2012-08-11 16:56:01
ГлавнаяЛитература — Полемический подтекст романа Ф.М. Достоевского «Бедные люди»



Полемический подтекст романа Ф.М. Достоевского «Бедные люди»


В настоящее время в целом ряде исследовательских работ по творчеству Достоевского четко обозначилась мысль о том, что «Бедные люди» отражают идеологические умонастроения автора. А именно, увлечение его популярными в середине девятнадцатого века утопическими доктринами и теориями. На это указал, к примеру, в своем исследовании Г.К. Щенников, заметивший, что «принципы изображения в «Бедных людях» соответствовали социальной педагогике петрашевцев, которые основывали успех социалистического учения на воспитании в людях любви и сострадания к ближнему». Эту же мысль высказала Э.М. Жилякова: «...Достоевский наполнял понятие «любовь» содержанием, связанным с социалистическими утопическими идеями: любовь как выражение духовного братства, как созидающее и преобразующее жизненное начало». Знакомство Достоевского с утопическими теориями и даже начинающуюся с ними полемику вскрыла В.Е. Ветловская. Одним словом, на современном этапе исследователям вполне очевидным и бесспорным представляется увлечение писателя доктринами теоретического социализма уже к моменту создания «Бедных людей».

Открытым в литературоведении по-прежнему остается вопрос о характере увлечения Достоевским заманчивыми идеями утопического социализма и о преломлении этих взглядов в первом его романе. Известно, что специфика творчества Достоевского состоит в идеологическом содержании его романов. Об этом в свое время писал Б.М. Энгельгардт, рассматривая идею в его произведениях как самостоятельную «героиню»; «художником идеи» называл Достоевского М.М. Бахтин. Такая оценка творчества писателя была подхвачена большинством исследователей как наиболее верно отвечающая основным принципам художественного мастерства Достоевского. При этом, по мнению многих литературоведов, ранние произведения Достоевского (и «Бедные люди» в том числе) выпадают из этой классификации по причине отсутствия в них «человека идеи». Действительно, ранние герои Достоевского не такие «идеологи», как, например, Раскольников, Иван Карамазов, Петр Верховенский. И тем не менее целым рядом исследователей высказывается мысль, что уже в творчестве Достоевского 40-х годов проявляется эта характерная для его поздних романов особенность - идеологическая доминанта художественного текста (Шеншин В. К вопросу о сюжете в раннем творчестве Ф.М. Достоевского. - Ученые записки // Пермский ун-т, 1967, №155, с. 174; Станюта А.А. Идея человека в творчестве Ф.М. Достоевского (1840-1860 г.г.): Автореферат диссертации к.ф.н. - Минск, 1973; Нуриев С.Ш. Поэтика творчества Достоевского 40-х годов: Диссертация д.ф.н., Баку, 1991г.; Маркин П.Ф. Типология и средства художественного изображения характеров в ранних произведениях Достоевского: Диссертация к.ф.н., Петрозаводск, 1982, 246 с.). Существенную сложность представляет собой задача выявить носителя идеи в первом романе Достоевского «Бедные люди». По отношению к обозначенной проблеме были высказаны различные мнения ученых-литературоведов. Так, прозвучало мнение, что в «Бедных людях» героем-идеологом с полным основанием можно считать Макара Девушкина, а его идеей - «глубочайшую привязанность к Вареньке». Несомненно, наделить Девушкина характеристиками «идеолога» - задача сложная: этот герой не имеет никакой стройной социально-философской теории или концепции, никакой четко сформированной идеи (называть привязанность к девушке «абстрактной идеей» вслед за позвучавшим мнением мы не станем). По отношению к данной проблеме М.М. Бахтин высказал аргументированное мнение, что первым героем-идеологом в творчестве Достоевского можно назвать героя «Записок из подполья». К этой мысли присоединимся и мы, при этом предварительно оговорившись, что, на наш взгляд, отсутствие героя-идеолога в «Бедных людях» вовсе не означает отсутствия авторской идеи в этом романе. Идея как доминантная художественная особенность, несомненно, является принципиально значимой в контексте произведения. Достоевский в «Бедных людях» исследует специфику благодеяния как средства, способного, по мнению утопических социалистов, обеспечить обездоленному человеку (и человечеству) долгожданное равенство и братство. Всю композиционно-­структурную и сюжетно-фабульную линию «Бедных людей» Достоевский подчиняет идее выявления роли «чистого» благодеяния в формировании гармоничного общества и братских отношений между людьми.

