2012-08-12 20:01:43
ГлавнаяЛитература — «Самопознание» Н. Бердяева как философская автобиография



«Самопознание» Н. Бердяева как философская автобиография


Но все же Я. Кротов слишком однозначен, как нам кажется, уподобляя «аристократический мир Н. Бердяева - миру тщеславных лилипутов, революционный (при всех его недостатках) — миру великанов, православный мир - Лапуте. ...Мир эмигрантский, мир Запада - Глаббдобдрибу, где живут бессмертные (во Франции - буквально, академики), где вызывают духов великих людей» (Литературная энциклопедия, 1999, с. 151).

Приведенные сравнения мы находим слишком резкими. И более того - сравнение православного мира с Лапутой нам кажется ошибочным. Чтобы подтвердить наше замечание, приведем слова Н. Бердяева: «Говорят, например, что церковь есть рай на земле. Походит ли это на неприглядную церковную действительность? Уж скорее можно было бы сказать, что церковь есть земля на небе. Такая церковь есть нуменальная, а не феноменальная». То есть Н. Бердяев четко определяет соотнесенность уровней: для него церковь — это низший уровень божественной природы, представленный в земном мире, только символизирующий через земные предметы божественную силу.

Я. Кротов же говорит: «Бердяев Церковь сравнивает именно с летающим в небе островом...» (Литературная энциклопедия, 1999, с. 151). Налицо нарушение логики Н. Бердяева: церковь, нужная для того, чтобы напоминать людям на земле о Боге, представляется Я. Кротову оторванным неизвестно для чего от земли островом.

Итак, в «Самопознании» вполне очевидна центростремительная обращенность к внутренней жизни личности автора. Картина душевного и духовного роста личности автора представлена в контексте жизненных событий Н. Бердяева, что соответствует канону автобиографии.

«Самопознание» Н. Бердяева подтверждает то, что автобиографиям XX века свойственно историческое звучание. Автобиографический герой самоопределяется не только психологически, но и в связи с эпохой и общественной жизнью.

Как и в «Былом и думах» А. Герцена, в произведении Н. Бердяева история обуславливает этапы самопознания человека, являясь предметом размышлений автобиографического героя. Другими словами, «Самопознание» иллюстрирует принцип историзма «в действии».

Но если А. Герцен на материале личных воспоминаний создает целостную картину общественной жизни и если история в произведении Герцена является продолжением и содержанием жизни писателя, то Н. Бердяева пройденные и изученные «миры» подталкивают к дальнейшему внутреннему саморазвитию. Другими словами, если у А. Герцена историзм, так сказать, «общественного» звучания, то у Н. Бердяева - психологического и интроспективного.

Итак, главы, посвященные общественной деятельности Н. Бердяева, расположены в хронологической последовательности, продиктованной самой жизнью автора и историей. События реальной жизни, движение через «миры», общение с ними является катализатором для работы мысли и личностного роста Н. Бердяева. Облик «миров» при этом в основном обрисован не описательно-изобразительно, а с позиции характеристики их сущности, их духовного содержания.

Иная картина предстает в главах из второй группы. В эту группу мы включаем вторую главу «Одиночество. Тоска. Свобода. Бунтарство. Жалость. Сомнения и борения духа. Размышление об эросе», третью - «Первое обращение. Искание смысла жизни», четвертую - «Мир философского познания. Философские истоки», восьмую - «Мир творчества...» и две заключительных - одиннадцатую «Моя окончательная философия...» и двенадцатую «О самопознании и его пределах...».

В этих главах мы уже не встретим фрагментов, посвященных родителям, друзьям, знакомым или идейным противникам. Общественная, как и частная жизнь остаются «за кадром», и в фокусе - «внутренняя история». Другими словами, самосознание автора выступает как предмет исследования.

Не лишним будет привести определение самосознания, которое впервые, можно считать, было дано Платоном: «Ум созерцает самого себя и вместе с тем является активным началом, регулирующим человеческое поведение» (Философский энциклопедический словарь, 1983, с. 623). В философии нового времени Декарт выдвинул самосознание на первый план, определяя его тоже как «внутреннее созерцание субъектом содержания собственного внутреннего мира, непосредственную субстанцию, открытую лишь для созерцающего ее субъекта и противостоящую пространственному миру» (Философский энциклопедический словарь, 1983, с. 623).

Самосознание является тем барьером, который отделяет и выделяет человека из окружающего мира. И этот барьер позволяет осознать свое наличное бытие, свое собственное существование. Оно дает, как писал И. Сеченов, «возможность относиться к актам собственного сознания критически, то есть отделять все свое внутреннее от всего приходящего извне, анализировать его и сопоставлять (сравнивать) с внешним, - словом, изучать акт собственного сознания». Причем индивидуализирующая функция самосознания осуществляет себя по мере взросления, осознанного вступления в систему общественных отношений, и сознание человеком самого себя всегда опосредовано обществом.

