2012-08-12 20:31:35
ГлавнаяЛитература — Типология и индивидуальные формы выражения жанровой модификации литературного портрета



Типология и индивидуальные формы выражения жанровой модификации литературного портрета


Интерпретация жанровой формы произведения начинается с его заглавия, которое является важнейшим компонентом текста. Некоторые воспоминания, посвященные современникам, можно отличить от других произведений мемуаристики, уже только прочитав заглавия произведений или их оглавление. «Мой лунный друг. О Блоке», «Одержимый. О Брюсове», «Задумчивый странник. О Розанове» и другие портреты составляют сборник «Живые лица» З. Гиппиус. «Бердяев», «Александр Бенуа», «Андрей Белый» - это главы книги Б. Зайцева «Далекое». В «Некрополь» В. Ходасевича входят главы «Брюсов», «Андрей Белый», «Муни», «Гумилев и Блок»... Подобная номинация глав произведений, конечно, не является обязательной, но показательна.

Перечисленные произведения мы относим к такой жанровой модификации мемуаристики, как литературный портрет, который является «активной, распространенной и продуктивной формой», по замечанию О. Марковой.

Литературный портрет - это «самостоятельный жанр, дающий художественную целостную характеристику реального человека в его индивидуально-неповторимом, живом облике».

О возникновении жанра литературного портрета и истории его развития пишут, например, Л. Гинзбург (1975), О. Кашпур (1995), А. Яркова (2002).

Расцвет жанра начался на рубеже XIX-XX веков, эта тенденция продолжилась в литературе XX века - как советской, так и русской зарубежной. В 20-30-е годы XX века литературный портрет как модификация мемуаристики «становится заметным явлением литературного процесса».

Изучение литературного портрета в отечественной науке началось на конкретном историко-литературном материале, прежде всего на материале творчества М. Горького. Основные проблемы изучения портрета как жанра были намечены в статье Е. Тагера (1960) и развиты В. Бараховым (1960), В. Гречневым (1964). Обобщающие работы, затрагивающие специфику жанра, принадлежат Б. Галанову (1974), В. Барахову (1985), О. Марковой (1990), О. Кашпур (1995), А. Ярковой (2002). Можно сказать, что литературный портрет изучен достаточно основательно, охарактеризованы его жанровые признаки, описаны элементы структуры.

Но литературный портрет как модификация мемуаристики изучен еще недостаточно. Хотя многие исследователи признают, что литературный портрет - это «самостоятельный жанр мемуарной литературы», «один из жанров мемуарной литературы», хотя в целом обозначены типологические свойства «мемуарного портрета», все же на практике жанровая номинация произведений, являющихся по сути мемуарными литературными портретами, вызывает затруднения, что мы показывали во введении и подтвердим на примере конкретных произведений.

(Оговоримся, что вместо термина «жанровые модификации мемуаристики» мы будем использовать «жанр» как более экономный и как равнозначный в рамках данного повествования).

Необходимо четко обозначить канон литературного портрета как модификации мемуаристики, чтобы далее выявить индивидуально-авторское своеобразие произведений.

О. Маркова в диссертационном исследовании «Современный литературный портрет: Типология и поэтика жанра» определяет «общие принципы портретирования в мемуарном портрете». Это ««установка на подлинность», ретроспективность в осмыслении личности и эпохи, открытость авторских оценок, опора на личные впечатления автора, ...портретируемый дается на фоне эпохи, ...в сопряжении с «другими» героями книги».

О. Кашпур в работе «Жанр литературного портрета в творчестве Б. Зайцева» выделяет «специфические черты литературного портрета как особого жанра мемуаристики», но обозначенные свойства являются, на наш взгляд, характерными для литературного портрета в целом и не подчеркивают «воспоминательную» природу мемуарного портрета. Так, исследователь определяет объект изображения (реально существовавший человек), задачу автора портрета («максимально точно воспроизвести черты реального облика прототипа»), а также то, что «портрет заключает в себе субъективные представления автора» и домысливание внутренних черт героя.

Проблеме внешнего сходства в литературном портрете соответствует проблема мемуарной или исторической точности. Принцип портретности рождается из особенностей реалистической типизации, то есть такого художественного обобщения, которое неотделимо от индивидуализированного изображения человека

Во многих мемуарах можно найти немало портретов и зарисовок. Но они не имеют своего отдельного жанрового статуса, а включаются как элемент текста в общее описание миновавшего, являясь лишь деталью картины и оживляя ее лицами - современниками автора.

О. Маркова в связи с этим выделяет две разновидности мемуарного портрета по структурной организованности - «связанный», «несвободный» портрет как часть большого мемуарного повествования и как самостоятельное «свободное» жанровое образование. На наш взгляд, предложенная исследователем типология не учитывает, что задача автора литературного портрета - «максимально точно воспроизвести черты реального облика прототипа», как мы уже цитировали выше.

Предмет повествования в литературном портрете — другие люди, современники мемуариста. «Литературный портрет синтетически обобщает все знания о конкретном человеке, включая его биографию, произведения (если речь идет о писателе), отношение к нему современников, а также отношение автора», - пишет А. Яркова.

И в литературном портрете, и - шире - во всей мемуарной литературе, характер портретируемого лица является «фактом такого же художественного значения, как в романе, потому что он также является своего рода творческим построением». Отличие стратегии автора в литературном портрете от романистики заключается в том, что автор воссоздает характер героя вне вымысла. Он воспроизводит свои впечатления, свое видение поступков, психических особенностей, отражает тип поведения личности, конкретные ситуации жизни, не вкладывая в изображение какие-либо свои творчески вымышленные детали.