Так, по-видимому, не случайно весь роман представляет собой цепь картин, в которых герои заняты «спасительным», с точки зрения утопистов, благодеянием. В отношения «благодетель - облагодетельствованный» в той или иной степени втянуты все герои романа. Благодетельствует Макар Вареньке и Горшкову, «его превосходительство» - Макару, Анна Федоровна - Вареньке. Даже самые, казалось бы, второстепенные, порой никак не представленные автором персонажи «Бедных людей» подчиняются общей идее благодеяния, для большей убедительности и они включены в эксперимент по выявлению степени жизнеспособности теории перераспределения материальных благ. Например, благодетельствует даже делец и негодяй Быков, предоставляющий Вареньке возможность восстановить поруганную честь; вполне как благодеяние можно оценить судебное решение в пользу Горшкова. При этом, несмотря на многообразие форм и способов покровительства, социальную и характерологическую пестроту адресатов и адресантов благодеяния, результат всех добрых дел оказывается прямо противоположен ожидаемому. Угнетенная «милосердием» Макара Алексеевича выходит замуж за ненавистного Быкова Варенька; «горел, в адском огне горел, умирал», принимая филантропическую помощь «его превосходительства», Макар Девушкин; при первой возможности освобождается от назойливого попечения Анны Федоровны Варенька; «разоблачается» перед благодетелем Макаром, пройдя через горнило унизительных расспросов, чиновник Горшков. Это только самые заметные истории благодеяния в романе. То же самое происходит и в других случаях, когда речь идет о малозаметных героях романа и только лишь едва упоминаемых связанных с ними событиях. Так, выигранный процесс оборачивается для Горшкова смертью. Казалось бы, все обещает «маленькому» человеку счастье: его заметили, и, хотя не вовремя и не сразу, все же справедливость восторжествовала. Но предыдущие хождения по мукам и перенесенные бесчисленные обиды убедили несчастного в том, что лично он никого не интересует, и только волей случая он оказался оправдан. При отсутствии сердечного участия акт равнодушной справедливости оказывается бесполезным. Горшков умирает. «Не в рай», по её собственным словам, идет и Варенька, решившись связать свою судьбу с Быковым. У читателя не возникает предположения, что благодеяние господина Быкова облегчит судьбу девушки.

Отчетливо заметно, что каждый эпизод романа, связанный с благодеянием, зеркально отражает главный. Возникает своеобразный сюжетно-идеологический параллелизм: авторская идея проводится по разным уровням, но с одним итогом. Особенно отчетливо это свойство поэтики произведений Достоевского проявится в его знаменитом «пятикнижии». Г.М. Фридлендер обратил внимание на то, что «одна и та же судьба, один и тот же характер даются Достоевским в нескольких различных «отражениях», каждое из которых углубляет изображение данного характера». В «Бедных людях» судьбы героев складываются таким образом, что даже внешне бескорыстное покровительство оказывается губительным для них. Так уже на сюжетно-композиционном уровне просматривается авторский замысел, суть которого можно свести к формуле, высказанной Достоевским много лет спустя: «...никакой муравейник, никакое торжество «четвертого сословия», никакое уничтожение бедности <...> не спасут человечество от ненормальности... <...> Ясно и понятно до очевидности, что зло таится в человечестве глубже, чем предполагают лекаря-социалисты, что ни в каком устройстве общества не избегнете зла, что душа человеческая останется та же, что ненормальность и грех исходят из неё самой и что, наконец, законы духа человеческого столь ещё неизвестны, столь неведомы науке, столь неопределенны и столь таинственны, что нет и не может быть ещё ни лекарей, ни даже судей окончательных, а есть Тот, который говорит: «Мне отмщение и Аз воздам». Ему одному лишь известна вся тайна мира сего и окончательная судьба человека». Но уже и в «Бедных людях» звучит со стороны главного героя осуждающее слово в адрес тех, кто искреннее милосердие подменяет бессердечным материальным воздаянием: «Нынче <...> и благодеяния как-то чудно делаются...а может быть, и всегда так делались, кто их знает! Или не умеют они делать, или уж мастера большие - одно из двух». Макар Алексеевич неспроста обозначает такую проблему: он сам не раз оказывается в положении просителя и знает всю бездну унижений, через которые должен пройти ожидающий милости. Конечно, отождествлять голос героя и голос автора мы не станем, но, тем не менее, за этими рассуждениями Макара Девушкина стоит сам писатель с его серьезными социально-философскими размышлениями и представлениями. Достоевский в «Бедных людях» вступает в полемику с утопическими социалистами, поставив под сомнение главный постулат их доктрины - возможность решить социальные проблемы одним только перераспределением материальных благ. В «Бедных людях» сам автор - идеолог. Последовательно он проводит свою мысль, опровергая самими результатами благодеяний заманчивые идеи прекраснодушных социалистов.

