2012-08-09 18:21:23
ГлавнаяЛитература — Диалог в литературной критике



Диалог в литературной критике


Диалог критика с писателем

Диалог критика с современниками и его диалогическое взаимодействие с художественной концепцией писателя совершаются по разным законам: первый по законам художественно-публицистической организации, второе - по законам научного познания, которое требует не столько изобретательности в убеждении собеседников, сколько точности распознавания и анализа свойств самого предмета, причем предмет изучения - литературное произведение - оказывается уникальным в своей многозначной образной природе.

Критик, естественно, обращается к самому произведению, художественный текст используется как доказательство идей критика, иллюстрация его построений и служит средством усиления пафоса. Постижение художественного материала, его осмысление, оценка, пропаганда или отрицание осуществляются в критической статье во взаимодействии и диалектическом единстве прямого, выявленного в тексте статьи диалога с читателем и «скрытого» или выявленного диалога с писателем-творцом.

Литературная критика по своей природе неизбежно имеет дело с «чужим словом». Сопутствуя развитию художественного творчества, «поверяя алгеброй» гармонию искусства и в то же время стремясь в оценках и истолкованиях сохранить цельность художественного впечатления, литературная критика первоосновой своей имеет творения писателя.

Диалогом критика с писателем можно считать его работу с текстом произведения. Последний как неповторимая эстетическая реальность не просто становится материалом интерпретаций, суждений и выводов — он рождает в статье своеобразный синтез (или сочетание) аналитического и образного мышления. В отличие от искусствоведения в литературной критике возможна непосредственная демонстрация анализируемого материала в его подлинной форме.

В силу общей языковой природы слово писателя и слово критика вступают в диалогические отношения, оказываются как бы «соперниками». Художественный текст (материал критики) в статье не только истолковывается и оценивается, но испытывает материальные трансформации: купюры, вычленение цитат, наконец, пересказ всегда (иногда — в корне) меняют художественный смысл.

В литературно-критической статье обязательными, структурообразующими являются две сюжетные линии: диалог с публикой, втягивающий в себя все аналитические и образные способы доказательств концепции критика, и не всегда управляемый критиком «диалог» с художественным текстом, несущим в себе писательское видение мира.

Если диалогом с читателем автор-критик управляет в полной мере (он ищет и предлагает формы общения с аудиторией), то художественный текст, находящийся в полной власти критика, ибо подлежит его оценке, вдруг обретает ответную активность в сюжетном движении.

Демонстрация анализируемого текста в статье — вещь обязательная (это главный и бесспорный аргумент в объяснении с читателем) и опасная, если суждение критика неточно или полемически заострено. Каково бы ни было отношение критика к тексту-объекту, само его присутствие в собственно критическом тексте - встреча двух сознаний. М. Бахтин говорит о диалогическом взаимоотношении между высказываниями в научной статье, где одно высказывание приводится для доказательства либо опровержения другого.

Цитата фиксирует точность, дословность передачи художественного текста или его части, способной «постоять за себя» в диалоге с концепцией критика, реминисценция представляет собой «намеренное или невольное воспроизведение поэтом знакомой фразовой или образной конструкции из другого художественного произведения», в пределах критической статьи означает тяготение ее автора к поэтическому «своеволию». Это своеобразный сигнал, создающий «ассоциативное поле».

Художественный текст, подвергаемый анализу, может присутствовать в статье в виде отдельных «вкраплений», занимать ее «основное поле», чередуясь с комментариями. Он может быть введен в статью в неизменном виде и различных вариантах сотворчества с художником (пересказ, пересоздание художественных образов - критический образ, реминисценция). Обращение к неизмененному тексту-цитате, как правило, рассчитано не только на утверждение позиции критика, но и на непосредственное воздействие произведения искусства на читателя.

Пересказ анализируемого текста - такая же необходимая составная критической статьи, как и цитирование. Тон пересказа, характер и полнота отобранного для него материла, ракурсы подачи событий и героев, смысловые, эмоциональные и оценочные акценты переложения — все это уже выражает отношение к источнику и в какой-то мере осмысляет его.

Роль пересказа в статье сходна с функциями цитаты: ознакомление с малоизвестным или забытым материалом, подтверждение или иллюстрация мысли критика. Но, в отличие от цитаты, сохраняющей внутреннюю логику и внутренние связи целого или его части, пересказ меняет словесное оформление и содержание текста. Зато здесь виднее активная позиция критика.

