2012-08-12 20:35:25
ГлавнаяЛитература — Мемуаристика как метажанр



Мемуаристика как метажанр


Для литературы русского зарубежья период 1920-1930-х годов - время яркого расцвета воспоминаний.

Мемуаристика по целому ряду причин, о которых мы скажем ниже, заняла ведущее место в эмигрантской литературе, в связи с чем наше обращение к этой теме кажется несомненно актуальным.

Авторами мемуарных произведений были люди, пережившие две войны - Первую мировую и Гражданскую, три революции, уцелевшие после террора и голода и вынужденные стать эмигрантами.

Главным мотивом воспоминаний неизбежно была ностальгическая память об утраченной России. «Одним из слов, непрестанно звучавших в среде русской эмиграции, было слово «память»». По словам Георгия Адамовича, «литература в эмиграции опирается не на Россию, а только на воспоминания о ней». Поэтому ностальгия, как заметила Н. Степанова, «стала одним из ведущих психолого-мировоззренческих начал, синтезирующих общую концепцию произведений».

Обрести Россию, «потерянный рай», было невозможно, боль потери была велика, и чувство любви к родине стало обостренным. М. Слоним передал общее для эмигрантов настроение, выраженное в словах: «Рассеянные по всем странам мира, лишенные родины физической, мы с тем большей любовью влечемся к нашей духовной родине, которой никто у нас отнять не может». «Любовь к Родине от неутоленности делалась манией», поглощала почти все внимание писателей и становилась главным героем повествования. Не случайно мемуары «можно назвать одним из самых эмоциональных жанров в мировом литературном процессе».

В XX веке мемуаристика развивалась особенно активно благодаря, очевидно, нескольким причинам.

Притягательность и популярность мемуаров можно объяснить необыкновенной их гибкостью и свободой в выражении мыслей, развившихся из-за отсутствия четких канонов и правил на протяжении всей истории мемуаристики. «Экспериментальная смелость и широта, непринужденное и интимное отношение к читателю» возможны в мемуаристике только благодаря ее «ускользанию от правил», по замечанию Л. Гинзбург.

Б. Эйхенбаум в литературном очерке 1924 года «В поисках жанра» отметил в литературе тенденцию «тяги к чистому повествованию» - к рассказыванию отдельных сцен, к воспоминаниям, к эпистолярным жанрам. М. Гофман в 1957 году в парижском журнале «Возрождение» писал уже об оформившейся новой манере отталкиваться от беллетристики, от законченного обрамленного сюжета рассказа к свободному высказыванию себя.

«Коренной причиной развития мемуарного жанра» Б. Литвак считает убыстрение хода истории, которое создавало «чрезвычайно выгодные мемуарные условия»: «еще не успели состариться, а уже прожиты века», как говорил М. Осоргин.

Именно к XX веку автобиографическое начало, «составляющее как бы стержень, магистральную линию развития любой мемуарной культуры национального масштаба», ярко проявило себя и заняло доминирующие позиции, являясь глобальной тенденцией развития культуры всего мира. Иными словами, если до XX века личность была в центре повествования только в гениальных произведениях Ж.-Ж. Руссо и А. Герцена, то в XX веке - это уже не тенденция, а доминирующее направление развития. В мемуарной литературе - исповедях, воспоминаниях, автобиографиях - личность автора проявляется наиболее полно и открыто. Об этом пишет Л. Гинзбург: «Литература воспоминаний, автобиографий, исповедей и мыслей ведет прямой разговор о человеке. Она подобна поэзии открытым и настойчивым присутствием автора».

Если подходить к мемуаристике со стороны исторической, то здесь исследователями однозначно признается, что мемуаристика содержит в себе свидетельства большого исторического значения. До XX века мемуары носили преимущественно описательный, информативный характер, являясь, образно говоря, частными летописями, представляя жизнь эпохи «в лицах». По определению известного исследователя русской мемуарной литературы А. Тартаковского, мемуаристика является носителем «исторической памяти» народа и одновременно — выражением «жизненного опыта» и «истории становления личностного самосознания» человека, пишущего мемуары.

Очевидна тенденция неуклонного сближения мемуаров с художественной литературой. Об этом настойчиво пишет Л. Гинзбург. Особенно это наглядно проявилось в XIX и начале XX века. Мемуары перестают быть только историческими источниками, собранием всякого рода фактического материала, так как они с помощью эстетической организованности - «отбора и творческого сочетания элементов, отраженных и преображенных словом» - создают собственную картину мира. Увиденным и описанным в ней является только то, что попало в световой круг Я. Историческая деталь в мемуарах перестает быть только фактом, но становится художественным образом, символом, «единичным знаком обобщений».

Образы, совершенствуясь от эпохи к эпохе, все более настойчиво входят в литературную систему. Эстетическая структурность присуща документальной литературе, и именно она делает ее «литературой как явлением искусства». К тому же в мемуарах, как и в художественном произведении, «возможна любая степень обобщения, типизации, психологического проникновения в душевный мир человека».

Для исследователей 1990-х данная тенденция сближения мемуаров с художественной литературой становится очевидной и бесспорной. Они настаивают на том, что «мемуаристика должна быть выделена в особое направление повествовательной прозы».