Обнаружить такую идейно-философскую позицию Достоевского в «Бедных людях» достаточно сложно, потому что прямых авторских указаний на это не имеется: роман выдержан в эпистолярной форме. Но, наполняя уже устаревший к тому времени сентиментально-романтический жанр принципиально новым содержанием (социальным и философским), писатель решает другие художественные задачи. Использование эпистолярного жанра позволяет Достоевскому прятать свою идею в подтексте, давая самому читателю возможность её обнаружить. Позиция же автора проявляется в «Бедных людях» опосредованно, через систему внутренних смыслов. Подтекст позволяет писателю «загадывать» новый план значений и вынуждать читателя отыскивать скрытые уровни смысла. В эстетике Достоевского подтекст вообще играет важную роль, и «Бедные люди» в этом отношении не исключение («Во всем они привыкли видеть рожу сочинителя; я же моей не показывал. А им и невдогад, что говорит Девушкин, а не я, и что Девушкин иначе и говорить не может», - писал Достоевский в письме к брату от 1 февраля 1846 г., возмущенный невниманием некоторых критиков). Скрываясь в подтексте, Достоевский заставляет самого читателя приложить усилия к пониманию художественного текста. «Слово, несущее истину, должно само родиться в душе читателя на перекрестке осмысления разных уровней текста», - так объясняет эстетические принципы Достоевского М.В. Загидуллина. Традиционно подтекст реализуется в жанре и композиции. «Подтекст выступает на «сломе» жанрового стандарта», - отмечает та же исследовательница. «Бедные люди» - образец использования устаревшего к середине девятнадцатого века эпистолярного жанра в качественно новом виде и с принципиально изменившимися целями. Эту особенность «Бедных людей» подчеркивает абсолютное большинство исследователей (Фридлендер Г.М. Реализм Достоевского. - Л. 1964. С.62-63; Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. - М. 1979. С. 117.; Якубович И.Д. Поэтика романа «Бедные люди» в свете европейской традиции эпистолярного романа: Н. Леонар - Пушкин - Достоевский. // Достоевский. Материалы и исследования. Т. 16. - С.-П. «Наука», 2001. - 447с. и др.). Автор наблюдает за отношениями своих героев как бы со стороны, и тем не менее именно он, автор, определяет специфику отношений героев, объективную логику их судьбы, а также вскрывает их самосознание. Автор же в романе такого жанра является идеологом, и свою идею он выражает не через сознание и поступки героя (мировоззрение героя и автора не совпадает), а через сюжетно-событийный план повествования. Выражению воли автора в подтексте способствует и структурно-композиционный уровень романа. М.В. Загидуллина отмечает, что подтекст «становится ощутим в местах состыковок отдельных элементов композиционного плана текста». В романе «Бедные люди» особенно четко прослеживается смыслообразующая значимость композиции. В небольшое по объему повествование включаются дневниковые записи Вареньки Доброселовой, внешне не связанная с основной сюжетной линией история чиновника Горшкова. В результате даже создается впечатление (на самом деле обманчивое) некоторой композиционной рыхлости произведения (об этом писали в начале двадцатого века К.К. Истомин, A.Л. Бем). При этом расположение отдельных эпизодов романа имеет принципиальное значение. Например, следующий за историей благодеяния Макара Горшкову фрагмент о покровительстве «его превосходительстве» зеркально отражает предыдущий, только меняется объект (или жертва?) благодеяния. В итоге вдумчивый читатель начинает понимать, что если даже бескорыстной филантропической жертвой можно заставить амбициозного «маленького» человека гореть «в адском огне», то тогда какую боль способны причинить облагодетельствованному бесцеремонные попытки благодетеля «разоблачить» своего бедного собрата (а именно это и происходит в истории с Горшковым). Так на композиционном уровне решается важная идейно-художественная задача: в самом расположении фрагментов содержится идея, скрытая в подтексте с расчетом на то, что современный автору читатель окажется осведомленным в социально-философских вопросах. Да и действительно, проблемы общественного неблагополучия в середине 40-х годов волновали умы многих современников Достоевского, но решения этих вопросов предлагались самые разные: кто-то настаивал на решительных социальных переменах в духе социалистических теорий Фурье, для кого-то будущая социальная гармония связывалась исключительно с любовью ко всему человечеству, как требовали утопии Сен-Симона и его последователей. В атмосфере подобных настроений пребывали в этот момент многие поэты, писатели, публицисты. Этап увлечения и разочарования утопическим социализмом прошел В.