2012-08-11 17:16:08
ГлавнаяЛитература — Идейно-художественная функция центральной фабульной линии романа Ф.М. Достоевского «Бедные люди»



Идейно-художественная функция центральной фабульной линии романа Ф.М. Достоевского «Бедные люди»


Наивная вера в добродетель хищниц-щук, в то, что и «они к голосу правды не глухи», приводит карася-идеалиста к гибели. Его речи, называемые «сицилизмом», так удивили щуку, что она, «вовсе не желая проглотить карася, проглотила его». Салтыков-Щедрин вскрывает несостоятельность убеждений утопических социалистов, мечтающих достичь социальной гармонии проповедью братской любви. Миф о доброй природе человека, возникший в эпоху Ренессанса и получивший широкое распространение и поддержку впоследствии (в частности, в трудах утопических социалистов), разоблачается в сказках. Точно так же, как и щука, не способным к великодушию оказывается и волк, жестокий «не по своей воле», а потому, что «комплекция у него каверзная». Мысль Салтыкова-Щедрина в отношении перспектив общественного развития оказалась более зрелой, чем «райско-розовые» упования социалистов. Одними лозунгами и призывами, какими бы заманчивыми и прекрасными они ни были, не решить все социальные противоречия, потому что человеческая природа помрачена грехом. Чтобы преодолеть общественное неблагополучие, нужно каждому человеку пересмотреть свое отношение к окружающим, заглянуть в глубины собственного сердца и искоренить пороки. Именно об этом говорит в сказке «Христова ночь» пришедший на землю Богочеловек, обличая сильных мира: «Вы люди века сего и духом века своего руководитесь. Стяжание и любоначалие — вот двигатели ваших действий. Зло наполнило все содержание вашей жизни <...>. Вы крадете и убиваете, безнаказанно изрыгая хулу на законы божеские и человеческие, и тщеславитесь, что таково искони унаследованное вами право. Но говорю вам: придет время — недалеко оно, когда мечтания ваши рассеются в прах. Слабые также познают свою силу...». Предупреждая закосневших в своем благополучии и довольстве грешников о неизбежном обновлении мира, Христос предлагает им путь спасения: «Этот путь - суд вашей собственной совести», - говорит он заблудшим людям. И только тогда, обещает Христос, когда покаются грешники и искупят свой грех скорбью, не будет «ни татей, ни ханжей, ни неправедных властителей, и все одинаково возвеселятся за общею трапезой...». Социальную гармонию Салтыков-Щедрин связывает с внутренним самосовершенствованием каждого человека. Расхождение писателя с утопическими социалистами заключается в главном: он не принимает их наивных убеждений в том, что для исправления общества достаточно внешних перемен. Именно поэтому автор предлагает подвергнуть богачей-мироедов суду собственной совести. В таком подходе к разрешению общественных противоречий Салтыков-Щедрин объединился с Достоевским, тоже усомнившимся в эффективности формальных преобразований общества. В «Бедных людях» Достоевский художественно воплотил главный принцип и главную надежду прекраснодушных утопистов - благодеяние и пришел к убеждению, что одним «механизмом» перераспределения материальных благ человеку не поможешь. Своей уникальной интуицией художника-мыслителя, христианина (атеистические тенденции времени его коснулись только отчасти и слегка) молодой писатель почувствовал причины общественного неблагополучия значительно точнее, чем социалисты. За глубокой социальной дисгармонией он увидел эгоистическое поведение человека, порабощенного грехом, и уже в первом романе, разумеется, в скрытых формах, сумел воплотить эту мысль. Мы уже обращали внимание на особенности взаимоотношений Макара Алексеевича и Вареньки и пришли к выводу, что для их обстоятельств характерной становится ситуация неравноправия. Впервые такое прочтение первого романа Достоевского предложила В.