2012-08-14 12:58:57
ГлавнаяЛитература — Образ апокалиптической катастрофы



Образ апокалиптической катастрофы


Период бедствий, непосредственно предшествующий кончине мира и Страшному суду, является центром эсхатологических ожиданий. Этот отрезок времени может осмысляться как разорванный или растянутый на продолжительное время, но наиболее драматический момент «последних времен» или их предвестие, как правило, соотносится со временем настоящим, и чем острее эсхатологические настроения, тем в большей степени образы Апокалипсиса интерпретируются через современные реалии.

Катастрофические мотивы постсоветской эсхатологии отражают страхи массового сознания, обусловленные как актуальной ситуацией, так и историческим опытом. В числе главных страхов советского и постсоветского времени социологи называют следующие: «В 20-е гг. ждали преображения всей планеты - мировой революции, т.е. всеобщей катастрофы <...> В 30-е все население было убеждено в неминуемости новой войны <...> В 50-е - 60- е боялись атомного Апокалипсиса». Постоянными были страх перед голодом, враждебным окружением, перед иностранцами и перед государством, особенно перед КГБ, наделявшимся чертами «всепроникающей, всевидящей, всезнающей и всемогущей сущности». В период перестройки основные страхи были связаны с «открытием ужасного прошлого», с Чернобыльской катастрофой. Распад СССР и последующий экономический кризис также нанес удар массовому сознанию. С 1989 по 1993 гг. ожидались массовый голод, безработица, национальные конфликты, распад страны, гражданская война. В текстах рассматриваемых религиозных субкультур эти страхи переживаются, приобретая эсхатологическое значение.

Стихийные и экологические бедствия

С середины 1980-х гг. огромное место в советском массовом сознании занимает ухудшение состояния экологии, вызванное разрушительной деятельностью человека. Загрязнение окружающей среды, отравление рек, возникновение озоновых дыр, обмеление Аральского моря и, как вывод - ответственность человека за природу - темы, муссировавшиеся в СМИ и публицистике того времени, нашедшие широкое отражение в литературе и кинематографе. Далеко не последнее место в этом ряду занимает осмысление аварии на Чернобыльской АЭС (1986 г.) и последующее радиоактивное заражение значительной части территории. В 1988 г. происходит разрушительное землетрясение в Армянской ССР, вызвавшее потрясение в советском обществе. Цепь экологических и стихийных бедствий не могла не оставить след в массовом сознании. Даже в 1996 г. страх перед химическим и радиационным заражением воды, воздуха и продуктов был назван респондентами в числе наиболее обоснованных. И.А. Разумова в своей статье, посвященной устным рассказам провинциального города, отмечает, что в 1996-1997 гг. между городами и местностями существовало «своего рода соревнование, у кого хуже экологическая (радиационная) обстановка».

Экологические и техногенные катастрофы воспринимаются массовым сознанием как действительное проявление апокалипсиса; в особенности это касается чернобыльской трагедии, широко интерпретировавшейся как апокалиптическая звезда Полынь, отравляющая воды (Откр. 8.11) (чернобыль по-украински - «полынь»). Безусловно, переживания экологической ситуации не могли не оставить след в рассматриваемых эсхатологических представлениях.

Аномальные природные явления могут рассматриваться как предвестники близящегося конца света. Так, в ранней литературе Белого Братства такими предвестниками являются сильная жара в Киеве, появление животных и людей-мутантов, исчезновение полезных ископаемых и загрязнение воды; прихрамовые тексты предрекают землетрясение в Москве, затопление огромной части суши, жару, ураганы и засухи; тексты БЦ - жару, землетрясения, отравление воздуха. С другой стороны, состояние природы может объясняться человеческими грехами. В прихрамовом издании так описывается взаимосвязь состояния человеческой души и состояния природы:


Когда мы совершаем беззаконие, хотя бы в сердце своем, на другом конце земли может произойти катастрофа: в отравленных водах гибнут рыбы, в засухе плавятся поля, над лесами сгорают птицы.


Преимущественно в экологическом аспекте эсхатология предстает в учении Виссариона, при этом экология тесно связывается с моральным состоянием человека и общества. Конец света представляется в виде исчезновения озонового слоя над Землей или наводнения. Причиной тому «негативная энергия», создаваемая поступками людей, их эгоизмом и агрессией. Это следствие духовного оскудения человечества и результат существования «Царства Силы» (образ современного общества насилия над человеком и природой). Виссарионовцы видят причину экологических катаклизмов в том, что «негативные мысли и эмоции, разные формы агрессии, окутали землю, и земля задыхается». «Эмоциональная грязь» причиняет «Земле-Матушке» не меньше страданий, чем отравление ее промышленными предприятиями. Земля с каждым годом все более остро реагирует на насилие, ее защита от человечека выражается в стихийных бедствиях. Кроме землетрясений, наводнений и прочих катаклизмов, реакция

Земли выражается в появлении новых болезней: например, недавно везде ожили бактерии и микроводоросли, которые «страшнее СПИДа», но им не подвержены люди, лишенные страха и агрессии. Экологические и моральные проблемы почти неразделимы: технократия, например, может определяться как «развитие разума прежде, чем души и любви». Единственный способ избежать гибели мира - немедленное закрытие «всех предприятий, способных выбрасывать вредные вещества» и почти полное прекращение «выработки полезных ископаемых из плоти Земли-Матушки» и изменение своих мыслей и образа жизни.

