2012-08-12 20:16:55
ГлавнаяЛитература — «Герои времени» в «Некрополе» В. Ходасевича



«Герои времени» в «Некрополе» В. Ходасевича


Обращаясь к «Некрополю» В. Ходасевича, назовем несколько тенденций в исследовательской литературе и отметим, насколько проза поэта изучена.

С одной стороны, о В. Ходасевиче, значительном поэте и критике, в отличие от многих других писателей русского зарубежья, вспоминали чаще. Еще до 1986 года его произведения публиковались в периодике, и советские литературоведы делали первые попытки осмыслить его наследие. С другой - он остался в тени как прозаик. О нем справедливо было замечено: «Никто, по- видимому, и не подозревает, что он был мастером русской прозы», как написал В. Вейдле в работе «О поэтах и поэзии».

Положение поменялось в последние десятилетия XX века, когда активно стали печататься подборки стихотворений и фрагменты произведений В. Ходасевича. Публикации сопровождали предисловия и комментарии, в которых намечался круг вопросов и проблем, связанных с его творчеством. Содержательные заметки и статьи писали такие исследователи творчества В. Ходасевича, как Н. Богомолов, С. Бочаров, М. Долинский, И. Шайтанов, С. Богатырёва, В. Перельмутер и многие другие.

Но все-таки значительную долю материалов о В. Ходасевиче составили публикации документального плана, не подвергавшиеся анализу. Это, например, переписка В. Ходасевича с Г. Адамовичем (1994), подборка высказываний самого В. Ходасевича о литературе Советской России (1996) или оценки В. Ходасевича современниками.

Конец 1990-х ознаменовался выходом Собрания сочинений в четырех томах (М., 1997) и появлением диссертационных исследований лингвиста Е. Малышевой (1997) и литературоведа Е. Петровской «Поэтика прозы В.Ф. Ходасевича» (1998).

На фоне этого о «Некрополе» говорится на удивление мало. Даже англоязычная славистика, изучая творчество В. Ходасевича на протяжении всего XX века, к «Некрополю» не обращается, концентрируясь на критическом и поэтическом наследии или биографии писателя, судя по сведениям, представленным в автореферате А. Иониной «Литература русского Зарубежья 1920-1940-х годов в оценке англоязычной славистики».

«Некрополь», явившийся в свет накануне смерти автора в 1939 году, стал итоговым произведением В. Ходасевича, в последнее десятилетие жизни поставившего крест на своих стихах, описании биографии А. Пушкина и остановившегося на прозе.

«Некрополь» сложился из очерков, написанных и напечатанных ранее: от «Брюсова» в 1924-1925 до «Горького» в 1936-1937 годах. Почти все очерки были быстрыми откликами на известие о смерти, два очерка — «Муни» и «Гумилев и Блок» - отклики на годовщины к десятилетию смерти. Преднамеренность художественного замысла В. Ходасевича отражает тот факт, что из всех написанных им некрологов, каких было много больше, автор отобрал только девять, превратив их в цикл.

Как пишет В. Ходасевич в предисловии, «Некрополь» - это «воспоминания о некоторых писателях недавнего прошлого». На протяжении всей книги В. Ходасевич неоднократно напоминает: «Я пишу воспоминания». Прошедшее является самым общим предметом повествования, и в нем В. Ходасевича привлекают люди, его современники, друзья, ушедшие из жизни к моменту написания некрологов.

Ретроспекция обеспечивает такой взгляд на события прошлого, при котором оно предстает в завершенном и целостном виде, когда можно говорить о выявлении каких-либо обобщений. О закономерностях, выделяемых В. Ходасевичем в «Некрополе», мы скажем ниже.

Активизация авторского голоса неизбежна в любом мемуарном произведении. Автор повествует о том, что входит в его поле зрения, что прошло через его личный опыт, восприятие жизни.

В. Ходасевич пишет «о себе» только в той мере, насколько нужно его «авторское всезнание» для организации текста произведения. С. Баранов полагает, что в «Некрополе» «ткань повествования естественно связывается образом «я»», не оговаривая, впрочем, долю авторского «вмешательства». О. Ткаченко считает, что присутствие В. Ходасевича в «Некрополе» «неперсонифицировано», другими словами, - имплицитно.