Е. Ветловская: «<...> тиранство, деспотизм, с одной стороны, (узурпация чужих прав, стеснение чужой свободы), а с другой - рабство и неблагодарность. Вот, по мысли Достоевского, логический исход неравенства в виде благотворительности». Исследовательница рассмотрела благотворительность как ступень к созданию неравенства положений, которое, в свою очередь и рождает трагическую развязку. Таким образом, идея писателя, с точки зрения Ветловской, заключается в том, чтобы обличить лишь некоторые положения доктрины социалистов, в частности, их упование на «спасительное» благодеяние, и показать несовершенство этих надежд (ведь главную беду общества — неравенство состояний - они не заметили). Но здесь принципиально важно обратить внимание на сам источник возникновения напряженных взаимоотношений героев. Нельзя не заметить, что создаются такие обстоятельства непременно усилиями самих героев. Так, Макар, благодетельствуя, оставляет за собой право воздействия на возлюбленную. Он, пользуясь своим положением превосходства, заставляет, хотя и ненавязчиво, подчиниться Вареньку предписанным им правилам, вынуждает даже любить его. Но в приказном порядке любовь появиться, естественно, не может. Сам Макар Алексеевич создает напряженную обстановку, а не роль благодетеля определяет его поведение. Обратим внимание, что всеми, даже самыми благородными и, на первый взгляд, бескорыстными поступками героя движет одно и то же чувство: предельно развитое самолюбие. Сам автор заставляет Макара высказаться о себе как о человеке необычайно амбициозном, придирчиво и внимательно относящемся к мнению о нем окружающих: «Амбиция моя мне дороже всего», - заявляет герой. Иллюстрируют, этот тезис размышления Девушкина о своем положении: «А главное, <...> что я не для себя и тужу, не для себя и страдаю; по мне все равно, хоть бы и в трескучий мороз без шинели и без сапогов ходить, я перетерплю и все вынесу, мне ничего; человек-то я простой, маленький, - но что люди-то скажут? Враги-то мои, злые-то языки эти все что заговорят, когда без шинели пойдешь? Ведь для людей и в шинели ходишь, да и сапоги, пожалуй, для них же носишь. Сапоги в таком случае <...> нужны мне для поддержки чести и доброго имени; в дырявых же сапогах и то и другое пропало <...>». В этих болезненно-самолюбивых словах Макара Алексеевича принято замечать лишь проникновение автора в сознание героя. Исследователи обращают здесь внимание на мастерство молодого Достоевского, сумевшего преодолеть сами принципы изображения «маленького» человека. Но здесь, кроме перечисленных моментов, есть ещё и идейное зерно: герой Достоевского глубоко заражен грехом гордости; он необычайно высокого о себе мнения. Поэтому ему так дороги отзывы окружающих: «Бедные люди капризны, - это уж так от природы устроено. <...> Он, бедный-то человек, он взыскателен; он и на свет-то божий иначе смотрит, и на каждого прохожего косо глядит, да вокруг себя смущенным взором поводит, да прислушивается к каждому слову, - дескать, не про него ли там говорят?». А самое главное несчастье бедного человека, с точки зрения Макара, состоит в том, что он «хуже ветошки и никакого ни от кого уважения получить не может». Нужно заметить, что в таком подходе к маленькому человеку Достоевский подхватывал, в общем-то, уже обозначившуюся традицию: в 1843 году в книжке «Статейки в стихах. Без картинок» начинающий поэт

