2012-08-11 17:16:08
ГлавнаяЛитература — Идейно-художественная функция центральной фабульной линии романа Ф.М. Достоевского «Бедные люди»



Идейно-художественная функция центральной фабульной линии романа Ф.М. Достоевского «Бедные люди»


В основе центральной фабульной линии романа «Бедные люди» лежит история любовно-дружеских отношений Макара Девушкина и Вареньки Доброселовой. Трогательные и одновременно драматические события выполняют в романе функцию не только сюжетно-психологическую, но также идеологическую. Макар Алексеевич любит Вареньку и как отец, и как друг, и как возлюбленный. Для неё он готов на всё: отдать последнее, пожертвовать необходимым. Из своего скудного жалования большую часть он определяет ей, Вареньке; из-за неё он лишает себя самого необходимого; ей делает чересчур дорогие для своих доходов подарки. И при этом он счастлив! Счастлив тем, что доставляет радость и утешение возлюбленной. Казалось бы, такие отношения должны стать залогом абсолютной гармонии и укрепить отношения двух людей, связанных нежным чувством дружбы. Но в финале безвозвратно утрачивается мечта о счастье: Варенька неожиданно выходит замуж за ненавистного ей Быкова, оставив единственно родного ей человека в безграничной тоске и отчаянии.

Как мы уже отметили, Макар Алексеевич, кроме того, что друг, брат, «родственник» Вареньки, он ещё и покровитель её. Находясь, сам в крайне стеснённых обстоятельствах, он благодетельствует ей. Принимая во внимание факт знакомства Достоевского с утопическими социалистами, подчеркнём, что благодеяние, согласно теории Фурье и Сен-Симона - залог грядущего обновления мира. Здесь же, в рамках одной истории, одного сюжета, ситуацией благодеяния должна утверждаться социальная идея равенства и счастья. Но трагический финал романа, не дающий ни тени надежды на счастье и благополучие, заставляет пересмотреть позицию писателя в этом романе, а также отношения этих двух героев и попытаться найти причину несложившихся отношений уже не во внешних обстоятельствах, но во внутренних побуждениях каждого.

Тема благодеяния - доминантная в романе - начинает звучать уже с первых писем Макара: «Я вам<...> посылаю, Варенька, фунтик конфет <...> парочку горшков с бальзаминчиком и гераньку...».

«Доброжелатель» и «бескорыстный друг» Макар Алексеевич старается предупредить и исполнить малейшее Варенькино желание: «Посылаю вам винограду немного, душечка; для выздоравливающей это, говорят, хорошо, да и доктор рекомендует для утоления жажды <...> Вам розанчиков намедни захотелось, маточка; так вот я вам их теперь посылаю». Почти в каждом письме присутствует мотив покровительства Макара Вареньке: то «четыре рубашечки», то «фунтик конфет», то принадлежности для шитья, то деньги. И, несмотря на то, что подарки эти нелегки для него и стоят огромных лишений себе в необходимом, Макар Алексеевич воистину счастлив. Собственная щедрость приятна и утешительна ему: «Деточка вы моя, хорошенькая! Да что это вы там толкуете про четыре рубашечки-то, которые я вам послал <...>Да мне, маточка, это особое счастье вас удовлетворять; это уж моё удовольствие, уж вы меня оставьте, маточка; не троньте меня и не прекословьте мне».

