2012-08-09 18:13:10
ГлавнаяЛитература — М. Волошин и В. Брюсов на страницах журнала «Весы»



М. Волошин и В. Брюсов на страницах журнала «Весы»


М. Волошин и В. Брюсов о Э. Верхарне

Желая познакомить читателя с авторами, сказавшими новое слово в литературе, с авторами, чей опыт мог в том или ином отношении быть взятым на вооружение русской словесностью, Брюсов переводил Верлена, Метерлинка, Уайльда. Немало труда положил Брюсов в дело перевода шедевров мировой поэзии, русскому читателю совершенно неизвестных. Брюсов заново переводил произведения, ранее переведенные, с его точки зрения, неудовлетворительно. К их числу относятся Вергилий, По. Волошин начал переводить в России Эмиля Верхарна, первым начал переводить Анри де Ренье. Эти переводы печатались в журналах, выходили отдельными изданиями. В 1914 году в издательстве М. и С. Сабашниковых вышла книга блестящего французского эссеиста Поля де Сент Виктора «Боги и люди» - в переводе Волошина. Классикой стали переводы двух сонетов X. М. Эредиа, перевод сонета С. Малларме «Лебедь». Нередко Волошин выбирал для перевода исключительно трудные по смыслу произведения. Волошин переводил стихотворения В. Гюго, рассказы О. Мирбо, Г. Флобера. Переводы обоих авторов позволяют судить о том, как и в каком направлении развивался их интерес к зарубежной поэзии, и в то же время - как явления зарубежной литературы соотносились с их поэтической индивидуальностью. По темам и стилистическим особенностям переводы всегда тесно связаны с их оригинальными стихами.

И Волошин, и Брюсов высоко ценили бельгийского поэта Эмиля Верхарна. М. Волошин познакомился с ним в Париже в 1904 году, позднее по его совету лично знакомится с Верхарном и Брюсов. Верхарн был для них открытием, которое расширило дали тех дорог, по которым они шли сами. Каждый из поэтов находил в Верхарне созвучные ему грани: Волошину импонировало пророческое начало поэта, Брюсову — верхарновский урбанизм.

В январе 1904 года Верхарн впервые узнает от Волошина о русском поэте Брюсове, страстном почитателе его творчества и переводчике его стихов. Впоследствии у Верхарна установятся с Брюсовым тесные дружественные отношения: с 1906 по 1914 годы между ними продолжается оживленная переписка; они неоднократно встречаются друг с другом — и в Бельгии, и в России. Брюсов ценил в Верхарне единственного поэта-символиста, который сумел выйти за пределы изживающей себя школы и вступить на путь принципиально новых исканий, позволивших неизмеримо расширить область доступных поэзии вопросов и арсенал поэтических средств. Он видел в творчестве Верхарна идеальный синтез достижений прошлого и провидения будущих возможностей поэзии. Именно это определяло его отношение к Верхарну как «самому значительному художнику изо всех тех, кто выдвинуты движением, известным под названием «символизма». В сборниках «Обезумевшие деревни» (1893), «Города-спруты» (1895) — осознание губительности для современной цивилизации социальных контрастов (в том числе город-деревня); одновременно возникает и мажорный урбанизм и мечта о социализме. Циклы «Поля в бреду» (Les Campagnes hallucin es, 1893), «Призрачные деревни» (Les Villages illusoires, 1894) и «Города-спруты» (Les Villes tentaculaires, 1895) составляют социальную трилогию, прославляющую энергию человеческого труда. Три основные проблемы определяли направление раздумий Верхарна: человек и неограниченные возможности его разума, его воли; современный город — средоточие созидательных сил человечества, но вместе с тем — его поработитель, угрожающий и миру природы; «мятежные силы», движущие природой и человечеством, - неустанное стремление к обновлению, освобождению и их воплощение - революция. Таким образом, стоя на рубеже столетий, Верхарн почувствовал самые острые проблемы, которые поставил перед человечеством наступающий век. Эти проблемы определяют содержание наиболее значительных его книг — поэтических сборников «Мятежные силы» (1902), «Многоцветное сияние» (1906) и «Властительные ритмы» (1910).

Брюсов открыл для себя новые творческие горизонты в области широких социально-философских проблем. Узкий круг субъективных переживаний, ограничивавший ранее творчество Брюсова, разомкнулся. Брюсов так же остро, как и его старший современник, ощущает свою сопричастность судьбам всего человечества; его, как и Верхарна, влечет многообразие «ликов жизни»; он также стремится постичь глубинную «связь времен».

Таким образом, мировосприятие Брюсова впервые соприкоснулось с миром идей Верхарна. Возникает сознание внутренней близости: «мой» современник, «мой» Верхарн, один из «тех, кого особенно люблю». Отнюдь не отбрасывая достижения той школы, учеником которой он до сих пор себя сознавал, Брюсов делает первую попытку осмыслить историческое значение символизма, оценить открытые им перспективы, представить русскому читателю самый верхарновский стих, а также его поэтический язык. В сознании Брюсова Верхарн становится олицетворением исторической связи школ и поколений, а вместе с тем учителем, «мэтром» новой поэзии. Творческий метод Верхарна очень выразителен: обычное, повседневной явление трансформируется в грандиозный образ — символ философской, социальной или этической проблемы. Эта особенность поэзии Верхарна отвечала тем задачам, которые отныне ставил перед поэзией Брюсов: «...стихи есть совершеннейшее из орудий человеческого слова, которым можно и должно пользоваться для решений самых мучительных из современных вопросов»,— писал он в начале 1903 г.