Н.А. Некрасов публикует стихотворный фельетон «Говорун», в котором главный герой чиновник Белопяткин так же, как и Макар Девушкин Достоевского, разоблачается в монологах. Некрасов задолго до психологических открытий Достоевского обнаруживает в маленьком человеке страдающую не столько от бедности, сколько от амбициозности, душу. Неудовлетворенное чувство собственного достоинства терзает Белопяткина точно так же, как позднее Макара Алексеевича: «Над нами сочинители смеются в повестях... / А чем мы их обидели? / Будь я в больших чинах, / Тотчас благоразумие / Внушил бы им, ей-ей!». Эту же мысль, только полней, отчетливей, выскажет Девушкин в «Бедных людях» Достоевского: «Так после этого и жить себе смирно нельзя, в уголочке своем <...>, чтобы и тебя не затронули, чтобы и в конуру твою не пробрались да не подсмотрели <...> вот что значит оно: служишь-служишь, ревностно, усердно <...> и вот кто-нибудь под самым носом твоим, безо всякой видимой причины, ни с того ни с сего, испечет тебе пасквиль. <...> И для чего такое писать? И для чего оно нужно? Что мне за это шинель кто-нибудь из читателей сделает, что ли? Сапоги, что ли, новые купит? <...> прячешься иногда, прячешься <...> боишься нос подчас показать <...> потому что пересуда трепещешь, потому что из всего, что ни есть на свете, из всего тебе пасквиль сработают, и вот уж вся гражданская и семейная жизнь твоя по литературе ходит, все напечатано, прочитано, осмеяно, пересужено!». Некрасов, по сути, предвосхищает специфическую художественную манеру Достоевского, основу которой составляет углубленный психологизм в изображении человека. Как заметил Ю.В. Лебедев, «Достоевский не был бы Достоевским, если бы в юношеские годы не оказался очень заинтересованным читателем Некрасова». В стремлении изнутри показать жизнь маленького человека начинающий Достоевский шел вслед за Некрасовым, но угол зрения, под которым он оценивал своего героя, принципиально отличался от предложенного автором «Говоруна». Некрасов все же на первый план выводит социальный аспект, изображает Белопяткина как закономерный продукт среды. Социально-обличительный пафос преобладает в некрасовском фельетоне, при этом осуждение существующего общественного положения исходит от самого автора: «Столица наша чудная / Богата через край, / Житье в ней нищим трудное, / Миллионерам - рай». Достоевский в осмыслении социальных противоречий пошел дальше. Заглядывая в глубины сознания своего героя, писатель обнаружил именно там истоки всех душевных драм бедного человека. Болезненная «амбиция» и навязчивое желание «получить уважение» - это все приметы греха тщеславия. Так что несостоятельны уверения Макара в том, что капризность бедных людей от «природы» устроена. Дело тут вовсе не в социальном статусе человека, не в материальном его состоянии; проблема заключается прежде всего в извечном стремлении падших в первородном грехе людей к возвеличиванию себя. А у бедного человека это тяготение к самоутверждению просто заметнее, чем у обеспеченного. Причина трепетно-бережного отношения Макара к своей амбиции кроется в гордыне, этом самом распространенном и самом коварном грехе, поражающем незаметно все существо человека, омрачающем его жизнь требованием внимания, искажающем даже благородные, на первый взгляд, поступки. По замечанию святителя Тихона Задонского, признаком гордости является поиск человеком «славы, чести и похвалы». Именно навязчивое желание признания со стороны окружающих определяет внутреннее состояние Макара. Кроме того, как уже было отмечено, героя жестоко терзает мысль о том, как он выглядит в глазах окружающих; ему свойственен постоянный углубленный самоанализ. Гордость мучит человека, - это не раз подчеркивает в своих творениях любимый Достоевским святитель Тихон Задонский. Писатель на протяжении всего романа достаточно часто акцентирует внимание на болезненном самолюбии своего героя, заставляя его самого разоблачать себя. Так, в собственных глазах Макар «смирненький», «тихонький», «добренький». Даже если это были бы и справедливые слова по отношению к Макару, самому ему не пристало так думать о себе, а тем более говорить об этом Вареньке, потому что это уже и есть самая настоящая гордость. Интересно по этому поводу высказывание святителя Тихона: гордый человек «думает, что он добр, но он подлинно зол». В этих словах заложена огромная духовная мудрость: под «злом» здесь понимается не только явно и сознательно приносимый людям моральный или материальный ущерб, но также и то невольно оскорбляющее достоинство человека «милосердие», которое имеет своей целью удовлетворение самолюбия благодетеля. Таким образом, сомнению уже подвергается истинность «доброты» Макара Алексеевича.

