2012-08-12 20:27:02
ГлавнаяЛитература — Мемуаристика как метажанр и ее жанровые модификации



Мемуаристика как метажанр и ее жанровые модификации


Мемуарная литература представляет собой интереснейший и самобытный тип словесного творчества. К изучению самых разных ее аспектов обращается все больше и больше исследователей как у нас, так и за рубежом. Проза писателей русского зарубежья первой волны остается пока достаточно новым предметом исследования для отечественного литературоведения. Наиболее исследованы проблемы поэтики того или иного писателя, затрагивающие вопросы стилевого своеобразия автора в некоторых случаях и на примере его мемуарных произведений.

Актуальность исследования мемуаристики обусловлена несколькими факторами. Именно в мемуарном произведении автор может свободно выразить себя, не прибегая к иносказаниям. Самораскрытие в реальном времени необыкновенно притягательно. Усложнившаяся во много крат психологическая и мировоззренческая картина мира каждой личности требует саморефлексии, письменное выражение которой в мемуаристике наиболее эффективно. Тенденция к самовыражению определила также то, что, по-видимому, хроника, которой свойственна «безличная» манера «летописца» наблюдаемых событий, оказывается не столь востребованной. Произведения приобретают феноменологический акцент. Авторы все пропускают через себя и не могут самоустраниться, отказаться от самонаблюдения, от субъективности.

Интроспекция выдающихся людей, писателей, мастеров слова обладает огромной силой воздействия на читателя. Проникновенность и «невыдуманность» авторского слова наряду с использованием художественных средств обусловили большую притягательность мемуаристики. С другой стороны, мемуаристике издавна присуща экспериментальная смелость и широта. Отсутствие жестких норм, диктующих способ организации произведения как эстетического целого, позволяет свободно выражать себя.

Анализ критической литературы показал, что из всего литературного наследия русского зарубежья мемуаристика оказалась наименее исследованным пластом. В сфере жанровых определений мемуаристики возникает множество обозначений, теоретическая обоснованность которых отсутствует, не существует единой разработанной теоретической концепции, что объясняется отсутствием единой системы жанровых классификаций.

В изучении жанрового аспекта мемуаристики были определены основные ориентиры в теории жанра. Жанр был рассмотрен, с учетом полицентрической системы, как единство содержательной сущности произведения и комплекса формальных признаков.

Двухуровневая система жанра позволила выявить повторяющиеся признаки, создающие устойчивое жанровое ядро («типология первого уровня»), и вариативные, изменчивые, составляющие «лицо» жанровых модификаций («второй жанровый уровень»).

В качестве первого жанрового уровня мы определили мемуаристику как метажанр и в качестве второго - жанровые модификации. Жанрообразующими доминантами первого уровня являются память и субъективный тип видения жизненных явлений. Жанрообразующими факторами второго уровня - объем содержательных компонентов, начиная от предмета, и структура произведения.

Метажанр мы определяем, опираясь на исследования отечественных ученых, как теоретические общие принципы, присущие ряду родственных жанров, проявляющиеся при сопоставлении их в диахроническом аспекте, «в удаленной перспективе».

Мемуаристика как метажанр характеризуется тремя признаками.

Память — предмет и необходимый и специфический инструмент воссоздания исторической действительности в мемуарах. Избирательность памяти в отборе событий прошлого создает неповторимое своеобразие мемуарного произведения. Память, неразрывно связанная с личностью автора, таким образом, является предметом повествования, который мы выделяем в качестве жанрообразующей доминанты, характеризующей ядро мемуаристики как метажанра.

Личностное начало, или субъективный характер повествования (другими словами, видение мира, «формула мира», по Н. Лейдерману), также выступает в мемуаристике одной из жанрообразующих доминант, характеризующих суть мемуаристики как метажанра. Индивидуальный характер повествования о прошлом ценен своей неповторимостью и индивидуальностью, что по большей части обусловливает интерес читателей к мемуарной прозе.

Ретроспективность в мемуарном произведении придает информации завершенный вид. Преднамеренность при создании ретроспективного произведения сближает мемуаристику с художественным началом.

