к списку публикаций