2012-08-11 17:23:23
ГлавнаяЛитература — Ф.М. Достоевский и утопический социализм



Ф.М. Достоевский и утопический социализм


Однако, вспомним, что уже в 40-х гг. писатель сосредоточенно, мучительно искал правду, основанную именно на религиозных убеждениях (не случайно, по-видимому, он расходится с Белинским и Петрашевским: их атеизм болезненно огорчал его). Идея нравственного преображения человека сближает размышления Достоевского в «Дневнике писателя» с идейными настроениями его в самом начале творческого пути.

В чем же тогда состоял «социализм» Достоевского? В том, что безучастным к происходящим в обществе идейным волнениям писатель не остался. Он проявил живой интерес к новым тогда веяниям социалистического толка. Общая атмосфера организаций и кружков не могла его не заражать. Белинский, Петрашевский, Спешнев обостряли интерес Достоевского к социализму, оттого проповедуемые ими идеи нашли отклик у молодого писателя. Прежде всего, конечно, привлекла утопическая мечта о всеобщем братстве, в основание которого положено нравственное очищение человека. Социализм, как провозвестник будущего справедливого общества, связывался Достоевским исключительно с христианской нравственностью. Но здесь-то и ожидало писателя великое разочарование: идеолога социализма обнаруживали крайнее неприятие религии. То, к чему стремился

Достоевский в благородном порыве, на деле оказалось фальшью: стремился к духовной гармонии - обнаружил полный нравственный хаос. А если нет веры, нет Христа, значит, нет смысла устраивать «муравейник». Пытливый ум и живую душу писателя не могли удовлетворить заманчивые, но лишенные глубокого духовного содержания идеи социализма. Атеизм Белинского, Петрашевского и Спешнева умалял в глазах Достоевского обаяние утопических теорий. Убежденным фурьеристом Достоевский так и не стал.


Долгие годы в литературоведении считалось, что обращение Ф. М. Достоевского к идеям французских социалистов-утопистов началось в кружке В.Г. Белинского и продолжилось на знаменитых «пятницах» М.В. Петрашевского. Последовавшие затем годы каторги переломили сознание Достоевского, заставили пересмотреть его радикальные убеждения и обратиться к христианскому истолкованию социальных противоречий. При этом многие исследователи не замечали, что даже в период несомненного увлечения социализмом писатель обнаруживал принципиальное расхождение с его идеологами. Кроме того, не обращалось внимание на то, что интерес к утопическим теориям со стороны Достоевского возник значительно раньше, чем был написан роман «Бедные люди» и состоялось личное знакомство с апологетами социализма. Идеи популярных утопических систем Достоевский усвоил задолго до встречи с Белинским.

В 1850 году, вспоминая время своей юности, А.И. Герцен писал: «После 1830 года с появлением сенсимонизма, социализм произвёл в Москве большое впечатление на умы <...>. Нас, свидетелей самих чудовищных злоупотреблений, социализм смущал меньше, чем западных буржуа. Мало-помалу литературные произведения проникались социальными тенденциями и одушевлением. Романы и рассказы <...> протестовали против современного общества <...> Достаточно упомянуть роман Достоевского «Бедные люди».

Учение французских утопических социалистов получило своё распространение во Франции в первой половине XIX века и оказалось тесно связанным с социально экономическим развитием страны. Великая Французская революция, на которую возлагалось столько надежд и которая ничуть их не оправдала, утвердила во Франции новый буржуазный общественный строй. Начавшаяся ещё с конца XVIII века и успешно развивающаяся промышленная революция всё более укрепляла основы буржуазного общества, острее выявляя новые социальные противоречия, свойственные этому обществу. Развитие капиталистических отношений, обеспечивавшее обогащение имущих классов, ухудшало положение трудящихся.

Именно в этих условиях нового буржуазного общества мыслящая часть Франции начинает искать пути преодоления социального неравенства. Появляются социальные учения, направленные против самих основ существующего капиталистического уклада и выдвигавшие идеалы более совершенного и справедливого социального устройства. Возникают теории утопических социалистов Ш. Фурье (1772-1837), Сен-Симона (1760-1825), а также их многочисленных учеников и последователей.