Казалось бы, Варенька должна быть бесконечно счастлива, имея около себя такого бескорыстного и доброго друга, и, одушевленная взаимной любовью к благодетелю, явить собой пример преданности и благодарности. Но уже с первых строк романа возникает у читателя ощущение некоторого неблагополучия в отношениях двух героев. Уже первое письмо Вареньки свидетельствует об обременительности щедрот Макара Алексеевича: «Клянусь вам, добрый Макар Алексеевич, что мне даже тяжело принимать ваши подарки. Я знаю, чего они вам стоят, каких лишений и отказов в необходимейшем себе самому. Сколько раз я вам говорила, что мне не нужно ничего, совершенно ничего; что я не в силах вам воздать и за те благодеяния, которыми вы доселе осыпали меня». В дальнейшем этот же мотив невыносимо тяжелого Варенькиного положения повторяется не один раз: «Я знаю, я уверена, что вы меня любите; право, лишнее напоминать мне это подарками; а мне тяжело их принимать от вас...». Наконец звучит откровенное признание Вареньки о своих страданиях: «...нехорошо я делаю, что живу в тягость <...> вам. Эта мысль мученье». Все мучения Вареньки связаны с полной невозможностью для нее «воздать» Макару за все его благодеяния. «Я умею любить и могу любить, но только, а не творить добро, не платить за ваши благодеяния». Зачем же за «благодеяния», да еще и любящего человека, нужно «платить»? Не даром ли они делаются?

Утописты, отчасти основывая свое учение на евангельских заповедях, не случайно избрали главным принципом спасения человечества - благодеяние. Но, пренебрегая первоначальным духовным подтекстом христианских канонов, они сосредоточили внимание лишь на самом механизме раздачи материальных благ. А евангелие, где в словах Богочеловека Христа соединились два смысла: высший, сакральный и земной, обыденный, о сущности благодеяния говорит следующее: «<...> когда творишь милостыню, не труби перед собой, как делают лицемеры, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне». С точки зрения христианского вероучения, не сам факт доброделания важен, ибо сама по себе материальная помощь не самоценна, но, прежде всего, имеют значение внутренние побуждения «благодетеля». Достоевский же, зная исконное православие и оставаясь, по собственному признанию, верным Христу даже в период увлечения социализмом, конечно, не мог не заметить фальши в заманчивой теории «перераспределения материальных благ». Собственно обман и заключался в том, что, лишив христианскую заповедь духовного содержания, утописты оставили только форму, не способную удовлетворить все запросы человеческой души. Не случайно, наверно, Варенька испытывает мучительную неловкость, принимая подарки от «добренького» Макара Алексеевича.

В поисках причин этой неловкости обратим внимание на характер благодеяний Макара Алексеевича и попытаемся интерпретировать отношения героев в свете христианских заповедей, близких Ф.М. Достоевскому.

Как уже было отмечено, отношение Макара Алексеевича и Вареньки - это не только любовь и дружба. Так, В.Е. Ветловская справедливо заметила, что любовная ситуация оборачивается в романе ситуацией благодеяния. А поэтому, заключает исследовательница, отношения Макара Алексеевича и Вареньки становятся отношениями зависимости и подчинения: один (тот, кто благодетельствует) диктует условия, другой - хочет он этого или нет, - вынужден их принимать. То есть сам факт покровительства становится попыткой узурпации прав облагодетельствованной со стороны благодетеля. Ведь таким образом рождается неравенство положений - главная беда современного Достоевскому общества. Именно таково, по мнению В.Е. Ветловской, было направление мысли юного писателя. В.Е. Ветловская убедительно доказывает, что развернутая картина событий и отношений в романе являет собой неблагополучие, ставшее следствием покровительства «самодостаточного» Макара сироте Вареньке. Невозможно не согласиться с предлагаемой ею оценкой и интерпретацией романа, но вызывает сомнение исходная причина драматизма ситуации. Только ли в неравенстве положений она? Или всё же - в самом человеке, наследовавшем первородный грех?