Итак, опираясь на проведенный анализ теоретических положений, можно подытожить, что мемуаристика - это «невымышленная» проза с ярко выраженным субъективным мотивом, в которой писатель в первую очередь обращается к своей памяти, создавая ретроспективную картину жизни.

Таким образом, память как предмет изображения и субъективность - те сущностные жанровые доминанты, которые характеризуют мемуаристику как метажанр.

Мы определили типологию жанровых модификаций, относящихся к мемуаристике как метажанру, выявили их жанровое своеобразие, обратившись к поэтике произведений.

Типология жанровых модификаций определяется нами прежде всего по предмету повествования, который выступает главным жанрообразующим компонентом. Каждой жанровой модификации свойствен свой предмет: история собственной жизни, история души — чувств, мыслей, эволюция идей мемуариста, история современников, какими их запомнил мемуарист, образ исторического времени. Несмотря на различие предмета, легко выделяется общая доминанта - это память, отзвучавшее время. Любая тема, взятая на рассмотрение автором в жанровой модификации, - о себе, других, о времени - неизбежно включается в пространство «былого», которое живо в памяти пишущего.

Мы подвергли анализу «Живые лица» З. Гиппиус, «Некрополь» В. Ходасевича, «На берегах Невы» и «На берегах Сены» И. Одоевцевой, которые иллюстрируют такую модификацию мемуаристики, как литературный портрет. «Курсив мой» Н. Берберовой и «Самопознание» Н. Бердяева мы относим к автобиографии как жанровой модификации мемуаристики.

Конкретному анализу произведений предшествуют теоретический аспект выявления признаков жанровой типологии.

Предмет повествования в литературном портрете - «другой», другие люди, т.е. современники мемуариста. Литературный портрет синтетически обобщает знания о конкретном человеке, отношение к нему современников и самого автора.

В литературных портретах неизбежно присутствует субъективный элемент. Автор всегда ведет рассказ, отталкиваясь от своего индивидуального восприятия. Авторская субъективность предстает неотъемлемой чертой любых мемуаров, так как мемуарист стремится не только обозначить радиус своего кругозора, хронику встреч, личные ретроспективные настроения, но и оправдать отбор запомнившихся эпизодов, провести их собственный анализ.

Литературный портрет с точки зрения структурообразующих особенностей отличается свободной композицией, отсутствием жесткого сюжета, мозаичностью и фрагментарностью.

Автор литературных портретов преследует цель обобщить образы своих героев, стремится выделить комплекс типических качеств. Литературный портрет всегда ретроспективен, и современники, являющиеся героями литературных портретов, - это образ прошлого, которое ушло.

Литературные портреты - это не только познание эпохи «в лицах», но и результат размышления автора над изображаемой личностью.

Произведение З. Гиппиус «Живые лица» мы относим к мемуаристике как метажанру и литературному портрету как жанровой модификации. Своеобразие «Живых лиц» мы видим в том, что З. Гиппиус подчеркнуто акцентирует наше внимание на достоверности, почти фактографической точности своего произведения, насыщает повествование деталями, которые определяют хронотоп произведения. Тем самым мемуаристка подчеркивает объективно-описательную сторону мемуаров.

Между тем компонент субъективизма, личностного отношения, отраженного в анализе, размышлениях З. Гиппиус над своими героями очень силен. В этом мы видим ярко выраженное несоответствие заявляемого писательницей принципа изображения и реального результата, воплощенного в художественной ткани произведения. З. Гиппиус не просто передает то, что «видит собственными глазами». В ее мемуарных портретах именно личностное, субъективное видение выступает на первый план, представляя индивидуально-авторские образы героев, ее современников. В результате в портретах, в совокупности составляющих целое «Живых лиц», очень ясно проглядывает собственное лицо З. Гиппиус, которая обладает наблюдательностью и проницательностью, благодаря которым ей удается понять то, что часто недоступно пониманию «других», в том числе самих героев портрета. Однако З. Гиппиус переоценивает свою восприимчивость, слишком доверяет ей, не замечая, как искажает она облик героя, подвергая его личностной экзекуции, и это также характеризует ее автообраз.