Но помимо того, что в своих собственных глазах Макар является воплощением высоких нравственных добродетелей, он, несмотря на свою бедность, еще и хочет казаться достаточным в материальном плане. «У меня кусок хлеба есть свой», «у меня денежка водится», - с такими словами он, не стесняясь, обращается к возлюбленной, у которой, конечно, ни «куска хлеба» нет своего, ни «денежка не водится», ведь она полностью зависит от «добродетельного» друга. Макару утешительны мысли о том, что он нечто, и нечто немаловажное; в бесконечно развитом самолюбии черпает он силы даже для своих добрых дел. Он и Вареньке благотворит отчасти (а, может, и в большей степени) потому, что таким образом может самоутвердиться. Присутствие Вареньки в жизни Макара Алексеевича уже само по себе свидетельствует о том, что он, по его собственным словам, «не хуже других», а возможность еще и материально помогать возлюбленной обеспечивает ему к тому же статус благодетеля, несомненно, приятный Макару: «Уж как бы там ни было, а я вам <...> теперь ближайший родственник и покровитель».

Конечно, имея о себе столь высокое понятие, герой болезненно переживает любые реплики, взгляды, косвенные замечания в свой адрес. Даже в художественной литературе ему видится оскорбляющая его честь и достоинство мысль писателя. Будучи болезненно самолюбив, он настороженно прислушивается к тому, что хоть как-то касается его. Любые действия и слова окружающих он расценивает с точки зрения возможности или невозможности унизить его достоинство. Причем самым непоправимым бедствием Макару представляется падение в собственных глазах, и это не случайно. Ведь в этом случае исчезает для героя всякая опора в жизни. Так, рассказывая Вареньке историю своей встречи с офицерами (драматическую для него во всех отношениях), Макар Алексеевич акцентирует внимание не на самом факте унижения (это для него хоть и болезненно, но все же переносимо), но, прежде всего, на том, как отразился этот случай на его амбиции (читай: самолюбии). «Что всего ужаснее, в собственном мнении своем проиграл», - объясняет Макар возлюбленной последствия произошедшего с ним события. Ему не важен даже сам по себе факт попрания чести, сколько необходима, жизненно необходима вера в свою самодостаточность, которая, в христианском толковании, есть гордость. Макар лелеет свое самолюбие, а между тем, возросшее, оно приносит и ему, и Вареньке одни лишь неприятности. Для самого героя гордыня опасна еще и тем, что рождает в его душе, как это ни парадоксально, - сословную спесь, или, иначе говоря, - осознание своего положения хоть как и невысокого, но все же ничуть не равного, например, положению простых «мужиков».

Отсюда появляются высокомерные нотки в осмыслении разного рода событий. Так, Макар Алексеевич не потому обижен уничижительными словами слуги Фальдони, что они оскорбляют его человеческое достоинство; нет, он решительно восстает против того, что именно «от необразованного мужика» вынужден терпеть поношение. Как видим, Макар Алексеевич не так кроток, каким кажется на первый взгляд. Гордыня прочно укоренилась в его сердце и во многом стала определять поведение.

