2012-08-09 23:25:33
ГлавнаяЛитература — Русская поэзия «Серебряного века» в оценке Владимира Соловьева



Русская поэзия «Серебряного века» в оценке Владимира Соловьева


Философский анализ поэзии Ф.И. Тютчева в критике Владимира Соловьева.

Путь Тютчева-поэта к широкому читателю был непростым. Несмотря на то, что еще в пушкинском «Современнике» были напечатаны двадцать четыре его стихотворения, поэт вплоть до 1850 г. оставался известным только узкому кругу знатоков. Первым Тютчева «открыл» Н.А. Некрасов в статье «Наши второстепенные поэты» (1850). После этого поэт стал печататься, прежде всего в некрасовском «Современнике». В 1854 г. вокруг поэзии Тютчева развернулась полемика, в которой участвовали журналы «Современник», «Отечественные записки», «Пантеон». Большим вкладом в исследование лирики Тютчева стали статьи И.С. Тургенева и А.А. Фета. В 60-70-е годы интерес к поэзии, в том числе и к Тютчеву, угас: это время процветания позитивизма в философии и господства прозаических жанров в литературе.

В 1890-е годы Владимир Соловьев привлек внимание к Тютчеву своей статьей «Поэзия Ф.И. Тютчева», опубликованной в «Вестнике Европы» (1895, №4). Она сыграла решающую роль в литературной судьбе Тютчева, положила начало второму «воскрешению» его поэзии в русской литературе, возродила интерес к нему читателей, критиков, издателей, открыла поэта символистам, провозгласившим его своим предшественником и учителем.

Соловьев и раньше обращался к творчеству Ф.И. Тютчева. В эстетическом трактате «Красота в природе» (1889) философ привлекает для иллюстрации своих идей стихотворения поэта «Как хорошо ты, о море ночное», «Не остывшая от зною», «Одне зарницы огневые», «О чем ты воешь, ветр ночной?» В соответствии с задачами статьи, Соловьев доказывает объективность красоты в природе, представляет эстетическую ценность различных картин природы: плещущегося моря, грозы, блеска молний, бегущего ручья. Все эти образы философ находит в лирике Тютчева. Красота тютчевских образов,- отмечает критик, - именно в описании живой, движущейся природы.

Один из важнейших источников эстетического впечатления в природе - это звуки. Так, в стихотворении «О чем ты воешь, ветр ночной?» эстетическое воздействие во многом связано с звуковыми образами. Красота других картин Тютчева - напротив, в безмолвии: их художественное впечатление основано на зрительных образах:

Одне зарницы огневые,

Воспламеняясь чередой,

Как демоны глухонемые,

Ведут беседу меж собой.


Через шесть лет критик вновь обращается к поэзии Тютчева, чтобы определить ее сущность и эстетическое значение. Статья Соловьева «Поэзия Ф.И. Тютчева» получила высокую оценку современников, критиков и многих исследователей. Она дважды печаталась П. Перцовым в сборнике «Философские течения русской поэзии» (1896 и 1899 гг.). Л.О. Вайнберг включил ее в «Сборник выдающихся статей русской критики за 100 лет» (1913). Сочувственно оценили статью о Тютчеве также критики Б. Богданович, А. Волынский, П. Морозов. Высокую оценку ей дали Н. Бердяев, С. Франк. Георгий Флоровский назвал ее «блестящим художественным и философским комментарием к творчеству поэта», к которому «очень трудно что-либо прибавить». Ю. Айхенвальд отмечал, что ключ к поэзии Тютчева дал В. Соловьев, и говорить о ней после знаменитого русского философа можно только исходя из его основной идеи. Однако были и отрицательные отзывы. Так, А. Скабичевский писал, что Соловьев напустил в статье о Тютчеве «философского туману», увидев чуть ли не в каждой поэтической метафоре «тайны мирозданья».