Это восприятие поэзии Верхарна Брюсов сохранил до конца своих дней, однако, сложилось оно далеко не сразу. Формированию его предшествовала стремительная эволюция поэтических взглядов самого Брюсова и тщательное изучение и осмысление им всего, что было создано Верхарном к началу XX в.

В начале 1900-х годов Брюсов приходит к мысли о необходимости подготовить русскую поэзию к стоящей перед ней задаче путем поисков «более свободного, более гибкого, более вместительного стиха», — так определял он свою цель в предисловии к «Urbi et Orbi». И здесь взгляд его снова обращается к Верхарну.

1905 год — год выхода «Stephanos» и «Стихов о современности» — был своего рода рубежом в истории отношений Брюсова к Верхарну, поэту, каждая книга которого «полна, можно сказать, переполнена мыслью». Верхарн нашел неисчерпаемые возможности ее выражения. «Верхарн поразительно владеет словом, - писал Брюсов, - он, бесспорно, величайший мастер «свободного стиха». Он вознес этот прием стихотворчества до такой высоты, куда не в силах следовать за ним даже самые окрыленные из его современников. У Верхарна каждый стих по ритму соответствует тому, что в нем выражено. Во власти Верхарна столько же ритмов, - сколько мыслей». Брюсову становится свойственно именно то, что сам он более всего ценил в Верхарне: стремление «решить вековые и злободневные вопросы не методами науки, а силами и средствами искусства». Именно эта сфера творчества, самым тесным образом связывает его с Верхарном, ибо перед автором «Urbi et Orbi» и «Stephanos» XX век поставил те же самые «вековые и злободневные вопросы», которые предугадывал автор «Городов-спрутов». Их можно обозначить тремя словами: Человек Город, Революция.

В сборнике «Stephanos» близость поэтического мира Брюсова и поэзии Верхарна достигает высшей степени: «Это — настоящий Верхарн и в то же время настоящий Брюсов, — писал о поэмах этого сборника «Конь блед» и «Слава толпе» Волошин.— Размер носит печать верхарновского размаха, хотя Верхарн никогда не писал таким ритмом. Эти стихотворения мне кажутся лучшим воплощением Верхарна на русском языке».

Сборник «Stephanos» подводит итог тому, что почерпнул Брюсов из творческого общения с поэзией Верхарна, длившегося около десяти лет. «Стихи о современности» открывают новый этап этого общения — отныне Брюсов берет на себя роль пропагандиста творчества Верхарна в России и неустанно служит этой цели почти два десятилетия — как переводчик, критик, редактор и издатель. Некоторые исследователи отмечают редкую конгениальность переводчика переводимому автору, однако Брюсова очень беспокоило качество его переводов, что нашло свое отражение в переписке с Верхарном: «Я пожалел, что лишен ваших советов в отношении самого перевода. Но поверьте, во всей книге нет ни одной строки, которая не была бы написана с любовью и вниманием». Бельгийский поэт, не владея русским, оценивая переводы только со слов своих знающих друзей, утешал своего молодого друга: «Не в моих возможностях судить о достоинствах вашего перевода, но, будь он даже не безукоризненным, я все равно был бы уверен в вашем усердии и вашей самоотверженности. А ведь в делах человеческих это важнее всего».

«Стихи о современности» открывают также и другую, тесно связанную с предыдущей, страницу этих отношений — историю личных дружеских связей Брюсова с Верхарном.

18 марта 1906 г. Брюсов обратился к Верхарну с просьбой разрешить издание своих переводов. С этой поры между ними устанавливается постоянная переписка. Чисто деловая вначале, она постепенно меняет характер, отражая все возрастающую взаимную симпатию. Осенью 1908 года Брюсов впервые встретился с Верхарном, и эта встреча окончательно определила дружеский характер их отношений, которые крепли с каждым годом и с каждой новой встречей. «Виделся я с большинством выдающихся людей моего времени, - писал позже Брюсов, - и с особой любовью вспоминаю дружбу, которой меня удостаивал Эмиль Верхарн». Брюсов постоянно сообщает ему о том, как распространяется его поэзия среди русских читателей, держит Верхарна в курсе своей деятельности пропагандиста его поэзии в России. Русский поэт сообщает своему корреспонденту о своих лекциях и статьях, ему посвященных, о попытках добиться постановки его пьес на русской сцене, о мерах, предпринятых им с целью организовать приезд Верхарна в Россию.

Личное знакомство Волошина с Верхарном состоялось за два года до того, как Брюсов обратился к Верхарну с первым письмом. 26 января 1904 года Волошин из Парижа писал Брюсову в Москву: «На днях я познакомился с Верхарном на банкете, который был устроен в честь него <редакцией журнала> «La Plume». Между прочим, говорил ему о том, что Вы собираетесь издать книгу его переводов, и он просил, чтобы Вы ему прислали ее, когда она выйдет. Он мало похож на маску Валлотона. Черты все верны, но там слишком много суровости, а в нем масса пережитого и бледной старческой доброты в глазах, хотя он не стар. У него вид пожилого родственника». Впоследствии, оказавшись во время войны в 1915 и начале 1916 г. во Франции, Волошин также встречался с Верхарном и видел его последний раз незадолго до своего возвращения весной 1916 г.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Поэтика парных конструкций в романе И.А. Гончарова «Обломов»
Бенкендорф - декабристы - Пушкин
Диалог в литературной критике
Концепция свободы в песнях тюремно-лагерной тематики B.C. Высоцкого
Герои и автор в кругу вопросов и ответов в романе «Война и мир»
Вернуться к списку публикаций