Идея «социальности» - главная в учении утопистов - явилась прямым выводом из опыта революционной Франции. Поскольку политический переворот не принёс ожидаемых изменений, необходимо реформировать мирным путём институт собственности, на котором строятся все общественные отношения. Причём вопрос решить нужно так, чтобы было «возможно быстрее увеличить социальное благополучие бедняка», чтобы в первую очередь были учтены интересы голодных и неимущих. Рассматривая вопрос собственности, утописты пришли к выводу о необходимости изменения её форм: «Собственность в её нынешнем виде должна быть упразднена, ибо, давая известному классу людей возможность жить в полной праздности чужим трудом, она поддерживает эксплуатацию одной части населения - наиболее полезной, той, которая трудится и производит в интересах другой, умеющей только разрушать». «Каждому по способности, каждой способности по её делам <...> Человек не будет больше эксплуатировать человека; человек, вступивший в товарищество с другим человеком, будет эксплуатировать мир, отданный ему во власть», - говорилось в лекциях, популяризующих учение Сен-Симона.

Учение утопистов - оптимистично. Авторы социальных теорий убеждены, что общество развивается по восходящей линии, прогрессивно, и человечество неизбежно ожидает светлое будущее, эра всеобщего благоденствия и счастья.

По мнению Фурье, мировая гармония - это ещё и предмет отдалённого прошлого, оригинально отозвавшегося в воспоминаниях человечества о «золотом веке»: «первые люди вышли счастливыми из рук Бога; потому что они не знали вражды и разобщения и их ничем не искажённые страсти служили благу каждого в отдельности и всех вместе». Но это было блаженство неведения зла. Счастье, ожидавшее человечество в далёком будущем, - безгранично.

В отличие от Фурье, Сен-Симон полагал, что в прошлом нет и тени счастья, а ожидание справедливого порядка - вполне реальная мечта о будущем: «Золотой век, который слепое предание относило до сих пор к прошлому, находится впереди нас».

«Золотой век», к которому обращены были надежды и упования утопистов, находился, по их мнению, или в отдаленном будущем, или сохранился в смутных воспоминаниях человечества о давно ушедшей эпохе. Что же касается настоящего, то оно представляет собой «мир навыворот». В нём царит несправедливость, процветают пороки и обман. Современное общество дисгармонично, раздираемо противоречиями и величайшая несправедливость, по мнению утопистов, состоит в том, что одни трудятся в поте лица и получают за это гроши, а другие живут в роскоши и праздно. «Современное общество являет собой воистину картину мира, перевёрнутого вверх ногами, - пишет Сен-Симон. - ... Менее обеспеченные ежедневно лишают себя части необходимых им средств для того, чтобы увеличить излишек крупных собственников». Такое удручающее положение общественного устройства, по мнению утопистов, явно не соответствует высокому призванию людей и пагубно сказывается как на положении бедных, так и богатых. Цивилизованный мир извращает благие по природе человеческие страсти, убеждены социалисты.

Главное зло современного устройства Фурье и Сен-Симон видели в бедности. «Когда я говорю в качестве общего положения: люди периода цивилизации очень несчастливы, - писал Фурье, - это значит, что семь восьмых или восемь девятых из них доведены до положения злосчастья и лишений, что лишь одна восьмая избегает общего несчастья». В примечании к сказанному он разъяснил: «Разве не необходимо, чтобы Бог поднял некоторых к этому благосостоянию, в котором Он отказывает огромному большинству? Без этой меры предосторожности люди периода цивилизации не чувствовали бы своего несчастья. Вид богатства другого единственный стимул, могущий озлобить учёных, обычно бедных, и побудить их к исканиям нового социального порядка, способного дать людям цивилизации благосостояние, которого они лишены».

Гармоничное общество, к которому стремится умудрённое человечество, по мнению утопистов, предполагает свободный труд и справедливое распределение благ. Кроме того, залогом счастливого будущего будет слияние личных и общественных интересов. Нужно создать такую систему, считает Фурье, чтобы «каждый отдельный человек, следуя только своему личному интересу, служил постоянно интересам массы», чтобы каждый человек мог «найти свою выгоду только в выгоде всей массы». Таким образом Фурье пытался смягчить социальные противоречия, преодолеть антагонизм богатых и бедных. «Установить царство правды, справедливости и действительных добродетелей», - такова конечная цель научных поисков утопистов.