В советский период нашей истории интерес к статье, как и ко всему творчеству Соловьева, угас. Оживление этого интереса в 1990-е годы было вызвано снятием негласного запрета с имени философа и переизданием его работ по эстетике и критике. Анализу концепции времени в статье Соловьева посвящено исследование М. Гиршмана, Ю. Грувера и Т. Юдаевой. Авторы восприняли статью Соловьева не как философский комментарий, а как «диалог поэта и философа, живое единство противоположностей».

Обращение Соловьева к поэзии Тютчева было неслучайным и имело ряд причин. Во-первых, интерес Соловьева определялся общностью мировоззренческих установок: несомненна огромная духовная и философская близость мыслителей. Соловьев находит в поэзии Тютчева философскую концепцию, близкую собственной. Исследователи отмечают, что поэзия Тютчева оказала заметное влияние на творчество Соловьева. Во-вторых, поэзия Тютчева в конце XIX века была незаслуженно забыта. Конечно, был узкий круг ценителей поэта, но широкая публика не знала Тютчева. Соловьев своей статьей хотел открыть читателю «сокровища, которыми мы не пользуемся и которых почти не знаем».

Во вступлении к статье, после краткого обзора литературы, критик четко формулирует свою задачу: «В настоящем очерке я беру поэзию Тютчева по существу, чтобы показать ее внутренний смысл и значение». Статья состоит из восьми разделов, в каждом из которых представлена та или иная сторона соловьевской концепции. Композиция работы подчинена логике развития ее основной идеи. В первой и второй главах Соловьев представляет две концепции природы - механистическую и пантеистическую - и приводит ряд аргументов в пользу второй. В остальных главах Соловьев на обширном материале тютчевской лирики воссоздает грандиозную картину мира в порядке космогонического и исторического процесса.

Соловьев дает очень высокую оценку поэзии Тютчева, называя ее, «драгоценным кладом», «сокровищем» русской литературы, и выделяет в ней ряд несомненных достоинств. Измеряя талант Тютчева в масштабах мировой поэзии, он отмечает, что любая литература гордилась бы таким поэтом. Сравнение с великими немецкими поэтами-философами Гете и Шиллером позволяет критику выявить те грани творчества, которыми Тютчев превосходит их.

В отличие от Шиллера, в котором «механическое мировоззрение», насаждаемое естественными науками, подорвало веру в одушевленность природы и привело к разладу мысли и поэтического чувства, Тютчев, отмечает Соловьев, «сознательно верил в то, что чувствовал, - ощущаемую им живую красоту принимал и понимал не как свою фантазию, а как истину». Разлад между чувством и мыслью Соловьев считает главным недостатком поэзии, приводящим или к фальши и условности, или к «мертвой дидактике».

Соловьев даже не упоминает имени Шеллинга, непосредственное влияние которого на Тютчева признается многими современными исследователями, в частности Л.B. Пумпянский прямо называет Тютчева учеником Шеллинга, а его поэзию - «шеллингианской поэзией». Для Соловьева философия Тютчева - оригинальное и глубоко индивидуальное явление в мировой философии.

Далее критик переходит к проблемам психологии творчества - вопросу о соотношении в поэзии вдохновения и разума, мысли и чувства. В определении Тютчева как поэта мысли (но мысли поэтической) Соловьев не оригинален: эта особенность его поэзии была отмечена еще Н.А.Некрасовым, И.С. Тургеневым, А.А.Фетом, И.С. Аксаковым. Соловьев дает более обоснованную характеристику этой черты лирики Тютчева. Для критика важно то, что Тютчев «не только чувствовал, а и мыслил как поэт - что он был убежден в объективной истине поэтического воззрения на природу». Эта мысль многократно повторяется в статье философа.

Затрагиваемые в статье эстетические проблемы оказываются существенными для оценки поэзии Тютчева. «Дело поэзии - как и искусства вообще,- не в том, чтобы «украшать действительность приятными вымыслами живого воображения», как говорилось в старинных эстетиках, а в том, чтобы воплощать в ощутительных образах тот самый высший смысл жизни, которому философ дает определение в разумных понятиях, который проповедуется моралистом и осуществляется историческим деятелем как идея добра».