Мы, в свою очередь, согласны с Н. Берберовой, которая пишет: «Ходасевич говорит о себе самом лишь самое малое, самое необходимое», и находим, что перволичная позиция В. Ходасевича не является скрытой, а - наоборот - открыто выражена.

B. Ходасевич свободно использует связочные словосочетания типа «Но об этом речь впереди», «Однако, прежде чем рассказать о ней, надо коснуться того...», «Почему - я расскажу ниже», «Чтобы попутно коснуться еще некоторых происшествий, я начну несколько издалека», «Я не знаю. Думаю, что...», «Я ясно и твердо помню, что...».

Итак, «Некрополь» - это произведение, принадлежащее мемуаристике как метажанру.

Чтобы назвать жанровую модификацию «Некрополя», посмотрим, как определяют жанр произведения критики.

C. Бочаров, С. Баранов, В. Толмачев (1997), С. Боровиков (1988), называя части «Некрополя» очерками, продолжают, видимо, традицию эмигрантской критики. В. Вейдле, например, писал, что книгу составляют девять отдельных очерков. Не все исследователи продолжают эту традицию. Так, А. Соколов пишет, что «жанр» (именно в кавычках) этих «объективных свидетельств русской литературной жизни начала века» «близится к исследованию, написанному в художественно-мемуарном стиле».

Нам кажется, что определение А. Соколова не совсем точно и конкретно - в отличие от предложенных О. Ткаченко жанровых дефиниций. Исследовательница, прежде чем установить жанровую природу книги, называет их «очерками». Но далее раскрытие жанровой специфики «очерков» позволяет установить, что «большая часть из них... обладает чертами, специфическими именно для мемуаров: в них более сильно выражено лирическое начало, содержатся различные автобиографические штрихи. В других - ...преобладают черты, характерные для литературного портрета, причем в каждом из них присутствуют элементы других жанров: публицистического, критического или научного исследования».

Предложенные определения О. Ткаченко фиксируют два вида жанров - очерк и литературный портрет. Необходимо, на наш взгляд, уточнить, что «более сильное лирическое начало» не говорит о том, что «очерк» - это уже мемуары. Предметом очерка может быть любая документалистика. Литературному портрету, по В. Барахову, присуща неразрывность двух начал - автобиографического и мемуарного. При этом мемуарное обращено к особому предмету - личности «другого».

Расставим необходимые акценты. В мемуарном очерке «объектом художественного исследования являются факты, события и детали жизни автора в их полноте и многообразии, а также образ самого рассказчика, его место на фоне изображенных картин действительности» и разнообразие явлений самой действительности. В литературном портрете, повторим, жанровым объектом является личность одного из современников, чей образ планомерно выстраивается автором из разрозненных воспоминаний и впечатлений, причем автор стремится передать наиболее устойчивые, постоянные черты облика конкретного человека. Очерк же обращен к любым явлениям жизни.

О. Ткаченко, как мы уже упомянули выше, считает, что в «Некрополе» присутствуют элементы других жанров - научного, критического или публицистического исследования. В жанре литературного портрета изначально присутствует исследовательский, аналитический аспект, так как автор не просто описывает человека, но и размышляет о нем. Напомним, что В. Вейдле полагал, что В. Ходасевич писал о своих героях сначала как о людях, а потом - как о писателях, ведь «темы литературные не всегда можно отделить от жизненного и житейского». В. Ходасевич рисует портреты писателей, поэтому в произведении естественно присутствует научный — литературоведческий - компонент, несущий иллюстративную функцию. Для большей убедительности можно привести прямое высказывание В. Ходасевича из текста «Некрополя»: «Я пишу воспоминания, а не критическую статью», «Я пишу воспоминания о Горьком, а не статью о его творчестве».

С учетом вышесказанного, принимая позиции В. Вейдле и В. Барахова, будем считать «очерки» В. Ходасевича литературными портретами.

По мнению В. Барахова, литературные портреты организуют два начала - автобиографическое и мемуарное, как мы уже упоминали выше, причем взаимосвязанность их «тем ярче проявляется, если литературные портреты образуют завершенный цикл». Именно в циклическом построении «закономерно и естественно», «отчетливо вырисовывается фигура самого автора, повествующего и о себе, так как события его жизни тесно переплетаются с событиями жизни выдающихся людей его времени».