В центре поля самосознания как организующее изначальное ядро находится «Я», «точка чистого самосознания». Это ядро, то есть личность, рефлектируя само на себя, и является объектом самосознания. По определению Э. Ильенкова, личность - это «абсолютная неповторимость, уникальность, неисчерпаемость деталей и невоспроизводимость их данного сочетания, невозможность предсказать заранее с математической точностью ее состояния и поведение в заданных обстоятельствах». «В познании о себе самом человек приобщается к тайнам, неведомым в отношении к другим», - подтверждает Н. Бердяев.

К этому определению необходимо добавить, что, согласно известному марксистскому положению, личность «впервые рождается тогда, когда человек вступает в сети взаимных общественных отношений, которые возникают между индивидами в процессе коллективной деятельности (труда)».

Итак, самосознание - оценка своего мировоззрения, целей, интересов и мотивов поведения, то есть целостная оценка самого себя как чувствующего и мыслящего существа, как деятеля, которая носит общественный характер, так как мера и исходный пункт отношения к самому себе - всегда другие люди. Самопознание, по Н. Бердяеву, - философское осмысление, которое не есть память о бывшем, но есть «творческий акт, совершаемый в мгновение настоящего». «Ценность этого акта определяется тем, насколько он возвышается над временем, приобщается ко времени экзистенциальному, то есть к вечности. Победа над смертоносным временем всегда была основным мотивом моей жизни», - пишет Н. Бердяев в предисловии.

Если собственное самосознание рассматривать в диахроническом аспекте, то есть в динамике его изменения — развития или стагнации, — это уже процесс самопознания, о чем и пишет Н. Бердяев: «Я самого себя и свою жизненную судьбу делаю предметом философского познания».

Таким образом, автор описывает прежде всего историю своей духовной эволюции, «историю духа и самосознания».

Современная философская исследовательская мысль относит Н. Бердяева к экзистенциальному направлению в философии. И действительно, в интерпретации важнейших вопросов Н. Бердяев руководствуется основными положениями религиозного экзистенциализма.

Например, слова, открывающие «Самопознание», подтверждают иррационалистичность позиции Н. Бердяева: «Истоки человека лишь частично могут быть поняты и рационализированы».

И первая глава иллюстрирует то, что «истоки» человека - детство и юность как начальный этап социализации и осознания своего предназначения — действительно только частично могут быть поняты из традиционного описания детства, родителей, няни, дома, времени учебы.

Поэтому эпизодам детства Н. Бердяев отводит второстепенное значение. Их роль состоит в том, чтобы доказать «изначальность» некоторых присущих личности автора свойств.

Например, врожденность чувства «отвращения к государству и власти»: «Когда я еще мальчиком подходил к какому-нибудь государственному учреждению, хотя бы самому невинному, то я уже находился в состоянии отвращения и негодования и хотел разрушения этого учреждения». Внутренние истоки революционности Н. Бердяева заключаются в «изначальной невозможности принять миропорядок, подчиниться чему-либо на свете».

Для Н. Бердяева актуально «чувство общей вины, ответственности всех за всех», и это поддерживает нашу теорию о близости Бердяева к экзистенциализму, который утверждает ответственность человека за все происходящее в мире.

И хотя в предисловии Н. Бердяев спорит с основным положением экзистенциализма («Экзистенциальная философия ...понимает философию как познание человеческого существования и познание мира через человеческое существование»), его опровержение, с точки зрения современной теории, также включается в поле именно этого направления философии: «Но наиболее экзистенциально собственное существование».

Данный контраргумент Н. Бердяева только подтверждает то, что экзистенция - это нерасчлененная целостность объекта и субъекта, по определению энциклопедического словаря. И Н. Бердяев далее прямо говорит об этом: «Моя личность не есть готовая реальность, я созидаю свою личность, созидаю ее и тогда, когда познаю себя, я есть прежде всего акт.

...Я сам, познающий, - экзистенциален».

Согласно экзистенциальной философии, основные модусы (проявления) человеческого существования — воля, страх, совесть, забота, решимость. У Н. Бердяева эти Концепты видения мира, актуальные для него на протяжении всей жизни, выделены в названия глав: Одиночество, Тоска, Свобода, Бунтарство, Жалость, Искание смысла жизни, Творчество...

В связи с этим необходимо отметить, что, наряду с традиционным для классических автобиографий хронологическим принципом, который мы уже продемонстрировали, в «Самопознании» действует и тематический принцип, наиболее отвечающий задачам автора философской автобиографии: «Главы книги я распределил ...по темам и проблемам, мучившим меня всю жизнь».

В отличие от изучения «миров» и «атмосфер», Н. Бердяев не «проходит» темы, не изживает их в себе, по аналогии с проходимыми мирами. Выделенные и названные Н. Бердяевым темы постоянны. Поэтому Н. Бердяев и опасается возможных повторений: «Единственное оправдание, что тема вновь будет возникать в другой связи и в другой обстановке».