Однако исключительность тютчевской философии составляет не поэтическое восприятие природы (оно характерно и для других поэтов - Шелли, Гете), своеобразие Тютчева в том, что никто «не захватывал, быть может, так глубоко... темный корень бытия, «хаос», являющийся «глубочайшей сущностью мировой души и основой всего мироздания». Это главное открытие Соловьева в его статье. Однако, увлеченный тем, как поэт описывает темную сторону бытия, Соловьев как будто забывает о светлой, дневной стороне: все внимание критика сосредоточено на теме хаоса. До Соловьева только К.С. Аксаков в «Обозрении современной литературы» обратил внимание читателей на главный мотив лирики Тютчева - образ хаоса. Но он связывает эту тему прежде всего с внутренним миром человека, упустив из внимания космологический аспект идеи хаоса.

Прежде всего, Соловьев касается проблем философии природы. Размышление о том, кто из поэтов прав - Шиллер или Тютчев - приводит его к анализу механистической и поэтической концепций природы. Пройдя в юношеские годы через увлечение материализмом и позитивизмом, который привел его на физико-математический факультет Московского университета, Соловьев в дальнейшем осознал ограниченность позитивистского мировоззрения. Свидетельством окончательного отхода философа от этого направления стала его магистерская диссертация «Кризис западной философии (против позитивистов)». В статье о Тютчеве критик еще раз доказывает несостоятельность позитивизма в познании истины и преимущества перед ним поэтического взгляда, отличающегося целостностью и полнотой.

Одна из важнейших категорий соловьевской натурфилософии - «душа». Философ всеединства, Соловьев утверждает органическое единство человека с природой. Природа - отнюдь не мастерская для человека-работника, нельзя видеть живую душу в человеке и не видеть ее в природе, «ибо нет никакой возможности, оставаясь на научной почве, отделить человека в этом отношении от остального мира». Из этого следует, что «весь видимый мир не есть собрание деланных вещей, а продолжающееся развитие или рост единого живого существа».

Отталкиваясь от тютчевских стихотворений, Соловьев создает грандиозную картину мира в его развитии, начиная от происхождения и кончая размышлениями о грядущих судьбах человечества. Для этого критик обращается непосредственно к поэзии Тютчева - от лирики природы к любовной и политической лирике. Природа, человек, история - вот главные объекты внимания Тютчева.

Первоначально в мире был только хаос, но постепенно силою высшего, божественного разума этот хаос в природе был укрощен, организован, введен в пределы. Однако «темный корень бытия» не уничтожен совсем: он периодически дает знать о себе в природе стихиями, наводящими страх на человека: летней грозой, ночным ветром и т. д.

В соответствии с принципом всеединства, Соловьев впервые представляет тютчевский хаос как «необходимый фон всякой земной красоты <...>. Это присутствие хаотического, иррационального начала в глубине бытия сообщает различным явлениям природы ту свободу и силу, без которых не было бы и самой жизни и красоты». Но все-таки это диалектическое единство противоположностей у Соловьева явно смещено в сторону света, который полностью подчинил себе тьму, ограничил ее свободу.

Некоторые исследователи отмечают, что Соловьев преувеличил торжество света над тьмою в лирике Тютчева. Так, А.И. Селезнев отмечает, что «при подобном понимании хаоса Тютчев не размышлял бы о нем десятилетиями и не вдохновлялся бы на создание своих «ночных» шедевров <...> Идею Соловьева о полной победе разумного начала над Хаосом Тютчев мог бы принять разве лишь в шестнадцатилетнем возрасте, когда он разделял иллюзии просвещенчества <...> Видимо, в этих рассуждениях Соловьева сказался оптимизм его теократической утопии, его надежд на вечную победу светлого начала над хаотическим».



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Диалог в литературной критике
Ф.М. Достоевский и утопический социализм
М. Волошин и В. Брюсов
М. Волошин и В. Брюсов на страницах журнала «Весы»
«Дневник» Вареньки Доброселовой в контексте романа Ф.М. Достоевского «Бедные люди»
Вернуться к списку публикаций