Макар Алексеевич, изо всех сил помогая «ангельчику» Вареньке, на первый взгляд абсолютно бескорыстен и, кажется, меньше всего ждёт ответной благодарности или «воздаяния». Но решительно против настроен Макар Алексеевич по отношению только к материально выраженной благодарности. Другие формы признательности герою приятны и утешительны. Не говоря прямо о своём благородстве и участии, он, тем не менее, вынуждает Вареньку «заплатить» за помощь. Так, получив от Вареньки письмо с благодарностью за прогулку на острова, Макар Алексеевич, сочтя благодарность возлюбленной излишне скромной, в ответном послании первой же строчкой счел за необходимость заметить: «А я то думал, маточка, что вы мне все вчерашнее настоящими стихами опишете, а у вас и всего-то вышел один простой листик». И хотя далее Макар Алексеевич уверяет Вареньку, что «зато необыкновенно хорошо и сладко» описано, упрек незаметным всё же остаться не может. Требует Макар Алексеевич не материальной благодарности, а единственно - похвалы. Именно от неё у героя, по его собственному выражению, «умилится сердце»: «Пишите вы мне, родная моя,- продолжает Макар Алексеевич в этом же письме, - что я человек добрый, незлобивый, ко вреду ближнего неспособный <...> и разные, наконец, похвалы воздаёте мне. Всё это правда, маточка, всё это совершенная правда; я и действительно таков, как вы говорите, и сам это знаю...». Несоизмеримое ни с чем удовольствие доставляет Макару похвала и, кажется нет в этом ничего противоестественного и крамольного, но только ждёт он признательности не от кого-нибудь, а от девушки-сироты, оказавшейся невольно в зависимости от благодетеля. Несомненно, Макар Алексеевич относительно своих добродетелей мнение имеет самое высокое, о чём, впрочем, он беззастенчиво и повторяет. Он и «смирненький», и «тихонький», и «добренький», а Варенька, зная об этих высоких качествах друга-благодетеля, разумеется, должна постоянно напоминать ему это, чтобы «умилить сердце» похвалой. Вследствие же собственного высокого мнения и похвалы со стороны Вареньки самолюбие Макара Алексеевича рождает следующие строки (и всё это в одном письме): «...я никому не в тягость! У меня кусок хлеба есть свой; правда, простой кусок хлеба, подчас даже чёрствый; но он есть, трудами добытый, законно и безукоризненно употребляемый.». Заметим, что письмо со словами «я никому не в тягость» обращено к Вареньке, которая и без того мучительно осознает свою зависимость и у которой, конечно, нет своего «куска хлеба». «Добренький» Макар, упиваясь своей самодостаточностью, забывает об «ангельчике» Вареньке. А она, в силу своего положения, не может не заметить самолюбивых строк, и в следующем письме подчеркивает, что подарки Макара ей принимать тяжело. Нарастает напряжение в отношениях героев. Наконец, Варенька, отягощенная подарками добродетельного друга, задумывается о своем «куске хлеба» и для этого ищет место работы. «Некоторые люди с удовольствием примут участие в моем положении», - замечает она вскоре, намекая, возможно, на то, что, хотя Макар Алексеевич, по его словам, «и ближайший родственник и покровитель», но не обладает все же исключительным правом на нее. Услышав о намерении Вареньки «идти в люди», Макар всеми силами стремится воспрепятствовать этому, более того, эта мысль, с его точки зрения, «блажь, чистая блажь». И уже с сознанием своей власти (!) над Варенькой, вызванной, разумеется, превосходством благодетеля над покровительствуемым, Макар Алексеевич заявляет: «Чего вам недостает