Г. Белинский; заметное воздействие оказали мечтательно-сентиментальные идеи Сен-Симона на формирование мировоззрения А.И. Герцена; опыт обращения к утопическим системам отразился в ранних повестях, «Сказках» и Губернских очерках» М.Е. Салтыкова-Щедрина. Утопии фурьеристов определили социально­философский подход к поэтическому творчеству многих поэтов, участников кружка Петрашевского. А.Н. Плещеев, С.Ф. Дуров, А.И. Пальм, Д.Д. Ахшарумов и др., увлекшись идеями справедливости, равенства и братства, в лирике 40-х годов отразили общественно-политические тенденции времени и свои собственные представления о гармоничном счастливом будущем. Программными для кружка петрашевцев можно по праву считать стихотворения А.Н. Плещеева. Поэт не скрывает своей непримиримой позиции по отношению к несправедливым общественным порядкам; сама тональность его стихотворений выдержана в обличительном стиле. «Вхожу ли я порой в палаты золотые, / Где в наслажденьях жизнь проводит сибарит, / Гляжу ль я на дворцы, на храмы вековые, - / Все мне о вековых страданьях говорит». «Муки братьев» лишают поэта покоя, рождают в его душе справедливый гнев против «жрецов греха и лжи». Удрученный картиной царящих бедствий А.Н. Плещеев, не останавливаясь только на бичевании существующего порядка вещей, предлагает пути к преодолению общественного неблагополучия: «Провозглашать любви ученье / Мы будем нищим, богачам, / И за него снесем гоненье, / Простив безумным палачам». Свою историческую роль, подобно Сен-Симону и его последователям, поэт видит в христианской проповеди братской любви. Очевидно, что, несмотря на общее увлечение посетителей «пятниц» теориями Фурье, неохристианские идеи Сен-Симона оказывали также заметное воздействие на направление их мыслей. Не случайно поэтому в большинстве своих стихотворений Плещеев ссылается на Христа как провозвестника идеалов социализма: «...на кресте Господь им завещал / Свободы, равенства и братства идеал / И за него велел переносить гоненья»; «Он шел безропотно и, на кресте распятый, / Народам завещал свободу и любовь; // <...> О нет! Не верю я. Не вовсе заглушили / В нас голос истины корысть и суета; / Ещё настанет день... Вдохнет и жизнь и силу / В наш обветшалый мир учение Христа!». Залог будущей социальной гармонии поэт видел в следовании христианской заповеди любви, которую, если уж её нет добровольно, нужно потребовать у человечества. Среди петрашевцев в таком осмыслении общественного порядка Плещеев не был одинок. С такими же категоричными требованиями любви выступал сам М.В. Буташевич-Петрашевский. Он утверждал, что утопические системы возникли в ответ на заповедь Христа «любви к ближнему как к самому себе». При этом, как и все утопические социалисты, петрашевцы считали неверным искать причины общественного неблагополучия в самом человеке, полагая, что источник зла кроется «в самом устройстве житейских отношений». Любовь же, по их предположениям, должна была родиться сама собой, в ответ на горячую проповедь братства. В лирике А.Н. Плещеева особенно отчетливо сделаны акценты на христианском основании грядущих перемен (как уже отмечено выше, на проповеди любви), что само по себе свидетельствует о его серьезном увлечении идеями Фурье и, конечно, Сен-Симона. Поэт, попавший под обаяние французских учений, очевидно, не склонен был критически оценивать основные положения теоретического социализма, безоговорочно принимая все как несомненную истину. Тем не менее сам интерес к доктринам теоретического социализма в творчестве Плещеева 40-х годов не является случайным; он продиктован запросами времени, самой идеологической обстановкой в России этого периода.