Одновременно с описанием особенных черт характера героя автор стремится выделить комплекс типических качеств, которые поднимут личность до ясно обрисованного типа, в котором сконцентрированы важные свойства времени. Таким образом, литературные портреты в лучшем своем виде - это представление и познание эпохи «в лицах».

«Герой» максимально близок реальному историческому лицу, но автор еще и размышляет над изображаемой личностью, не просто наблюдает, а вглядывается, пристально рассматривает объект, который анализирует. Как замечает А. Яркова, «автор - активное начало, он ставит задачу не просто объективно изобразить человека, но изучить его, понять сущность личности». Понимание особенностей характера героя, вдумчивое проникновение в его мировоззрение, активная авторская интерпретация героя и всего материала конструируют жанр литературного портрета.

Компонент анализа, присущий жанру литературного портрета, представляет такой жанрообразующий фактор, как «понимание действительности», по М. Бахтину, или «формула мира», по Н. Лейдерману.

В мемуаристике вообще, и в литературных портретах в частности, присутствует субъективный элемент - даже когда воспоминания посвящены другим лицам. Автор в любом случае ведет рассказ через призму своего индивидуального восприятия. Следовательно, «авторская субъективность предстает неотъемлемой чертой любых мемуаров», так как мемуарист «стремится обозначить радиус своего кругозора, хронику встреч, личные ретроспективные настроения, так или иначе оправдать отбор запомнившихся эпизодов».

Неизбежная авторская субъективность привносит в литературный портрет оттенок незавершенности характера: мемуаристу трудно создать законченную целостность характера своего современника. И хотя автор издалека, из своего времени знает «ближайшие и отдаленные последствия», по замечанию А. Тартаковского, он не ставит перед собой задачи исчерпывающе нарисовать характер, как сделал бы это романист, которому о герое все известно и который создает его, опираясь на свое воображение.

Концептуальное, вдумчивое проникновение в портретируемую личность, постижение образа в его целостности, глубокое видение характера героя автором, мера обобщения выступает, таким образом, доминирующим фактором, показателем жанра литературного портрета, отличающегося от других модификаций мемуаристики, для которых характерна эскизность портретных зарисовок, беглость их интерпретации.

Для того чтобы точнее определить канон литературного портрета, необходимо разграничить понятия авторского начала и субъективности. В авторское начало входит все то, что вообще являет собой сознание автора: это мироощущение, система взглядов - политических, философских, нравственных и других. Субъективность же входит в поле авторского начала одним из его компонентов - как непосредственная личностная оценка тех или иных событий, как особая интонация, сопровождающая видение жизни.

Литературному портрету изначально свойственна свободная композиция и отсутствие жесткого сюжета, которые дают возможность легко переходить от одной детали к другой. Отсюда мозаичность и фрагментарность, благодаря которым образ человека предстает в самых разнообразных аспектах и лабиринтах связи с миром. Выстраивание сюжета, нахождение причинно-следственных связок и переходов заметно бы связало мемуариста и воспрепятствовало бы легкости изложения. Однако вполне возможны элементы сюжетики в подаче отдельных эпизодов встречи, и разнородные детали, сцены, характеризующие одного героя, только на первый взгляд представляют мозаику. На самом деле составляющие описательные и динамически изобразительные элементы образуют целостное пространство портрета со своей внутренней логикой, подчиненной общему замыслу портретиста.

В литературном портрете автор постигает целое через отдельное, частное, индивидуально-личное, то есть идет индуктивным путем познания - от фактов к некоторому общему утверждению. Эта традиция ведется от Плутарха, заметившего: «Часто какой-нибудь ничтожный поступок, слово или шутка лучше обнаруживают характер человека, чем битвы, ...руководство огромными армиями и осады городов».

Античная традиция оказалась настолько жизнеспособной, что и в XVIII веке Ж.-Ж. Руссо восхищается манерой портретирования, созданной Плутархом: «Плутарх превосходен именно в этих подробностях... Он с неподражаемым изяществом рисует великих людей в маленьких вещах; и так удачно выбирает эти мелочные черты, что нередко ему достаточно одного слова, улыбки, жеста, чтобы охарактеризовать своего героя».

XX веку так же свойственна эта традиция. «В жизни настоящего человека нет мелочей», - утверждал К. Паустовский, мастер находить в «мелочах» красоту непознанного, «малые капли воды, в которых отражается солнце». Удачно найденные бытовые мелочи добавляют литературному портрету убедительность и достоверность, физическую ощутимость, так как без них контуры лица не получили бы живого наполнения и остались бы силуэтами. Поэтому подробности приобретают функцию значимой художественной детали. Не случайно А. Герцен дорожил теми «мелочами, без которых лица перестают быть живыми и остаются в памяти крупными очерками, профилями».


Кириллова Екатерина Леонидовна







Интересное:


«Курсив мой» Н. Берберовой: эссеизация автобиографии и осознание себя во времени
Диалог В. Брюсова и М. Волошина о современниках
Отвечающая природа образа: Наташа Ростова
Значение истории Горшкова в сюжетно-смысловой структуре романа «Бедные люди»
Взаимодействие поэзии и прозы в новеллистике В. Набокова
Вернуться к списку публикаций