2012-08-09 22:51:43
ГлавнаяЛитература — Литературная критика В.С. Соловьева



Литературная критика В.С. Соловьева


Мировоззренческая основа критического метода Владимира Соловьева - объективный идеализм или «материалистический идеализм» (А.Ф. Лосев), по определению самого Соловьева - «практический идеализм». Специфика соловьевского идеализма - в оправдании материального начала бытия, которое, воплотив в себе идею, рождает красоту - «духовную телесность», способную стать такой же бессмертной, как идея, объективной силой, способной спасти мир. Идея царства Божьего на земле, объединявшая философа с Достоевским, становится одной из главных составляющих его философской системы.

Соловьев не примыкал ни к одному из противоборствующих направлений критики, но видел и зерно истины, которое заключалось в каждом из этих учений, и ложь, исходившую от одностороннего и потому ограниченного подхода к предмету. Истинен для Соловьева только принцип всеединства, который дает простор всему, что не ущемляет свободу других элементов в составе целого и не утверждает своей исключительности в ущерб целому. Поэтому односторонняя методология и эстетической и реальной критики отвергается Соловьевым как несостоятельная. Резкую критику Соловьева вызвала и декадентская критика, культивирующая «новую красоту», безразличную к добру и злу, и акцентирующая иррациональное, подсознательное начало в человеке.

Особенно значимы для критического метода Соловьева лежащие в русле романтической эстетики представления о поэзии как особом виде искусства, имеющем непосредственную связь с Абсолютом, и о поэте как медиуме и боговдохновенном пророке грядущего Всеединства.

Соловьев реализует себя как критик поэзии, формулирует и осуществляет принципы оценки и толкования поэзии, учитывающие ее родовую специфику и имеющую серьезное теоретическое обоснование.

Новаторство Соловьева в том, что он ставит перед искусством, прежде всего перед поэзией, задачу практического преображения бытия, жизнетворчества. Он впервые вводит идею теургии, которую с воодушевлением подхватили символисты. Критик предъявляет очень высокие нравственные требования к поэту, проповедуя неразрывную связь эстетики с этикой, особенно акцентировавшуюся Соловьевым в виду новейших декадентских тенденций, в которых критик увидел и пытался предотвратить реальную угрозу классической эстетике.

Ценностный подход Соловьева к поэзии, представляемой им как воплощение объективной красоты мира и человеческой души, определил преимущественно эстетический подход к оценке лирического творчества, выразившийся в целом ряде статей о русских поэтах 60-90-х годов.

Представление о красоте как этической ценности, как материальном воплощении истины и добра снимает для Соловьева проблему, бывшую центром эстетических дискуссий на протяжении почти всего XIX века: вопрос о том, что главнее в художественном произведении - содержание или форма, поэзия или правда.

Отталкиваясь от существующих направлений, Соловьев формулирует принципы своего критического метода, задачи которого он видит «в оценке данной поэтической деятельности по существу, т.е. как прекрасного предмета, представляющего в тех или других формах правду жизни или смысл мира».

Метод Соловьева преемственно связан с предшествующей русской критикой. Обозначение им своего критического метода как «философской критики» указывает на связь ее с русской философской критикой 20-30-х годов XIX века, основы которой заложены в критике Д. Веневитинова, Н. Надеждина, В.Г. Белинского и др.

Владимир Соловьев впервые вводит в литературную критику категорию всеединства или слиянности, которая обнаруживает типологическую близость его метода к «органической» критике Ап. Григорьева и критике Ф.М. Достоевского 60-х гг. Однако при всей близости к традициям предшествующей критики, философская критика конца XIX века - это явление совершенно иного порядка, прежде всего в силу своей религиозно - мистической окрашенности.

Разбор статей Соловьева в порядке хронологии позволяет сделать вывод о некоторой эволюции его критического метода, заключающейся в смещении акцентов с собственно эстетических проблем на нравственно-религиозные, с рассмотрения творчества поэтов - к философскому анализу их личности и судьбы. Это приводит к тому, что критическое наследие Соловьева, рассмотренное в целостности, нередко оказывается внутренне противоречивым.

Определенную роль в оценке поэтов сыграла и критическая установка Соловьева. Если в статьях о поэтах «серебряного века» ставилась задача «открыть» публике малоизвестных и недооцененных поэтов, реабилитировать их созерцательную лирику, осужденную демократами за отчуждение от гражданских вопросов, то в статьях о Пушкине и Лермонтове - давно признанных гениях русской поэзии - преобладает полемическая установка: рассмотреть их творчество в совершенно новом, религиозно-нравственном, ракурсе.

Философская критика по самому определению оказывается критикой «по поводу». В лирике любимых поэтов Соловьев как бы находит подтверждение своим философским взглядам, и это совпадение мировоззренческих установок дает ему повод постоянно возвращаться к своим излюбленным идеям о всеединстве, о красоте как ощутительной форме истины и добра, о пророческой сущности поэзии, о любви и искусстве как земных предварениях идеала, о настоящих поэтах как предтечах будущего теургического искусства и т.д.