у нас? Мы на вас не нарадуемся, вы нас любите - так и живите себе там смирненько...». Но Макар ошибается: это он «не нарадуется», а Варенька, по-видимому, иначе оценивает ситуацию, если держится за любую возможность освободиться от попечения «добренького» друга. И это только он уверен, что Варенька любит его, а она в письмах, хотя и говорит об этом, но, по-видимому, лишь для того, чтобы доставить удовольствие другу. К слову, некоторые исследователи, в частности, В. Шкловский, замечают, что «письма Вареньки носят служебный характер». Действительно, чаще всего она только благодарит да хвалит Макара. Очевидно, что эгоистическая формула: «Мы на вас не нарадуемся <...>- так и живите себе там смирненько», Варенькой была замечена и по достоинству оценена, потому что высказанное вначале желание найти свой кусок хлеба, только как предположение, укрепилось после этого как первейшая. необходимость: «Нет, друг мой, нет, мне не житье между вами. Я раздумала и нашла, что очень дурно делаю, отказываясь от такого выгодного места. Там будет у меня по крайней мере хоть верный кусок хлеба...». Уговоры Макара Алексеевича подействовали с точностью до наоборот. А упоминаемый здесь «верный кусок хлеба» - есть прямой отголосок размышлений Макара Алексеевича: у него-то есть он, пусть черствый, но, по его же словам, «трудами добытый, законно и безукоризненно употребляемый». И хотя Варенька хорошо осознает (на собственном опыте), что жить у чужих людей, «искать чужой милости» больно и тяжело, другого выхода у нее нет. Быть в тягость, признается она Макару, для нее «мученье». А Макар никак не может объяснить себе странного поведения возлюбленной, ведь все, кажется, так просто и понятно. «У нас вам тепло, хорошо, - словно в гнёздышке приютились», - убеждает он Вареньку, напоминая о её счастье. Но, вероятно, опасаясь не убедить Вареньку этим фактом (скорее даже гипотезой), Макар Алексеевич приводит главный аргумент в пользу своих уговоров: «Вы мне очень полезны, Варенька. Вы этакое влияние имеете благотворное... Вот я об вас думаю теперь, и мне весело...». Но Варенька не вещь, и радовать Макара Алексеевича только лишь присутствием рядом, да еще и находясь при этом в зависимости от него, представляется ей, конечно, перспективой не очень счастливой. При этом девушка не может не замечать, что друга ее занимают по большей части свои переживания и радости. Для нее он лишает себя всех почти материальных благ; но, собственно, на этом лишения Макара и заканчиваются. Зато жизнь сердца, души, ума он не растрачивает на Вареньку, оставляя себе нравственное удовлетворение от оказываемой помощи, ожидание признательности и похвалы, наконец, любви, происходящей от благодарного сердца возлюбленной. Таким образом, отдав немногое (лишь вещное), Макар Алексеевич ожидает (и справедливо ожидает!) приобрести значительно больше: любовь и преданность. Иначе говоря, Варенька им куплена. Поэтому, конечно, не случайно он не задумывается над положением возлюбленной; по его понятиям, она должна быть счастлива уже тем, что приобрела такого благородного и бескорыстного покровителя (ведь кроме преданности от нее ничего не требуется). Одним словом, присутствие Макара Алексеевича в судьбе Вареньки - само по себе несомненное счастье для нее. В то же время Макар (опять же по его собственному мнению) заслуживает своей добротой и благотворительностью всяческого уважения и внимания. И никаких материальных «воздаяний», о которых постоянно твердит Варенька, ему не нужно.