Жизнь «чужого слова» в литературно-критической статье приобретает некоторые исторические модификации, определяемые культурной традицией, этапом развития художественной прозы и многообразных видов прозы нехудожественной. Значительное своеобразие проблема цитирования и пересказа в критической практике приобретает на рубеже XIX-XX веков.

Специальную проблему представляет соотношение «своего» и «чужого» слова в художественной и критической практике поэтов. При всем многообразии исторических и индивидуальных вариантов «чужое слово» в литературно-критической статье обладает выраженной специфичностью. В отличие от общей публицистики оно является здесь не «подсобным», а основным фактором - материалом-объектом, сюжетообразующим элементом. В отличие от художественной литературы оно не поглощается, не ассимилируется иной творческой системой, попадая в ее «лабиринт сцеплений», а остается самостоятельным и самоценным даже в тот момент, когда является объектом анализа и оценки.

В литературной критике в силу ее публицистической заостренности резче проявляется конфликт между концепцией критика и художественным содержанием, явленным в слове писателя. Критик довольно часто сознательно демонстрирует свой субъективный и полемический пафос, который может быть мотивирован внелитературными доводами и значителен и силен внелитературной правдой и правотой.

Диалоги критика с писателем прослеживаются не только в их интерпретации текста, разновидностью диалога с писателем можно считать полемику. Полемика с оппонентами в литературной критике — вещь частая и в большей или меньшей степени плодотворная. Предметом ее в равной степени может стать как искусство, так и сама жизнь. Полемика в равной степени может быть обращена к современникам и ушедшим поколениям. Тон полемики возможен самый разнообразный - от негодующих обличений и злого сарказма до легкой иронии и безобидной пародии. Полемика ведется с писателями, общественными деятелями, но чаще всего - с собратьями- критиками, причем довольно часто встречаются анонимные формы.

Характер полемики может определяться как сознательными идейными и творческими установками критиков, так и личными данными автора: темпераментом, уровнем культуры, степенью раскованности, владением словом.

Благодаря полемике преодолевается самозамкнутость единичной критической позиции: мнение критика о факте (или фактах) искусства вступает во взаимодействие с суждениями предшественников и современников (противников, союзников, нейтралов) и оказывается «одним из...» в многоголосье культуры поданному поводу. Правда, в пределах статьи оппонентов и союзников из всего хора критик выбирает сам и «ответного голоса» здесь не имеет. В историко-литературной перспективе такая полемика может длиться из журнала в журнал, одно издание многократно отвечает другому, но в каждом конкретном случае «хозяином» полемики становится автор статьи, его слово остается последним в момент чтения.

Полемика чаще всего - показатель чего-то нового в литературе. В литературных битвах начала XX века из трех явлений, создающих движение в литературе: притяжения, отталкивания и инерции, - важнейшим является отталкивание (творчество по контрасту). Оно ведет к резкому изменению «литературных репутаций»: новаторы свергают кумиров, которые совсем недавно входили в литературу тоже как новаторы. Разрушение авторитетов - крайняя, намеренно эпатирующая публику форма самоопределения в творчестве. В той или иной степени «отталкивание» неизбежно для литературных направлений (для осознания собственного своеобразия нужен фон).

Если критику в целом можно назвать показателем развитости литературы, то полемика - показатель зрелости самой критики.

Необходимость доказывать, а не только провозглашать свои идеи придает полемике ощущение уместности, содержательности, корректности, хотя ее участники прибегают и к острому слову, и к очевидной иронии.

Что же касается полемических ответов писателей на критику их произведений, то и это имеет свои традиции в русской литературе. Уклонение от такого рода полемики считалось неоправданным и неразумным. Пушкин осуждал тех писателей, кто имеет обыкновение «не отвечать на критики... Обыкновение, - отмечал он, - вредное для литературы. Таковые антикритики имели бы двоякую пользу: исправление ошибочных мнений и распространение здравых понятий касательно искусства». Достоевский указывал, что «полемика есть чрезвычайно удобный способ к разъяснению мысли». «Литературный противник», считал Вяч. Иванов, «не есть моральная классификация, а функция, определяемая средствами борьбы, - и в глазах общественного мнения автор инкриминируемой статьи - «литературный противник», если только журнал, где напечатана статья, есть вообще орган литературы, а не хулиганства».