Но больше всего в изображенной Достоевским истории от этого порока пострадали отношения Макара с его возлюбленной. Настойчивое стремление Девушкина самоутвердиться за счет Варенькиной бедности не проходит бесследно. Выше мы уже отмечали, что каждый раз, когда Макар Алексеевич пытается вложить в сознание возлюбленной мысль о своем материальном превосходстве (напоминая ей о том, что и «кусок хлеба» у него свой есть, и «денежка водится», и покровитель-то он её), Варенька в следующем же письме начинает либо усиленно благодарить и хвалить его, либо замечает, что непременно должна покинуть благодетеля, чтобы не быть ему в тягость. Таким образом, гордостью Макара Алексеевича разрушаются вначале почти идиллические отношения. И, конечно, драматическую развязку нельзя объяснять разницей занимаемых героями положений, один при котором - благодетель, другой - облагодетельствованный. Ведь, как мы уже отмечали, Макар проявляет горделивые жесты не только по отношению к зависимой от него Вареньке. Поразительную заботу о собственном «я» он обнаруживает в любых обстоятельствах. Не случайно почти лейтмотивом в романе становится мысль Девушкина о сохранении «амбиции». «Амбиция» или, иначе, гордость для героя, по его собственным словам, «дороже всего», то есть, дороже и Вареньки в том числе. Именно гордыня заставляет «добренького» Макара Алексеевича диктовать Вареньке нормы поведения, указывать на то, что она должна делать и чего нет. «Гордый человек, - пишет святитель Тихон задонский, - всегда хочет <...> другим указывать, повелевать и начальствовать». Конечно, по отношению к Вареньке Макар Алексеевич предъявляет требования в самых мягких формах. Но, тем не менее, результат от этого не меняется: Вареньке в любом случае необходимо слушаться своего «благодетеля», хвалить его и, разумеется, любить. «Благодетель» же, как мы уже отмечали выше, свободен от всех этих обязательств только потому, что и без того пожертвовал для Вареньки слишком многим (в материальном плане, разумеется). А в отношениях неравноправия, как известно, со стороны зависимого назревать может только недовольство и ропот, но ни в коем случае не любовь; со стороны же покровителя все отчетливей начинает проявляться деспотизм. Юный писатель интуитивно почувствовал это и сразу же, несколькими штрихами указал на причину: она кроется в душе человека, искаженной пороком. Большее внимание Достоевский уделяет внутреннему миру Девушкина, поэтому, рассуждая об особенностях взаимоотношений героев, мы акцентируем внимание преимущественно на жизненной позиции Макара.

Болезненное самолюбие героя, помимо того, что обеспечивает ему почву для углубленного самоанализа, определяет еще и характер его благодеяний. «Добренький» Макар Алексеевич помогает возлюбленной не только ради неё самой, и не только для того, чтобы почувствовать себя достаточным в роли покровителя, но и с тем ещё, чтобы заручиться благодарной любовью Вареньки. А в этом случае речь уже идет не о бескорыстной поддержке, а о вполне расчетливой помощи. Как это ни парадоксально (ведь Варенька бедна), самые благие намерения Макара продиктованы именно корыстью: своей добродетелью он вынуждает Вареньку подчиниться ему, смириться перед ним, наконец, любить его. Оттого и появляются в письмах Макара строки, от которых веет холодком эгоизма: «чего вам недостает у нас? Мы на вас не нарадуемся, вы нас любите - так и живите себе там смирненько...». Разумеется, что даже самое доброе дело, совершаемое ради удовлетворения собственного тщеславия, не может иметь положительного результата. Внутренняя дисгармония человека становится препятствием к осуществлению самых добрых побуждений. Поэтому все благодеяния Макара Алексеевича, все его лишения не имеют практически никакой ценности и ведут лишь к разрыву отношений.