Стремление Соловьева к философскому обобщению и целостному взгляду зачастую оборачивается схематизмом, упрощением сложного и противоречивого художественного мира поэта, избирательным отношением к поэтическому материалу. Статьи о русских поэтах становятся поводом и иллюстрацией собственных взглядов философа, что нередко приводит к приписыванию им своих взглядов поэту, стиранию границ между «своей» и «чужой» речью: толкование поэзии незаметно и ненавязчиво переходит в философские рассуждения автора.

Соловьев редко обращается к форме лирического произведения и прямо заявляет, что критик должен рассматривать творчество со стороны «идейного содержания»; так как поэзия - божественное откровение, ее индивидуальность не поддается логическому анализу и не может быть предметом рассуждения, то есть критики.

Основные критерии оценки лирического произведения у Соловьева - вдохновенность, направленность на индивидуальное воплощение объективной красоты мира, совершенная слитность поэтического содержания с поэтической формой. Особенно акцентируется мысль об объективности содержания лирики, что приводит критика к отрицанию традиционного, идущего от Гегеля, представления о субъективности как родовой сущности лирики, отличающей ее от эпоса и драмы. Хотя тенденция к оправданию субъективности лирики указанием на ее связь с Абсолютным, всеобщим была у того же Гегеля, все же наиболее четко и смело мысль об объективной основе лирики сформулирована впервые у Соловьева.

Представлениям Соловьева о назначении искусства больше всего соответствовала чистая лирика, поэтому в центре внимания Соловьева-критика, прежде всего, поэты так называемого «чистого искусства» - Фет, Тютчев, А. Толстой, Полонский, Случевский, Голенищев-Кутузов.

Первым опытом философско-эстетической критики Соловьева стала статья «О лирической поэзии», посвященная в основном лирике Фета. Мировоззренческие разногласия не помешали Соловьеву увидеть в лирике Фета главное требование своей эстетики - веру в объективную красоту мира и воплощение ее в ощутительных образах.

В лирике Тютчева критик впервые во всей глубине и богатстве оттенков вскрыл идею о темном корне бытия как силе не только отрицательной, но и позитивной, необходимой для самого существования красоты, придающей ей силу и энергию. Однако в соловьевской картине мира степень укрощенности этого безумного начала представляется преувеличенной, о чем свидетельствует богатый природными и историческими катастрофами XX век. Некоторое упрощение религиозных взглядов Тютчева отмечается и в представлении его правоверным христианином.

В статье о Я.П. Полонском критик находит близкий себе образ Вечной Женственности - поэтического воплощения мифологемы Софии, мистический роман с которой стал сюжетом лирики самого Соловьева и дал творческий импульс к появлению подобных образов у символистов, в частности «Прекрасной Дамы» А. Блока.

А.К. Толстой представляется Соловьевым как борец за права красоты и искусства. Здесь акцентируется именно практический аспект учения Соловьева, ставивший перед поэтом задачу активного, деятельного участия в общем деле преображения мира.

Представление Соловьева об особой миссии поэта определило высокий уровень моральных требований к нему, что привело к резким критическим оценкам личностей Пушкина и Лермонтова и высокому моральному пафосу речи об Адаме Мицкевиче. Эти статьи последних лет жизни Соловьева свидетельствуют об усилении религиозных и этических акцентов в его размышлениях о поэзии.

Критик высоко ценит в лирике позитивное, христианское мироощущение и не приемлет романтического отчуждения и индивидуализма. Это определило довольно резкую оценку им поэзии с одной стороны, А.А. Голенищева-Кутузова с его пессимистическим мироощущением, которое критик называет «буддийским настроением», с другой стороны - лирики М.Ю. Лермонтова с его исключительным чувством индивидуальности.

В критической прозе проявился не только Соловьев-философ, но и Соловьев-поэт. Для его творческой манеры характерно сочетание жестко логического мышления с поэтической экспрессивностью и пророческим пафосом. Несмотря на диалектичность мышления и использование элементов диалогической формы в статьях, Соловьев-критик в основном монологичен, порой дидактичен. Критик рассматривает целостные, замкнутые художественные миры, его не интересует литературный процесс, художественные течения и направления или строго научное сосредоточение на отдельном произведении с его детальным анализом. Критик принципиально декларирует не «исторический», а «пророческий» подход, однако «вечная истина» часто подменяется философско-эстетическим идеалом самого критика.

Несмотря на субъективность, тенденциозность и несправедливость некоторых оценок Соловьева, его философский подход к поэзии оказался очень плодотворным, дал творческий импульс эстетике и критике символистов, философско-религиозной критике начала XX века.


Асадулаева Гульнара Хамирзаевна







Интересное:


Идейно-художественная функция центральной фабульной линии романа Ф.М. Достоевского «Бедные люди»
Вопрошающая стихия жизненных истин: Пьер Безухов
Вопрошающая стихия диалога в романе Л.Н. Толстого «Война и мир»
Поэтика парных конструкций в романе И.А. Гончарова «Обломов»
Значение истории Горшкова в сюжетно-смысловой структуре романа «Бедные люди»
Вернуться к списку публикаций