В меньшей степени экологическая тематика используется в эсхатологии БЦ, практически исчезнув из его литературы около 1994 г. Экологические бедствия могут выступать и как предвестники, и как непосредственные проявления конца света. В откровениях несколько раз говорится об отравленных радиацией воздухе и воде, которые вызовут голод и эпидемии новых неизлечимых болезней. В изданиях 1991-1992 гг. тема радиации появляется достаточно часто, причем радиация осмысливается по большей части как духовное явление. Бороться с ним следует духовными же методами:


Сотрут черно-иерусалимские, сатанинские и радиоактивные начертания воины белого Иерусалима.


Ад в богородичной литературе сравнивается с гигантским атомным реактором, а «колдовское» действие женской похоти, признаваемой БЦ одним из самых страшных грехов, недвусмысленно связывается с чернобыльской катастрофой:


Разве не чернобыльские реакторы дают силу их чреслам и власть над мужчинами?


«Некое радиоактивное излучение» под видом небесного знамения будет одним из деяний антихриста. Последователи Белого Братства сравнивают с радиацией «духовную грязь», которая поднялась в воздух от занятий черной магией.

Стоит отметить, что грядущие катаклизмы - взрывы, землетрясения, огненные ураганы, радиоактивное заражение - рассматриваются в богородичной литературе не только как чаши гнева Божьего, но и отчасти как результаты разрушительной деятельности человека.

Архиепископ Иоанн говорит о страдании Богоматери от воздействия человека на природу, которая признается «промыслительной и действенной ипостасью» Богоматери; последняя говорит в одном из откровений: «вся земля - истерзанная плоть Моя». Схожие представления можно обнаружить у белых братьев: «Мама» (Мария Дэви Христос) страдает, когда из земли «нефть качают, уголь долбят, деревья рубят», поскольку планета Земля - «отпечаток Бога».

Образ земли-матери, терзаемой человеческим нечестием и/или неположенной деятельностью, сопоставим с универсальным восприятием земли как воплощения женского божества плодородия (например, малоазийской Кибелы или египетской Исиды), в общехристианской, и, соответственно, в русской традиции сливающейся с Богородицей. Представление о земле как о живой материнской плоти, страдающей от непочтительного отношения, отражено, например, в многочисленных запретах в общеславянской фольклорной традиции (кто рвет траву - тот тянет свою мать за волосы; разбивать на пашне комья земли значит «бить саму Мать Пресвятую Богородицу» и т.д.). Кроме того, традиционные представления напрямую связывают умножение человеческих грехов, страдание матери-земли и приближение Страшного суда: так, в русских духовных стихах земля, «томившаяся под тяжестью людских грехов, призывает суд над человеческим родом»; загорается от истребления антихристом праведников и т.д..

В прихрамовых текстах природные и экологические бедствия в качестве предвестников близкого конца света рассматриваются реже. Распространенная на рубеже 1980-90-х интерпретация аварии на Чернобыльской АЭС как звезды Полынь находит место в современных прихрамовых текстах достаточно редко. В творчестве представителей Комитета «За нравственное возрождение Отечества» природно-экологическая топика выступает в качестве метафорического изображения нравственного состояния русских. Так, священник Стефан (Красовицкий), бегло упоминая Чернобыль, склоняется к мысли, что под «звездой, падшей с неба», следует скорее понимать «звезду России, ее неповторимую душу, ее государственную славу <...> ее культуру, ее этнос». В статье протоиерея Александра (Шаргунова) московский ураган лета 1997 г. рассматривается как возможная «седьмая чаша гнева Божия, о которой Апокалипсис сообщает, что она будет вылита в воздух». При этом, интерпретируя предсказываемое Апокалипсисом отравление воздуха, Шаргунов склонен говорить об этом не в экологическом, а в нравственном ключе: это ситуация, когда «даже воздух будет пропитан грязью греха». В контексте идеологической направленности издаваемых Комитетом сборников (пропаганда и насаждение безнравственности современных СМИ подготовляет приход антихриста) «воздух» интерпретируется не в экологическом аспекте, а как эфир, в котором вещают радио и телевидение.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789101112




Интересное:


Автобиография как жанровая модификация мемуаристики: канон и жанровые вариации
Этическая и эстетическая оценка поэзии А.С. Пушкина Вл. Соловьевым. Усиление этического актанта в статьях о поэтах «золотого века»
Специфика интерпретации текста в литературно-критических статьях И.А. Гончарова и гончаровская концепция «типа»
Диалог в литературной критике
Внутренний мир пьес Н.В. Гоголя как литературоведческая проблема
Вернуться к списку публикаций