2012-08-09 23:38:31
ГлавнаяЛитература — Основные черты критической методологии Владимира Соловьева



Основные черты критической методологии Владимира Соловьева


Для речей (три речи о Достоевском и «Мицкевич. Речь на обеде в память Мицкевича 27 дек. 1898 г.») характерна особая публицистичность, здесь он более проповедует, нежели анализирует, больше пророк, чем ученый. Статья о Тютчеве - это философское эссе, «Против исполнительного листа» - памфлет, «Русские символисты» - пародия в форме рецензии. «Поэзия Я.П. Полонского» - критический очерк, как указано в подзаголовке, «Судьба Пушкина», отличающаяся субъективностью оценки и толкования творчества поэта, в современных исследованиях часто определяется как философское эссе. Статьи «Майков», «Полонский», «Жемчужников», «Козьма Прутков» энциклопедические статьи для словаря Брокгауза и Ефрона.

При всем разнообразии статей Соловьева о русских поэтах можно объединить их в два цикла, связанных сквозными мотивами и общей точкой зрения. В цикле статей о поэтах «серебряного века» основные мотивы - надсознательность, таинственная основа творчества. В статьях «Судьба Пушкина», «Лермонтов» и «Мицкевич» главным становится мотив судьбы.

Композиция статей Соловьева подчинена жесткой логике. В начале работы часто формулируется философская задача, иногда дается история вопроса - обзор существующих исследований по творчеству поэта. В критических статьях Соловьев чаще всего следует описанному им «единственно научному способу» критики: «Необходимо установить общие принципы или нормы художественной деятельности и вытекающими из них постулатами проверить данное произведение». Таким образом, критический метод Соловьева основан на чистой дедукции.

В рецензии на сборник «Русские символисты» (1895) критик пользуется методом «относительно-научным»: старается за «норму суждения принять не собственное мнение, а намерение критикуемого автора». Но символисты не выдерживают даже такой снисходительной критики. Дурным критическим методом считал Соловьев предъявление «произвольных требований и случайных критериев» к писателю, что характерно для Писарева, для декадентской критики.

Для Соловьева очень важно поэтическое самосознание лирика, понимание им сущности поэзии. «Для характеристики и оценки поэта очень важен вопрос об отношении его собственной сознательной мысли к его делу: как он понимал и за что принимал поэзию?». Поэтому в творчестве поэта он выделяет прежде всего стихотворения, посвященные поэзии - «поэзию о поэзии» - и с них начинает анализ лирики поэта, в частности, в статьях «Значение поэзии в стихотворениях Пушкина», «О лирической поэзии», «Поэзия гр. А. Толстого». Другой из главных мотивов соловьевских статей - «двоемирие»: решение поэтом проблемы соотношения реального и идеального миров - этого основного противоречия жизни.

Важнейший критерий оценки лирического произведения для Соловьева - поэтичность формы и содержания в их неслиянности. Прозаизмы разрушают поэтическую цельность стихотворения, поэтому очень важна внешняя отделка произведений. Непоэтическое - общественные и социальные проблемы, патриотические и гражданские задачи - это предмет прозы, но не поэзии.

Первый признак поэзии для Соловьева - «вдохновенность». Неудачные стихотворения, например, Полонского, написаны не от вдохновения, а от «разума», - считает критик. Эта антитеза (разум - вдохновение) проходит почти через все статьи Соловьева. Даже стихи с неясным, туманным содержанием представляют ценность, если они вдохновенные, если в них «... чувствуется тот <...> взмах крыльев, который поднимает душу над землею». В частности, критик прощал эту неясность Фету. «В общем составе лирической поэзии отдел подобных стихотворений совершенно необходим: они в простейшем и чистейшем виде представляют коренное лирическое настроение, истинный фон всякой лирики.». Вдохновение нужно даже для перевода лирического произведения на другой язык - «необходимо, чтобы переводчик возбудил в себе то же лирическое настроение, из которого вышло подлинное стихотворение, и затем нашел соответствующее этому настроению выражение на своем языке».

Соловьев в своих статьях - это всезнающий ментор с учительскими интонациями, как бы носитель абсолютной правды, позволяющий себе говорить иногда от имени Провидения. В критической прозе Соловьева в яркой и доступной форме отразились все заветные идеи философа. Его рассуждения часто обретают пророческий пафос, превращаются в проповедь: «Хотя бы и не было перед нами настоящего сверхчеловека, но есть сверхчеловеческий путь, которым шли, идут и будут идти многие, на благо всех, и, конечно, важнейший наш интерес в том, чтобы побольше людей на него вступали, прямее и дальше по нем проходили».

Диалектическое мастерство Соловьева позволяло ему убедительно доказывать сомнительные истины. Это вызывало резкую критику многих его современников. «У него везде звон фразы, щелканье фраз, силлогизмы. Точно не течет речь (= кровь), а речь - составлена из слов». В другом месте Розанов пишет об «арлекинаде публициста». М. Гершензон, полемизируя с Соловьевым по поводу пушкинского «Памятника», упрекал его в «софизмах».

Творчество Соловьева, в том числе и его критика, сыграло огромную роль в развитии философского языка. Статьи Соловьева - образец блестящей русской прозы. «Художеству мысли в его творениях соответствовало и художественное совершенство ее выражения, и мы смело можем признать его одним из великих художников слова не только русской, но и всемирной литературы», - писал Е.Н. Трубецкой.