Смысл антикритики не только в самозащите писателей, в отстаивании ими своих произведений от несправедливых нападок. Смысл ее — в раскрытии художником своей творческой системы или в высказывании им суждений и идей, значение которых выходит далеко за рамки данного спора. Это могут быть идеи нравственные, эстетические, социальные.

Направленность полемики в литературе двоякая: с одной стороны, литература критически переоценивает классическое наследие. С другой стороны, в ней начинают полемически конкурировать разные жанровые модели и теории.

Т.В. Мальцева в своей докторской диссертации «Литературная полемика и жанр комедии в русской литературе XVIII- начале XIX вв.» выделила два вида полемики - диахроническую и синхроническую полемику.

Диахроническая полемика - направленная в прошлое критика, полемика адресная, но не прижизненная. Цель такой полемики - замещение содержания сложившегося литературного образа или разрушение этого образа в сознании современников. Синхроническая полемика - авторская полемика на литературные темы внутри одного хронологически целостного этапа. Предмет полемики - проблемы профессиональные, с литературой связанные, но не бывшие объектом художественного исследования. Это проблемы литературного первенства, проблемы мастерства, литературных заимствований, восприятия и оценки.

По мнению ученого, в литературу вошли проблемы, связанные с индивидуальностью писателя, его творческим выбором: эстетические ценности, литературные пристрастия, вкусы, амбиции, честолюбие. Сама обнаженная литературная среда - объект синхронической полемики.

Вследствие актуализации полемического аспекта художественный текст теряет свою автономию, он оказывается незамкнут и функционирует одновременно в двух видах: как самостоятельное завершенное произведение (замкнутая система) и как звено литературной полемики, элемент художественной коммуникации (незамкнутая система). Таким образом, любое произведение имеет тенденцию стать участником полемического диалога.

Исследователь говорит: «Диалогичность как обязательное качество полемики предполагает, что в полемике участвуют, как минимум, два текста, которые могут быть разной природы: один текст - художественный, а другой - критический, публицистический, эпистолярный, научный. Полемическая направленность ответного текста приводит к использованию в нем приемов текста иной родовой или жанровой природы.

Полемичность художественного текста расширяет рецепционный горизонт и приращивает контекст произведения. Полемический текст входит в разные коммуникативные среды: художественные, литературно-критические, культурные. Таким образом, еще один признак полемического текста - его многофункциональность». Отношения партнеров в полемическом диалоге наиболее просты: их основание — некое «равенство прав» обеих сторон в суждениях об искусстве и жизни, в воздействии на читательскую аудиторию. Характер общения с коллегами-критиками обусловливается лишь остротою несогласий и степенью соблюдения «правил вежливости» в прямом споре с противником. Очень часто, вместо прямого спора с критиком, появляется иная форма: высказывания оппонента-журналиста становятся объектом разговора с читателем.

Иное дело — отношения критики с писателями. В XIX веке четко воспринималась граница между бытованием литературного произведения, с выходом в свет приобретающего независимость от своего создателя, и писателем-творцом, конкретным человеком, имеющим свои убеждения, взгляды и занимающимся литературным трудом.

Русская критика середины XIX века допускала высокую степень независимости суждений о произведении литературы, его достоинствах и недостатках, о творческой манере писателя и очень редко обращалась непосредственно к автору-творцу. Критика, видимо, проводила незримую границу между подвластным и «подчиненным» ей результатом творчества, с одной стороны, и личностью творца и процессом творчества — с другой. Писатель может быть уничтожен со всей полнотой презрения, осмеян со всей силой сарказма, но от обращения к нему на «ты», на равных критиков удерживает по-разному понимаемая и в разной степени признаваемая идея суверенности художественного творчества.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


«Курсив мой» Н. Берберовой: эссеизация автобиографии и осознание себя во времени
«Живые лица» З. Гиппиус: портреты-встречи
Теоретические аспекты проблемы свободы воли и ее отражение в творчестве В.С. Высоцкого
Утопическое будущее в эсхатологии
М. Волошин и В. Брюсов на страницах журнала «Весы»
Вернуться к списку публикаций