Вследствие того, что революционный способ преобразования общества социалистов-утопистов не устраивал, им оставалось только один путь - путь проповеди и примера: «... Единственное средство, каким будут пользоваться друзья человечества, это проповедь, как устная, так и письменная». В основу проповеди полагалось религиозное вероучение, несводимое к первоначальному христианству. (Сен-Симон неоднократно отмечал, что «мораль должна соответствовать уровню цивилизации»). «Новое христианство», очищенное от предрассудков, обрядов и мистики, было призвано дать нравственное обоснование новому социальному порядку; оно было необходимо для воспитания нравственного чувства, объединения людей, их помыслов во имя достижения высшей цели - преобразования общества и совершенствования его членов. Утописты подчеркивали, что нравственные идеалы будут обладать в грядущем справедливом веке наибольшей властью и направлять все учреждения к повышению благосостояния «наибеднейшего класса».

При этом самым важным нравственным законом, восходящим к ортодоксальному христианству, утописты считали один «божественный принцип: все люди должны видеть друг в друге братьев, должны любить и помогать друг другу». Утописты надеялись, что одушевлённые любовью богатые постепенно не захотят знать различий положения и согласятся (в полной гармонии со своими личными интересами) облагодетельствовать бедных; бедные же ответят чувством благодарности и признательности. Всё это приведёт к сближению всех классов общества, гармонии личных и общественных потребностей.

По мнению социалистов, новое общество определит во многом нравственное состояние человека. С введением нового порядка, в душах людей должны возобладать такие христианские качества, как чувство дома, благородства, любви к ближнему.

Соотношение среды и личности проповедники «нового христианства» толковали в таком плане: несправедливо устроенное общество навязывает человеку дурные качества, подталкивает его (человека) к пороку и греху. «Порочны не люди, - утверждает Фурье, - порочен ваш социальный механизм»; «то, что есть порочно, - это строй цивилизации, не согласный ни развивать, ни использовать характеры, данные Богом».

«Обрушиваясь на дурной «социальный механизм», утописты одновременно горячо оправдывали и каждого отдельного человека и всё человечество. Оно низведено в глубину нищеты и скорби, погрязло в суевериях и предрассудках, но оно создано для счастья и заслуживает божественно высокой судьбы».

Утописты явно переоценивали положительные качества человека. Понимали ли они, что человек - это не только образ и подобие Божие, что в нём могут таиться и при определённых условиях проявляться дурные качества, что в этом мире «дьявол с Богом борется, а поле битвы - сердца людей»? Ведь нарисованная фантазией Фурье и Сен-Симона картина слишком идиллична, она несколько напоминает лучезарный образ рая, описанного в третьей части «Божественной комедии» Данте.

Тем не менее, утопическим социалистам, обозначившим принципы новой социальной организации и нового вероучения, представлялось, что общество находится накануне грандиозного переворота, что радикальная и бескровная революция должна произойти очень скоро. Отсюда неустанный призыв к прекрасному будущему - земному раю.

Обещание мировой гармонии подкреплялось ещё и уверенностью социалистов-утопистов в том, что их учение ничуть не уступает Христовым заповедям. (Сомневаясь в божественном происхождении Христа, они считали его просто гениальным проповедником). А потому появление непогрешимой истины в такой катастрофический для человечества момент, по их мнению, было крайне необходимо. К тому же, к этому времени и общество, и литература были подготовлены к восприятию нового учения.

Известно, что огромную роль в 40-х годах XIX века играли журналы. При этом, на фоне консервативно-умеренных изданий Ф.В. Булгарина, Н.И. Греча («Северная пчела»), О.И. Сенковского («Библиотека для чтения»), С.П. Шевырева, М.П. Погодина («Москвитянин») особенно выделялись «Отечественные записки» А.Краевского. Влияние этого журнала на умы современников было очень значительно: об этом свидетельствуют красноречивые высказывания многих передовых читателей 40-х годов. «Мы брали книжку чуть не с боя, перекупали один у другого право читать раньше всех», - вспоминает В.В. Стасов.

Конечно, столь шумный успех «Отечественные записки» приобрели во многом благодаря постоянному сотрудничеству В.Г. Белинского. «Есть статья Белинского!» - с этим восклицанием студенчество набрасывалось в библиотеках, кофейнях на тяжёлый номер «Отечественных записок», рвало его из рук в руки, зачитывало до дыр, до выпадения листов и в результате - двух, трёх авторитетов, старых верований как не было». Так впоследствии оценивал мощное воздействие журнала Герцен в «Былом и думах».



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Художественная феноменология поведения «человека идеи» в романе «Преступление и наказание»
М. Волошин и В. Брюсов на страницах журнала «Весы»
О двух особенностях лирики Бродского
«Картина человека» во внутреннем мире драматургии Н.В. Гоголя
Вопрошающая стихия диалога в романе Л.Н. Толстого «Война и мир»
Вернуться к списку публикаций