Как автор литературных портретов, В. Ходасевич не только рисует, но и оценивает личность современника, не просто описывает, а размышляет, изучает его. По мнению В. Барахова, именно сочетание изобразительного и аналитического компонентов дает в сумме целостный портрет. Выбранный В. Ходасевичем метод обусловлен тем, что он считал подлинной биографией ту, в которой представляется не только «реально проживаемая жизнь», но в которой передается «естественное единство жизни и ее осмысления».

Взаимодействие описания и его осознания придает произведению В. Ходасевича эссеистский характер: размышление об изображаемом привносит в описание обобщение, конкретное включается в систему, становится частью целого. По словам М. Эпштейна, эссеизм способен «универсализировать» образность, возводя ее «к сверххудожественным обобщениям». Следовательно, выбранные В. Ходасевичем герои портретов - личности, интересные не только в своем неповторимом своеобразии, но и как характеризующие ту обобщенную идею, которая в сочетании с каждым конкретным образом составляет единицу эссеистического произведения - эссему, по М. Эпштейну.

Как мы уже упоминали, «Некрополь» составили некрологи. В связи с этим Е. Петровская в своей работе «Поэтика прозы В.Ф. Ходасевича» высказала мысль, которую необходимо, на наш взгляд, скорректировать. По мнению исследовательницы, «портретистика Ходасевича выросла из некролога», «некролог для Ходасевича - важнейшая составляющая жанра [портретистики], собравшего в свой «Некрополь» (город) портреты-некрологи современников».

Мы считаем, вслед за А. Ярковой, что «жанр некролога, являющегося откликом на смерть писателя и содержащего подведение итогов его жизни и творчества, можно рассматривать как своеобычную разновидность литературного портрета».

По мнению А. Ярковой, в отношении структуры и поэтики портрет и некролог оказываются сходными. Художественному некрологу, как и портрету, свойственны активизация авторского голоса (наличие мемуарных фрагментов, субъективность оценок), а также широкие возможности для использования описательной речи (портрет, интерьер, пейзаж) и речевой образности (наличие эпитетов, сравнений, метафорическое изображение героя, введение историко-культурных реминисценций). При этом некролог тяготеет к лаконизму.

Итак, некролог мы будем рассматривать как разновидность литературного портрета, обладающую теми же свойствами, что и портрет, и своими особенными, которые мы постараемся выявить.

«Некрополь» - это цикл литературных портретов. Так как целостность и единство произведения обеспечивается и на внешнем, формальном уровне, и на внутреннем, идейном, то проблема циклизации неизбежно оказывается связанной с тем, какую цель преследовал автор при написании произведения.

Обращаясь к исследованиям, мы посмотрим, как освещена проблема целостности цикла в критике и как определяют цель автора литературоведы.

Работы С. Бочарова, Н. Богомолова, С. Баранова, О. Ткаченко представляют наибольший интерес, так как исследователи добавили некоторые новые идеи, иногда спорные, на наш взгляд, и обозначили новые направления критического анализа.

Так, С. Бочаров в книге «Сюжеты русской литературы» В. Ходасевичу посвятил статью «Памятник Ходасевича», в которой назвал «Некрополь» «новой целостностью, произведением со своим смысловым пространством и художественным единством». Причем единство книги организуют несколько факторов — отбор и расположение фрагментов, а также сила заглавия. С. Бочаров знак «некрополя» видит объединяющей и связующей идеей, которая и создает «мир книги».

Тему смерти С. Бочаров считает только конструктивным фактором книги, с помощью которого Ходасевич оценивает ушедшую эпоху. Смерть выступает как «причина воспоминания о человеке, причина повествования». Она вносит в суждения завершающие ноты и способствует «полноте понимания». Именно полноту понимания В. Ходасевич «задает себе как цель», считая, что должен «сохранить несколько истинных черт для истории литературы» и выступить как историк, объективный свидетель эпохи, а не обычный мемуарист, «служащий любопытству сегодняшнего дня». С. Бочаров находит, что произведение В. Ходасевича — единственное в ряду «мемуарной продукции» двадцатых и тридцатых годов в обеих частях разделенной литературы:



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Концепция свободы в песнях тюремно-лагерной тематики B.C. Высоцкого
Отвечающая природа образа: Наташа Ростова
Бенкендорф - декабристы - Пушкин
М. Волошин и В. Брюсов
Этическая и эстетическая оценка поэзии А.С. Пушкина Вл. Соловьевым. Усиление этического актанта в статьях о поэтах «золотого века»
Вернуться к списку публикаций