В этом отечественное литературоведение сходно с русской зарубежной критикой. Глеб Струве подчеркивал, что «едва ли не самым ценным вкладом в общую сокровищницу русской литературы должны будут быть признаны формы неохудожественной литературы - критика, эссеистика, философская проза, высокая публицистика и мемуарная литература». Это богатство требует своего исследования.

В изучении мемуарных произведений нас интересует жанровый аспект, так как проблема жанровой специфики мемуарной литературы оказалась особенно актуальной.

Но прежде необходимо определиться с самим понятием жанра, имеющим в современном литературоведении полемический характер. Оно требует особого внимания к себе, обязывая к теоретическому акценту в исследовании литературных явлений.

«Вопрос о жанре ... в высшей степени важен, потому что речь идет о познавательном качестве произведения, о принципе отражения, преломления в нем действительности», - отмечает Л. Гинзбург. Таким образом, определить жанровую форму произведения - значит понять специфику творческого постижения действительности художником и увидеть своеобразие его мировосприятия.

В определении категории жанра противостоят друг другу два подхода. Типологическая концепция жанра (Г. Поспелов, В. Кожинов и др.) рассматривает жанр как «тип произведения, образование исторически устойчивое, твердое, проходящее через века». При таком рассмотрении в жанре акцентируется его устойчивость, нормативность. Другая концепция (Ю. Тынянов, Д. Лихачев, Ю. Стенник и др.) рассматривает жанр как конкретно-историческое явление, подчеркивая, наоборот, подвижность и изменчивость жанра: «Жанр не постоянная, неподвижная система... Самые признаки жанра эволюционируют».

Обе концепции, по сути, абсолютизируют один признак - либо устойчивость, либо изменчивость жанра, создавая, по сути, одномерные жанровые классификации. Между тем, очевидно, что жанр сохраняет в себе и стабильность, и подвижность, и потому оба подхода не должны быть альтернативой друг другу.

В разработке проблемы жанра литературоведы считают главным поиски особенностей литературного произведения, которые являются «собственно жанровыми», по высказыванию Г. Поспелова. Жанрообразующий компонент произведения Г. Поспелов находит только в его содержательном плане - в жанровой проблематике. Весь жанровый состав литературы классифицируется по принципу принадлежности к мифологической, национально-исторической, нравоописательной (этологической) и романической проблематике. В результате в одной жанровой группе оказываются произведения разных литературных родов и сближаются произведения, совершенно разные по жанровой форме. «Борис Годунов», «Капитанская дочка» и «Медный всадник» Пушкина рассматриваются как явления одной жанровой группы - национально-исторической.

Моноцентрическая концепция Г. Поспелова вызывает сомнения. В литературоведении довольно распространено стремление определить жанр по единственному признаку. Представители формальной школы считают ведущим жанровым параметром структуру произведения. Например, американский ученый П. Хернади делает акцент на пространственной и временной организации текста. Ф. Штанцель абсолютизирует речевую сторону произведения.

В основе жанровой теории М. Бахтина лежит иной подход - полицентрический подход, при котором жанрообразующими являются и аспекты содержания (предмет, проблематика, «понимание действительности»), и структура произведения (пространственно-временная, речевая и др.).

Таким «синтетическим» подходом к изучению жанра отличаются современные жанровые теории Н. Лейдермана, Н. Копыстянской и других. Для них характерно преодоление изоляции формы от содержания, сочетание типологического и конкретно-исторического подходов. «Закон жанра характеризует устойчивую связь между содержанием и формой». «Жанр - это взаимодействие и взаимообусловленность содержательных и формальных компонентов», - подчеркивает Н. Копыстянская и добавляет, что жанр - «не комбинация элементов содержания и форм, не статический их набор или сложение, - а органическое взаимопроникновение и их взаимоподчинение, динамическая соотнесенность и интеграция».

Л. Чернец дает следующее определение жанра: «Одна из специфических функций жанра в том, что он призван дать хоть и формализованное, но целостное представление о произведении. Жанр ...подразумевает целый набор признаков, имеет, так сказать, синкретическую природу».

Н. Лейдерман в определении жанра доминантой выделяет его функцию: «Именно жанровая структура организует произведение в художественный образ жизни (мирообраз), воплощающий эстетическую концепцию действительности».

Взгляд на литературное произведение как на целостность, носителем которой в известной мере является и жанр, - это несомненное завоевание современного литературоведения.

Н. Великая обращает внимание на то, что в жанре «степень активности, жанрообразующая сила компонентов, их участие в организации жанровой структуры различны», поэтому «сложность заключается в том, чтобы найти доминирующие, приобретающие в данном жанре активность компоненты, увидеть их связь». Задача «найти опорные жанровые составляющие, которые при всей подвижности жанра образуют его относительную устойчивость», увидеть повторяемость признаков, свойственных жанровому типу, соотносится в работе Н. Великой с теорией А. Эсалнек и Н. Лейдермана.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Литературная критика В.С. Соловьева
Автобиография как жанровая модификация мемуаристики: канон и жанровые вариации
Эсхатологическое восприятие пространства
Внутренний мир пьес Н.В. Гоголя как литературоведческая проблема
Идеологическое содержание истории благодеяния «его превосходительства» в контексте романа «Бедные люди»
Вернуться к списку публикаций