В «Живых лицах» очевиден компонент эссе, но именно обращение к памяти и субъективная трактовка образов современников позволяют отнести произведение к мемуаристике как метажанру.

Из жанрообразующих признаков литературного портрета доминирующим мы полагаем предмет портрета - образ «другого» и компонент размышления автора над портретируемой личностью.

Литературные портреты «Некрополя» В. Ходасевича «выросли» из такой модификации мемуаристики, как мемуарный некролог. В отношении структуры и поэтики портрет и некролог оказываются сходными: некролог является откликом на смерть героя и подводит итог его жизни и творчеству, при этом автор прибегает к ретроспекции; ему присущи активный авторский голос, субъективность оценок. Мемуарный некролог мы рассматриваем как разновидность литературного портрета, являющегося жанровой модификацией мемуаристики.

Рисуя портрет героя, автор сплетает в единый комплекс биографические сведения, моральные, мировоззренческие качества портретируемой личности, а также литературоведческие суждения о произведениях, написанных героем. При этом В. Ходасевич использует принцип реконструкции, то есть рассматривает литературные произведения героя наравне с фактами реальной жизни героя, видя в них производную величину от внутренних мотивов, приведших к тому или иному действию.

Принцип отбора фактического материала (избегать косвенных сведений и слухов и доверять только проверенной информации) обусловил достоверность и правдивость образов «Некрополя», что отмечают и современники автора, и критики.

В. Ходасевич стремится сказать правду об эпохе и людях. Очерк о «духе эпохи», вплетенный в канву портрета Нины Петровской, но в содержательном плане относящийся ко всему «Некрополю», раскрывает главную (в контексте книги) идею символистов - «найти сплав жизни и творчества».

В «Некрополе» В. Ходасевич показал, как «дух эпохи» повлиял на героев, как трагично отпечаталось время на их судьбах. Портреты передают, как проживалась жизнь героями, воплощаясь в конкретных деталях - разговорах, поступках, стихах, письмах. В неповторимой судьбе каждой личности отпечаталось Время. Таким образом, В. Ходасевич из жанрообразующих признаков литературного портрета доминирующим выделил принцип типизации, обобщения, возведения образов портретируемых личностей до типов - «героев времени».

Дилогию И. Одоевцевой «На берегах Невы» и «На берегах Сены», принадлежащую мемуаристике как метажанру, мы также относим к литературному портрету, точнее - к его разновидности - литературным силуэтам.

В цикле И. Одоевцевой доминирует описательный компонент над аналитическим - мемуаристка только фиксирует то, чему была свидетелем. Все высказываемые ею суждения, касающиеся натуры, характеров, очевидны, она не претендует на собственную интерпретацию образа героя. Портреты И. Одоевцевой — это силуэты с речевой, внешней характеристикой героев, деталями взаимоотношений с другими людьми. И. Одоевцева передает впечатления, эмоции. Воспоминания для нее - это не сожаления о давно ушедшем, а выражение любви к своим героям.

Автобиография, считаем мы, принадлежит мемуаристике как метажанру, хотя против этого возражает Н. Берберова, относя мемуаристику к повествованию «о других». Предметом изображения в автобиографической прозе является не «другой», не былое, а само «Я» автора, становление его внутреннего мира, формирование индивидуальной личности.

Именно по такому жанрообразующему признаку, как предмет повествования, мы соотносим автобиографию и литературные портреты.

Автобиография - это всегда повествование о себе. Но акцент может быть сделан автором на внутренней жизни - «история души» - или на внешних связях с миром. Вне зависимости от акцентов, в автобиографии личность формирует представление о самой себе. Автобиография - это важнейший способ саморефлексии.

История становления своей личности, взятая в контексте разнообразных связей с миром, - это предмет изображения в автобиографии Н. Берберовой «Курсив мой».