«Когда творишь милостыню <...> пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне», - говорит Христос, предупреждая этими словами о том, что иначе благотворительность не только не спасет, но и погубит человека. И, действительно, все жертвы Макара Алексеевича, не соизмеримые с евангельской заповедью, оказываются напрасными. Они вызывают неравенство, зависимость и в итоге убивают любовь. Гордыня и самолюбие действуют на сознание героя как яд, отравляют все его внешне даже благородные поступки. А, как известно, никакое доброе дело не может быть осуществимо при оскверненной грехом душе, потому что главное условие милосердия - чистота сердца. «От сердца убо добрыя дела произыдут, - пишет Тихон Задонский. - <...> Исправи убо сердце и волю твою, и будеши добр <...>. Всяк бо от воли и сердца или добр, или зол есть». По сути, в этих словах святителя заложен готовый ответ на предложенную утопистами модель спасения человечества. Достоевский посредством художественно воплощенного слова передал эту глубоко православную мысль, проиллюстрировал примером результаты добрых дел, не освященных христианской любовью. Несмотря на свой юный возраст, писатель почувствовал, что ценность любой помощи проверяется исключительно её итогами, а они могут быть положительными только в одном случае: если совершается благодеяние бескорыстным, любящим сердцем. И здесь справедливо возникает вопрос: какая же любовь требуется, чтобы не погубить добрые по существу намерения? Ответом могут послужить слова апостола Павла, который в одном из своих посланий формулирует следующие признаки истинной любви: «Любовь долготерпит, милосердствует <...>, не превозносится, не гордится, не ищет своего» (1Кор., 13, 4-5). В свете вышеприведенных рассуждений об отношении Макара к Вареньке бессмысленным представляется сопоставление его любви с любовью идеальной; искренность чувств героя подлежит сомнению. Любовь Макара и гордится, и своего ищет, и превозносится: не случайно уже с первых строк романа ощущается внутренняя дисгармония отношений. Конечно, предложенному гимну любви в реальной жизни следовать сложно, потому что человек от природы несовершенен и склонен более ко злу, чем к добру, ведь здесь, в этом мире «дьявол с богом борется, а поле битвы — сердца людей». Но в том-то и призвание человека, в том и высокое предназначение, чтобы, побеждая свою греховную природу напряженным духовным усилием, стремиться к идеалу. Бессмысленны всякие внешние перемены, в том числе и механическая благотворительность, если человек не работает над совершенствованием своего внутреннего мира. Безусловно, такой труд над собой невероятно сложен, нужно огромное желание добра и титанические усилия для достижения такой духовной гармонии. Но это и благодарно, и важно, и необходимо, а иначе - Достоевский это показывает - результат любых внешних мероприятий — печален. «Если я раздал все имение мое <...>, а любви не имею, - то я ничто» (1Кор., 13, 3), - говорит апостол Павел. Эти слова подтверждают уже высказанную нами мысль: самые благородные и, на первый взгляд, бескорыстные поступки, происходящие от помраченного грехом сердца, пользы не принесут ни тому, кто нуждается в помощи, ни самому благодетелю. Таким образом, герою «Бедных людей» Макару Девушкину в любви к Вареньке не хватает смирения, а потому все его издержки и лишения во имя возлюбленной, наперекор евангельской заповеди, носят демонстративный и даже деспотичный характер, хотя на первый взгляд это и незаметно. Сам того не желая, - ведь любит её! - Макар заставляет единственно близкого ему человека страдать. В своем наивном эгоизме герой забывает подумать, чего стоят Вареньке его подарки (а они для неё, как мы могли убедиться, равноценны потере свободы). Причина невнимательного и холодновато-самолюбивого отношения к девушке со стороны Макара кроется, конечно, не в самом факте благодеяния, а во внутренних побуждениях совершающего доброе дело милосердия героя. Болезненное желание превосходства, гордость уничтожают любовь и ведут героев к трагическому финалу.

Ф.М. Достоевский за историей двух бедных людей, связанных не только дружбой, но и благодеянием, увидел глубокую внутреннюю дисгармонию искаженной грехом души человеческой. Мысль писателя превзошла модные социально-атеистические тенденции его времени: Достоевский уже в этот период своего творчества почувствовал, что причина общественного неблагополучия лежит глубже, чем предполагают лекаря- социалисты. Она таится в самом человеке, наследовавшем первородный грех, а потому исправить социальное устройство невозможно путем внесения каких бы то ни было внешних изменений. Совершенствование «обстоятельств» нужно начинать с исправления человека, с корректировки внутренних, глубинных мотивов его поведения, с самых, казалось бы, незаметных движений его души.

С точки зрения Достоевского, «чистым» благодеянием не спасёшь человека. Эту мысль он убедительно и последовательно утверждает в своем первом романе на примере истории любви. Тем страшнее напрашиваются выводы: если материальной помощью, «добрым» делом, исходящим от гордого сердца, можно обидеть и довести до положения раба даже любимого человека, то что говорить о «милосердии» других, тех, кто не имеет в своем сердце и малой толики добра?


Смирнова Любовь Николаевна



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


М. Волошин и В. Брюсов
Семантика образов и мотивов, развивающих проблему свободы в песнях B.C. Высоцкого
Мемуаристика как метажанр
Тема творчества как смысловой инвариант набоковских рассказов
«Картина человека» во внутреннем мире драматургии Н.В. Гоголя
Вернуться к списку публикаций