В осмыслении противоречий общественной жизни Достоевский расходился со многими своими современниками. Проникая в саму суть социального зла, он обнаружил, что истоки современного неблагополучия лежат не в бедности, и потому одной материальной помощью человека не спасешь. Не случайно в «Бедных людях» содержится элемент экспериментальности: все герои заняты спасительным, с точки зрения утопистов, благодеянием. Достоевский таким образом выверяет идею перераспределения материальных благ на жизнеспособность, не навязывая читателю готового ответа, а предлагая ему самому сделать выводы относительно результатов. Сомнения Достоевского в идеалах утопического социализма в этом романе касаются самих основ этой доктрины: недоверие писателя вызывает как сама суть надежд и упований социалистов - «чистое» благодеяние, так и обозначенные утопистами причины социальной дисгармонии - имущественное неравенство людей. Авторская мысль в этом романе может быть сформулирована словами архиепископа Иоанна Шаховского: «Никакая материальность и никакое отсутствие материальности не есть по себе ни добро, ни зло. Для христиан добро и зло не во внешнем, но все в мире делается добрым или злым в зависимости от внутренних побуждений и намерений человека, ибо как добро, так и зло суть чисто внутренние, духовные движения, создающие либо ад, либо рай внутри человека. Внешний же мир есть лишь периферия проявления человека, и, конечно, если светел человек, то и периферия его жизни будет светить». Религиозно-философская мысль Иоанна Шаховского - превосходный комментарий к роману «Бедные люди», в котором начинающий писатель вступил в полемику с благородными, но оторванными от действительности идеями утопических социалистов. Достоевский в понимании общественных противоречий шел дальше апологетов социально-утопических доктрин, осознавая, что любой формальный подход к преобразованию существующего порядка вещей непременно обнаружит свою неполноценность. Благодеянием можно решить только проблему материального достатка, уравняв всех людей в имущественных правах. При этом сохранится главное зло и главная беда человечества с момента его сотворения - грех, не позволяющий человеку подняться над своими внутренними слабостями и страстями. Чтобы получить способность к благотворительности, нужно научиться главной христианской науке - любви к ближнему, без которой всякая раздача материальных ценностей оборачивается дополнительным страданием для облагодетельствованного. «Если я раздам все имение мое <...> а любви не имею, - нет <...> в том никакой пользы» (1Кор., 13, 3), - говорит апостол Павел, обращая внимание на скрытые причины земного неблагополучия, заключающиеся в сердечной холодности и эгоизме человека. Достоевский интуитивно почувствовал фальшь утопических теорий, замкнувшихся на внешнем переустройстве действительности. Дружба с религиозно настроенным И.Н. Шидловским, увлечение христианскими идеями в творчестве Ж. Санд и Бальзака убеждали писателя в необходимости заглянуть в глубины человеческой души и отыскать там истоки ненормальных человеческих отношений. «Бедные люди» - это опровержение утопической системы Фурье и Сен-Симона с её отвлеченной любовью ко всему человечеству и безосновательными надеждами механическим перераспределением материальных благ устранить общественные противоречия. Достоевский уже на раннем этапе своего творческого пути ставит под сомнение жизнеспособность социальных теорий, экспериментально проверив их несостоятельность в своем первом романе. От «Бедных людей» идут нити к позднему творчеству Достоевского, в частности, к его знаменитому «пятикнижию», где полемика писателя с социальными теориями получит свое максимальное выражение.


Смирнова Любовь Николаевна







Интересное:


Вопрошающая стихия диалога в романе Л.Н. Толстого «Война и мир»
Бенкендорф - декабристы - Пушкин
Эсхатологическое восприятие времени
Взаимодействие поэзии и прозы в новеллистике В. Набокова
Тема творчества как смысловой инвариант набоковских рассказов
Вернуться к списку публикаций