2012-08-14 12:22:40
ГлавнаяЛитература — Роль избранных в установлении нового мира в эсхатологии



Роль избранных в установлении нового мира в эсхатологии


Избранные как маргиналы

Представители религиозных субкультур составляют в той или иной мере замкнутую общность, и существующие в ней правила поведения хорошо показывают оппозицию свое — чужое. Отказ от «мира» - также необходимое условие спасения: следует оберегать себя от контактов с «чужими», чтобы не подвергнуться их вредоносному влиянию. Архиепископ Иоанн пишет:


Контакт с нечестивым делает отрицательно ответственным за его грехи. Прежде аскетики телесной и поста духовного соблюди социальный аскетизм - отсеки все праздные знакомства, опасных ближних...


Ранним юсмалианам предписывалось не только уходить из семьи, обрывать все контакты с внешним миром, кроме благовестничества, но даже прикасаться к «чужим», в том числе, к животным, потому что так от юсмалиан уходит Фохат.

В то же время, избранные сами - чужие в этом греховном и обреченном мире. «Когда мир принимал что Божие?» - ответила последовательница Белого Братства на вопрос, почему юсмалиан преследуют. Только они являются носителями праведности, тогда как официальная вера, которой придерживаются в церковных структурах, мертва. Общее место апокалиптических текстов - противопоставление исчерпавшего свою благодать священства новым праведникам, находящимся вне церковной структуры. Так, последовательница Виссариона, обратившаяся с молитвой к архангелу Гавриилу, получает от него следующий ответ:


Спасибо за этот твой порыв. Нам он намного приятнее, чем ритуалы те, что исполняют в церкви, чтя как бы нас. При этом многие не верят в существованье наше.


А архиепископ Иоанн говорит, что «Господь посрамит <...> хоругви и кресты, и в вечном мире окрестятся и примут сан простые прихожане».

Отвергающие социум представители религиозных субкультур на вербальном уровне могут сближать себя с отверженными, с социальными низами. Так, комментируя рассказ о том, как «рэкетир» выразил свое сочувствие Марии Дэви Христос, автор листовки отмечает:


Сегодня святых - уважает больше «преступный» мир, чем представители власти.


У архиепископа Иоанна больше сочувствия вызывает наркоман или проститутка, чем, например, патриархийный священник, для которого, в отличие от первых, намного меньше возможности покаяния; в одном ряду он может перечислять «бомжей, святых, обиженных, абортированных».

Апокалиптики не исключают возможности быть заключенными в тюрьму. По мнению архиепископа Иоанна, в тюрьмах находится «множество тайных святых», там «окажется неожиданно легко исполнять заповеди Божии». В одном из номеров «Юсмалоса» содержится инструкция, «как держать себя в тюрьмах, КПЗ, психушках». Так «сума и тюрьма» - то, что для обычного человека, несомненно, является бедой, для избранных оказывается приемлемым и даже иногда само собой разумеющимся, спасительным.

Нередок в эсхатологических текстах топос странничества, бездомности, сиротства Иоанн Береславский называет своих последователей «сиротами вечного откровения». В откровениях к нему Богородица обращается с призывом: «Странничайте, пришла пора!». Ранним юсмалианам предписывалось при проповеди постоянно перемещаться и не задерживаться более трех дней на одном месте; такой образ жизни должен был сделать из человека «истинного подвижника Христового». Это соотносимо с подвигом странничества в прихрамовой среде:


А только могут, если вот так куда едут, только могут два дня ночевать. Две ночки ночевать, надо идти потом дальше. Такой у них подвиг.


Нередко странничество приобретает характер вынужденного: это бегство от гонений или ссылка. В текстах, продуцируемых прихрамовой средой, БЦ и Белым Братством избранные скрываются в отдаленных, мало пригодных для жизни местах (в текстах упоминаются пустыни, леса, пещеры, топи, Сибирь и т.д.). С одной стороны, тексты описывают ужасные условия, в которых окажутся избранные во время гонений.


Ни дома, ни денег, ни квартиры, не сможешь ты это, ты не подготовлен к такой жизни. В пустыне.


Однако это оказывается необходимым для того, чтобы спастись от антихриста, не принять печать и т.д.:


Антихрист будет проповедовать по городам <...> Христиане поселятся в необитаемых местах, куда доступ будет затруднен из-за непроходимости местности (болота, топь, густые леса, пещеры).


Здесь можно говорить, с одной стороны, о страдании за, с другой - веру об уже упомянутом предпочтении периферии центру (у виссарионовцев мотив бегства как спасения представлен в противоположном аспекте: место, куда едут последователи Виссариона - экологически чистое, наделенное положительной энергией). Наконец, здесь налицо топика сокрытия, которая, определяет легенду об избавителе.