Научный стиль Соловьева в настоящее время вызывает интерес многих исследователей-лингвистов. Язык критических статей Соловьева характеризуется сочетанием двух стилевых начал - аналитически-дискурсивного и лирически-образного, блестящего критического анализа с метафизическими размышлениями, отличается яркой экспрессивностью, активным употреблением антонимов, синонимов, фразеологических единиц, пословиц и поговорок.

Для творческой манеры писателя характерно использование выразительных синтаксических фигур: риторических вопросов, повторов, антитез, градаций, вопросно-ответных конструкций, свойственных разговорной речи. Часто используются им в критических статьях элементы «диалогической формы». Один из таких приемов - ответ воображаемому оппоненту. Так, в статье о поэзии Пушкина воображаемый оппонент задает целый каскад вопросов: «Наивность или эстетическое непонимание могут сказать: разве это серьезно? Разве можно придавать такое значение временам года? Откуда такая легкая капитуляция духовной силы перед силою внешних влияний? Неужели в самом деле летней температуры в союзе с комарами да мухами достаточно, чтобы «губить все душевные способности» в великом поэте? Неужели его высокий ум не мог подняться над высотой термометра и крылатый стих не мог унести его далеко от крылатых насекомых?».

Часто критик возражает не воображаемому, а реальному оппоненту. Соловьев был редкий диалектик и большой мастер в полемике. Так, большая часть анализа стихотворения «Пророк» представляет собой аргументированное возражение тем критикам (именно - Н. Черняеву), которые видели в образе этого стихотворения реального библейского пророка или пророка Мухаммеда.

В той же статье Соловьев полемизирует с г. Меньшиковым по поводу стихотворения «Чернь».

Соловьев мало цитирует других исследователей, но очень обильно привлекает сами поэтические тексты, что связано с его убеждением в невозможности описать индивидуальность поэта, пересказать содержание лирического произведения, поскольку оно неотделимо от формы, в которой выразилось. «Индивидуальность есть неизреченное, или несказанное, что только чувствуется, но не формулируется».

Один из излюбленных художественных приемов Соловьева - развернутое сравнение, особенно из области природного мира, чаще всего животного. Так, писаревская и декадентская оценка Пушкина передается такой развернутой метафорой: «Мы можем преклоняться перед трудолюбием и искусством муравьев или восхищаться красотою павлиньего хвоста, но нельзя на этом основании бранить жаворонка за то, что он не строит муравейника, и еще менее позволительно с восторгом восклицать: «Какой великолепный павлиний хвост у этого жаворонка!». Часто используются яркие метафоры. Так, о Лермонтове критик пишет: «И демон гордости, как всегда хозяин его внутреннего дома, мешал ему действительно побороть и изгнать двух младших демонов, и когда хотел - снова и снова отворял им дверь».

Ключевые слова (Демон, сверхчеловек («Лермонтов»), Хаос и Космос («Поэзия Тютчева»), Вечная Женственность («Поэзия А.К. Толстого»), образ «высоты» в речи о Мицкевиче, метафора «буддийское настроение» в статье о Голенищеве-Кутузове, мифологема «судьба» в статье о Пушкине) актуализируют речевую структуру текста, обозначая важные в структурно-семантическом отношении понятия, и способствуют созданию внутреннего идейно-стилистического единства статьи. Часто прибегает Соловьев к иронии, иногда к памфлету. Главный объект его иронии - декаденты, ницшеанцы и символисты («Особое чествование Пушкина», «Против исполнительного листа», «Русские символисты»).

В статьях о поэзии Соловьев стремился к универсальности, исчерпывающему анализу, для чего прибегал к самым различным формам человеческого знания из области психологии, философии, теологии, эстетики, естественных наук. Это вообще характерная черта соловьевских работ: в 1876 г. он писал матери из Италии, что будет дописывать «некоторые произведения мистико-теософо-философо-теурго-политического содержания и диалогической формы». В такой шутливой форме философ дает очень точную характеристику своей творческой манере.

Таким образом, идеалистическая философия «положительного всеединства» и христианское миросозерцание Соловьева стали той философской основой, которая определила основные черты его критической методологии. Особое отношение философа к искусству как теургии и сакрализация поэзии как наивысшего, божественного рода искусства определили высокий уровень нравственных и эстетических требований критика к поэту. Именно у Соловьева впервые наиболее смело сформулирована концепция лирики как объективного рода литературы, что оказало прямое влияние на формирование его критериев оценки лирического произведения. Традиции «философской критики», теоретическое осмысление и практическое применение которой началось еще в 1820-30 гг. XIX в., нашли у Соловьева дальнейшее развитие и углубление, выразившееся в четкой формулировке основных принципов этого критического метода, главный из которых - оценка идейного содержания произведения с точки зрения вечной истины, вечных ценностей.

Идейно-стилистическое единство некоторых его статей позволяет объединять их в своеобразные циклы: статьи о поэтах «серебряного века», статьи о поэтах «золотого века» русской поэзии. Яркий, экспрессивный стиль в сочетании со строгой научностью и жесткой логикой делают критическую прозу Соловьева увлекательным чтением.


Асадулаева Гульнара Хамирзаевна



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Эсхатологическое восприятие пространства
Утопическое будущее в эсхатологии
Эсхатология как герменевтика
Теоретические аспекты проблемы свободы воли и ее отражение в творчестве В.С. Высоцкого
Ф.М. Достоевский и утопический социализм
Вернуться к списку публикаций