«Курсив мой» - мемуары воспитания. Только при условии ретроспекции возможна восходящая линия «узнавания себя и делания себя». Для Н. Берберовой «Курсив мой» не мемуары, которые она связывает с воспоминаниями о других, а книга о себе, о саморазвитии, осмыслении себя во времени. Цель саморазвития — это свобода, которую можно все-таки обрести в «этом несвободном мире» путем творческой реализации всех возможностей.

Н. Берберова воспринимает мир как единое информационное пространство, подчиняющееся тенденциям глобализации и интернационализации. В центре картины мира Н. Берберовой находится динамичное Я мемуаристки, развивающее себя во времени и преломляющее сквозь себя восприятие динамики мира. Это обусловливает то, что образность Н. Берберовой вплотную соприкасается с раздумьем, мыслью, идеей. По М. Эпштейну, это сочетание можно назвать эссемами - то есть сращиванием образа и понятия на основе ярко выраженного личностного начала.

М. Эпштейн утверждает, что эссе, которое направлено на самораскрытие и самоопределение индивидуальности, в XX веке укрепило свои позиции. Происходит эссеизация не только всех литературных жанров, но и самого мышления, которое осмысляет мир на основе своего самоосознания.

Таким образом, «Курсив мой» принадлежит одновременно двум метажанрам - мемуаристике и эссе.

Если в автобиографии мемуарист делает акцент на «внутренней истории души», то текст можно назвать «автопсихологическим», по предложенной Л. Гинзбург типологии.

В «Самопознании» для Н. Бердяева значима и первостепенна история его души, частная жизнь, точнее - жизнь как динамика сознания. Это философская автобиография. Н. Бердяев не описывает, как, например, И. Одоевцева, встречи, эпизоды жизни. Он — философ, и в его произведении первоочередным является компонент размышления. Философское осознание себя Н. Бердяев понимает как творческий акт, совершаемый в мгновение настоящего, тем самым актуализируется эпизод или идея прошлого для самосознания в настоящем. Таким образом, преодолевается зависимость от времени и самопознание совершается во времени идеальном, то есть вне времени — в вечности.

«Самопознание» тоже принадлежит двум метажанрам одновременно - мемуаристике и эссе. И является особой прозой - философской. Процесс самопознания является, таким образом, не просто интроспекцией, но экзистенциальным прозрением, освобождающим личность от временного и обращающего ее к всеобщности и вечности. Как пишет Н. Бердяев, «Я решаюсь заняться собой не только потому, что испытываю потребность себя выразить..., но и потому, что это может способствовать постановке и решению проблем человека и человеческой судьбы, а также пониманию нашей эпохи».

На современном этапе перед отечественным литературоведением стоит задача синтезировать знания о литературе русского зарубежья и литературе метрополии. Цели нашего диссертационного исследования заключались в том, чтобы, уточнив для себя опорные позиции в теории жанра, разработать теорию мемуаристики как метажанра и провести анализ наиболее существенных ее жанровых модификаций — литературного портрета и автобиографии, определив тем самым перспективы дальнейшего исследования мемуаристики русского зарубежья.

Поле исследования необычайно широко, в какой-то мере оно вспахано. Мы исключили из своего анализа мемуарную прозу Б. Зайцева, так как появилась интересная работа А. Ярковой.

Нас интересовала художественная документалистика, мемуарные произведения В. Набокова, А. Ремизова, М. Осоргина, И. Шмелева, исследовательскую литературу о которых мы рассмотрели, но из-за ограниченного объема диссертации не включили эти произведения в свой анализ. Перспектива их исследования, как нам кажется, подтверждает, что конкретные жанровые модификации этих произведений, при всем их своеобразии (а их надо конкретно определить), относятся к метажанру мемуаристики и эссе, создавая мемуарную эссеистику и подтверждая мысль о тенденции эссеизации художественного мышления, характеризующей наиболее плодотворные поиски современного литературного процесса.


Кириллова Екатерина Леонидовна







Интересное:


Монархическая утопия в эсхатологии
Эсхатология как герменевтика
О двух особенностях лирики Бродского
Эсхатологическое восприятие пространства
Герои и автор в кругу вопросов и ответов в романе «Война и мир»
Вернуться к списку публикаций