Страдание избранных усугубляется тем, что, отказавшись от принятия власти антихриста, они оказываются обречены на голод (без печати нельзя будет ничего ни продать, ни купить). Только с Божьей помощью они не умирают. В прихрамовой среде широко распространены тексты о том, как мать-земля чудесным образом прокормит христиан во время голода:


Говорят, не прокормить будет, неизвестно, сами прокормимся <...> Ну конечно, верущи, мы всё равно прокормимся, там, даже землю будем есть.


Вербы должны спасти христиан во время ухода воды. Они благословлены Богом. Откопайте корни и пейте капельки влаги. Вот и не будет жажды. Землю мокрую вокруг этого корня ешьте, и не бойтесь болезни. Это будет вам и хлеб и мёд. Воды нигде не будет, а вы будете с водой. Ямку к утру засыпайте, а ночью снова откапывайте. Так от засухи и спасётесь. Земля-матушка нас, православных христиан спасёт - по молитвам Богородицы.


Итак, во время голода верующие будут спасены самой землей или травами, которые она произрастит. Мотив чудесного насыщения гонимых антихристом встречается и в более ранней прихрамовой литературе. Как представляется, он восходит к литературному сюжету о спасении голодающих матерью- землей в осажденной крепости (например, сказание о белгородских колодцах из «Повести временных лет», параллели которому встречаются в мировой литературе [ПВЛ-1: 286-287; ПВЛ-2: 254 (комментарии)]). С другой стороны, чудесное насыщение в широком смысле является распространенным мотивом в фольклорной традиции (с помощью чудесного предмета - скатерти-самобранки, неиссякаемого горшочка с кашей и т.д.). В эсхатологическом контексте этот сюжет приобретает новое звучание и семантически сопоставим с мотивом эсхатологической аскезы как спасения.

От апокалиптиков часто приходится слышать об ожидаемых и якобы настоящих страданиях, претерпеваемых ими от антихриста. Однако эти страдания необходимы, поскольку только такой ценой мир будет очищен. Этот концепт отчетливо виден, например, в обращении Юоанна Свами к родителям юсмалиан, пытающимся спасти своих детей «из лап секты»:


Дорогие родители! Не стыдно ли вам охотиться за Ангелами Божьими? <...> И вы бьете невинную, беззащитную (в мирском понимании) жертву? <...> Вот это и есть то самопожертвование на кресте - от ваших демонических рук! Это и есть та кровь, пролитая на землю, для ее очищения!


Говоря о маргинальности, оппозиционности как основополагающей черте новых религиозных движений, социолог Т.А. Бажан отмечает разницу в формах маргинализации сектантов в дореволюционной России и России конца XX в. В первой ситуации секты притягивали к себе уже маргинализованные элементы из самых разных социальных слоев, от аристократии до беглых. Вторая ситуация объясняется маргинальным статусом самой сектантской (если не сказать шире - религиозной) сферы, обусловленной политико-правовыми особенностями. Современные религиозные субкультуры, таким образом, ориентированы не на маргиналов, а на адаптированных членов общества, которые маргинализуются уже внутри субкультуры. В целом, отчуждение от социума, в каких бы формах оно ни проявлялось, для самих представителей рассматриваемых субкультур выполняет функции, напрямую связанные с их эсхатологическим мировоззрением: это и способ выживания в гибнущем мире, и цена, которую приходится платить за спасение.

Рефлексии представителей эсхатологических субкультур о самих себе позволяют говорить о лиминальном характере их самовосприятия. Запреты и ограничения всегда сопутствуют «обрядам перехода»; перед концом света в состоянии перехода оказывается весь мир. Избранные также находятся в этом состоянии, это переход из мирского состояния в сакральное, поскольку будущее царство справедливости утверждается непосредственно ими и для них самих. В. Тэрнер называет воздержание, изоляцию и состояние униженности в числе обязательных черт лиминальной общности (коммунитас). Другие черты коммунитас, упоминаемые Тэрнером, также могут проявляться, хотя и не столь явно, и нередко в инверсированной форме. Так, например, анонимность в одном случае выражает отказ от мирского, от безбожного государства (отрицание своих имен ранними юсмалианами, метафорическая анонимность в тексте основателя БЦ):


Не подписывать никаких бумаг, не отвечать об имени: «На Небесах этого нет». Ваше имя - «Я юсмалианин».


Я - Христов, Христов по профессии и по карточке, по имени и отчеству, убогий странник Господень, неприкаянный в мире сем.


В другом случае анонимностью наделяется внешний мир, поддавшийся на уловки антихриста (ср. прихрамовый концепт «обезличивания» с помощью пластиковых карточек или заменяющего имя ИНН). Вероятно, здесь мы имеем дело с культурным механизмом проективной инверсии.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Рациональное и эмоциональное в художественной мотивации поведения героев Ф.М. Достоевского
«Курсив мой» Н. Берберовой: эссеизация автобиографии и осознание себя во времени
Типология и индивидуальные формы выражения жанровой модификации литературного портрета
Взаимодействие поэзии и прозы в новеллистике В. Набокова
Полемический подтекст романа Ф.М. Достоевского «Бедные люди»
Вернуться к списку публикаций