Например, тема одиночества, открывающая вторую главу, - основная, самая острая и мучительная. «Я всегда переживал ядро моего «я» вне предстоящего мне объективного мира. ...Мне была чужда мировая среда. ...Когда пробудилось мое сознание, я сознал глубокое отталкивание от обыденности» и т.д.

С темой одиночества неразрывно связана тема тоски: «Тоска направлена к высшему миру и сопровождается чувством ...тленности этого мира. Тоска обращена к трансцендентному, вместе с тем она означает неслиянность с трансцендентным и ...одиночество перед лицом трансцендентного. ...Я почти всегда испытываю тоску в сумерки летом на улице большого города. ...Именно сумерки обостряют тоску по вечности, по вечному свету...».

Центральная тема жизни и творчества Н. Бердяева — это тема свободы. «Я положил в основание философии не бытие, а свободу. ...У меня есть основное убеждение, что Бог присутствует лишь в свободе и действует лишь через свободу. ...Все, что я утверждал, я утверждал после свободы и из свободы».

«Тема о творчестве, о творческом призвании человека - основная тема моей жизни», - пишет Н. Бердяев. Творчество - это «погружение в иной мир», это «не создание культурных продуктов, а потрясение и подъем всего человеческого существа, направленного к иной, высшей жизни, иному бытию», это «раскрытие бесконечного, полет в бесконечность, трансцендирование».

Названные выше и другие темы не автономны, они взаимосвязаны, как все в жизни, и являются взаимообусловленными. Творчество возможно только в свободном состоянии, тема бунтарства есть продолжение темы свободы и т.д. И хотя темы даны концентрированно в посвященных им главах, но, являясь проблемами всей жизни, они пронизывают все повествование.

Н. Бердяев подчеркивает, что в раскрытии каждой темы он суммирует опыт всей жизни.

Так, например, в параграфе «Жалость» Н. Бердяев окидывает взглядом всю свою жизнь под углом этой темы, и в этом мы видим проявление главного принципа мемуарной литературы - ее ретроспективность.

В начале параграфа Н. Бердяев говорит, что «пережил в своей жизни конфликт свободы и жалости». Далее автор раскрывает, используя по преимуществу глагольные формы прошедшего времени, какими этапами шло осмысление этой темы, всегда актуальной для него.

Врожденное чувство жалости и сострадательности было у Н. Бердяева настолько острым, что он «боялся раствориться в жалости, погибнуть от нее». Период идейной борьбы с «жалостливостью» охарактеризовался пониманием того, что жалость может быть активной и пассивной и что вторая приносит страдания, тогда как первая подобна «лучеиспусканию», «деятельной любви», «активной доброте».

В понятии «жалость» Н. Бердяев выделил аспект общественный («социальная жалость», связанная с социалистическими симпатиями), который был актуален в марксистский и революционный период жизни, и аспект религиозный (христианская жалость, не позволяющая забыть о страждущих внизу в своем восхождении).

С другой стороны, в раскрытии темы следование хронологии не явно, так как Н. Бердяев параллельно находится в настоящем времени, наполняя «жалость» тем смыслом, который или был ясен изначально, или определился и окончательно сформировался к моменту написания книги.

Прежде это чуждость карающего Бога и близость Бога «страдающего, любящего и распятого», нелюбовь к «великим мира сего, властвующим и господствующим», большее сочувствие к судимым, а не судящим.

В настоящем времени Н. Бердяев говорит о том, что «острую жалость вызывает умирание и охлаждение человеческих надежд и человеческих чувств, острую жалость вызывает всякое расставание; острую жалость вызывают многие воспоминания о прошлом». Тем самым Н. Бердяев подчеркивает постоянство чувства жалости и динамики его.

Таким образом, в раскрытии одной темы Н. Бердяев совмещает исходное восприятие проблемы с приобретенным, сопоставляя различные временные планы, что позволяет представить тему в наиболее завершенном виде.

Каждая глава «Самопознания» может включать в себя одну доминирующую тему или несколько. Например, восьмая глава посвящена главной и единственной теме Н. Бердяева — теме творчества, а вторая раскрывает понятия Одиночества, Тоски, Свободы, Жалости, Бунтарства...

Но если в последовательности «внутренних» глав - вторая, третья, четвертая, восьмая, одиннадцатая и двенадцатая - темы представить в виде ряда, то налицо восходящая линия развития самосознания и самопознания Н. Бердяева.

Изначально близкие и актуальные вопросы - исходные темы - через сомнения и борения духа осознаются по-новому, и это первое обращение.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Символика самолета, птицы и полета у В.С. Высоцкого в разработке проблемы свободы
Эсхатология как герменевтика
Внутренний мир пьес Н.В. Гоголя как литературоведческая проблема
Вопрошающая стихия жизненных истин: Пьер Безухов
Бенкендорф - декабристы - Пушкин
Вернуться к списку публикаций