Без сомнения, ожидая от Вареньки любви, Макар не равнодушен к ней: он любит Вареньку, но любовь его при этом свободна. Более того, отношение его к Вареньке тоже свободно, оно не ограничено какими бы то ни было рамками условностей и формальностей. Он может (и, как выясняется, справедливо, - ведь благодетель же) ждать от возлюбленной похвалы, а в случае недостаточности излияний и признаний даже намекнуть, что достоин по заслугам большего. Ему, как заметила В. Ветловская, позволительно рассчитывать на полное со стороны возлюбленной послушание. Так, переменить место жительства и найти заработок Вареньке нельзя: это не что иное, как «блажь», потому что благодетельному другу очень хорошо рядом с ней. Высказать свое мнение, например, о сочинениях Ратазяева, нельзя. Возразить нельзя, поскольку возражение будет истолковано как упрямство и капризы. Нельзя заметить истину неприятную благодетелю. Получив письмо Вареньки, где она позволила осторожную иронию относительно чувств и настроения благодетеля, Макар пишет: «Да, подшутили вы надо мной, стариком, Варвара Алексеевна! Впрочем, сам виноват! Не пускаться бы на старости лет с клочком волос в амуры да в экивоки...». И хотя «виноват» Макар Алексеевич, «виновата» все же и Варенька (уже тем, что «подшутила» над «стариком»). Несмотря на то, что он действительно пустился в «амуры да в экивоки», Варвара Алексеевна, заметив это, «ошиблась»: «И в чувствах-то вы моих ошиблись, родная моя! Излияния-то их совершенно в другую сторону приняли. Отеческая приязнь одушевляла меня, единственно отеческая приязнь». За свою несуществующую вину Варенька должна извиниться, оправдывать свое поведение мнимыми недостатками характера: «Неужели вы обиделись? Ах, я часто бываю неосторожна, но не думала, что вы слова мои примите за колкую шутку. Будьте уверены, что я никогда не осмелюсь шутить над вашими годами, и над вашим характером. Случилось же все это по моей ветрености. <...> Нет, добрый друг мой и благодетель, вы ошибетесь, если будете подозревать меня в нечувствительности и неблагодарности. Я умею оценить в моем сердце все, что вы для меня сделали ...». Любой упрек, любое вольнодумство со стороны Вареньки становится в глазах Макара Алексеевича непременно «нечувствительностью и неблагодарностью». Варенькина жизнь почти всецело принадлежит «добренькому» Макару, и вести себя она должна так, чтобы не огорчить его. Темой послушания начинается сам роман: «Вчера я был счастлив, донельзя счастлив! Вы хоть раз в жизни, упрямица, меня послушались <...> Вижу, уголочек занавески у окна вашего загнут и прицеплен к горшку с бальзамином, точнёхонько так, как я вам тогда намекал...». В ответном письме, отстаивая своё естественное право на свободу, Варенька замечает, что занавеска, вероятно, зацепилась случайно, зато сегодня она нарочно загнёт угол. Так, желание Макара всё-таки становится для неё руководством к действию. «Добрый друг и благодетель» систематически напоминает Вареньке о послушании, а прочитанный им «Станционный смотритель» не случайно предлагается возлюбленной как пособие для укрепления в добродетели: «прочтите-ка книжку ещё раз со вниманием, советам моим последуйте и послушанием своим меня, старика, осчастливьте. Тогда сам господь наградит вас, моя родная, непременно наградит». Историей несчастной беглянки, ослушавшейся отца, Макар пытается наставить Вареньку на путь кротости и смирения. Однако, раздумьями, приятны ли подобные нравоучения Варваре Алексеевне, Макар себя не обременяет, считая своим долгом предостеречь её от возможных падений, а, точнее от непослушания. Послушание же, помимо того, что «осчастливит старика», ещё и обеспечит Вареньке небесную награду,- так объясняет Макар Алексеевич необходимость этой добродетели. Между тем, послушание, ожидаемое от Вареньки, касается даже тех случаев, где она не в состоянии что- либо изменить своими собственными силами. На это обратила внимание В. Ветловская. Например, ей нельзя заболеть: «Пишу вам в каждом письме, чтоб вы береглись, чтоб вы кутались, чтоб не выходили в дурную погоду, <...> а вы, ангельчик мой, меня и не слушаетесь». Хворой от природы и несносных обстоятельств Вареньке благодетель предлагает «остерегаться», чтобы «друзей своих в горе и уныние не вводить». Так или иначе, но, требуя вновь и вновь послушания, Макар Алексеевич заботится и о собственном спокойствии и благоденствии. А его подопечной такие заботы несомненно тяжелы, поэтому в следующий раз она скрывает свою болезнь.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Эсхатологические мотивы современной мифологии в России конца ХХ - начала XXI веков
Теоретические аспекты проблемы свободы воли и ее отражение в творчестве В.С. Высоцкого
Полемический подтекст романа Ф.М. Достоевского «Бедные люди»
«Живые лица» З. Гиппиус: портреты-встречи
Русская поэзия «Серебряного века» в оценке Владимира Соловьева
Вернуться к списку публикаций