2012-08-09 18:13:10
ГлавнаяЛитература — М. Волошин и В. Брюсов на страницах журнала «Весы»



М. Волошин и В. Брюсов на страницах журнала «Весы»


Постоянный эпистолярный диалог, который вели между собой Волошин и Брюсов, особенно в первые месяцы издания журнала, дают материал для понимания и программы журнала и механизма ее практического воплощения, и отношений между двумя писателями, в частности — влияния Брюсова- редактора на Волошина-сотрудника журнала. Важно подчеркнуть, что Брюсов - несмотря на то, что он еще не обладал большим опытом руководства журналом, - вел себя как дальновидный и искушенный редактор, и эта особенность его деятельности весьма рельефно проступает в общении с Волошиным. Последний со свойственным ему энтузиазмом и самозабвенной увлеченностью готов был заполнять «Весы» французскими материалами. Брюсов же, хотя и тянулся к новейшей французской культуре, взвешивал каждое волошинское предложение, принимал или не принимал его и вносил свои коррективы в зависимости от установленных тематических пропорций, определявших облик издания, учитывал прежде всего степень согласованности материалов с программой и общим кругозором журнала, направленностью его интересов, с потребностями читателей «Весов».

Безусловная новизна, сочетание информативной стороны с «боевой», полемической, пропагандистской направленностью, свежестью восприятия, свободой от шаблонов и предвзятых суждений - таковы были принципиальные требования Брюсова к критико-библиографическим материалам, и Волошин своими «письмами из Парижа», печатавшимися в 1904 году в «Весах», им вполне удовлетворял. Он писал статьи о современном русском и французском искусстве, о живописи, театре, поэзии, рецензии на новые книги, отчеты о выставках. Одним из первых русских поэтов, он поддерживает молодых С. Городецкого, М. Кузмина, М. Цветаеву.

Помимо обязанностей редактора и автора Брюсов выполнял в «Весах» огромную черновую техническую работу, вплоть до составления списков книг, поступивших на отзыв, и правки корректур. Статьи Волошина нуждались в определенной «архитектурности». Это тоже нашло свое отражение в переписке. Брюсов, сознавая необходимость поправок, все же писал, как бы извиняясь: «Беглость Вашей работы слишком выступала в повторениях, возвращениям к сказанному ранее. Но Вы знаете, что другому человеку почти невозможно продолжить чужую работу. Все мы слишком единичны, слишком различны. Перед Вами у меня только те оправдания, что я старался сделать, как умел лучше, и именно так, как это сделали бы Вы сами, будь корректура в Ваших руках. Я старался войти в Вашу душу, говорить Вашими словами, мыслить Вашими мыслями (Все это, однако, пусть Вас не слишком пугает: поправки почти исключительно состояли в перестановках, прибавлена мною - для связи - кажется, одна фраза)».

Волошин в свою очередь давал редактору «полную «carte blanche» на это. Когда пишешь, нужно представлять, как это будет выглядеть в печати, точно так же, как для живописца - как это будет в раме. Я слишком мало опытен и потому буду Вам очень благодарен за необходимую для картины petite retouche (небольшую поправку), которую делают в корректурах». Современные исследователи рукописей Волошина отмечают и в его письмах, и даже в беловых творческих автографах, предназначавшихся для печатания, сплошь и рядом встречающиеся следы авторской невнимательности, которые в их совокупности правомерно квалифицируют как психологическую предрасположенность к аграфии, - описки и ошибочные написания слов, постоянные пропуски букв и слогов или их ненужное повторение, пренебрежение всеми нормами употребления знаков препинания.

Брюсов как редактор весьма дорожил сотрудничеством Волошина в «Весах» и в целом высоко ценил его критическое дарование. Об этом свидетельствует и отзыв Брюсова о творчестве Волошина, высказанный им при встрече в Москве 24 декабря 1904 года, Волошин зафиксировал брюсовские слова в своем дневнике: «Я нахожу, что вы все-таки может совсем не поэт, а эссеист. Блестящий, может даже до размеров Оскара Уайльда. Все, о чем вы пишете, блестяще, интересно и слишком закончено. Вы берете за горло прямо, а не вводите постепенно, как Верлен или Верхарн».

Брюсов неоднократно обращался в письмах к Волошину с просьбой высказать свое мнение относительно журнала. Мнение парижского корреспондента было особенно важно редактору. Волошин входил в дела журнала до мелочей, высказывал по просьбе Брюсова свое впечатление о содержании и внешнем оформлении журнала. В своих письмах довольно подробно проанализировал деятельность каждого отдела журнала. Ему понравилось «воспроизведение рисунков. В содержании везде выдержаны два главных элемента — краткость и обстоятельность. Хотелось бы более четкого типографического и топографического разделения разных отделов. В «Хронике» как-то мало полноты. Отдел о книгах хорош. Каталог... Мне жаль, что Вы отступили от обычая печатать все отзывы, и дурные и хорошие. Каталог много потерял от этого». В другом письме Волошин был более резок. Ограничившись похвалой крупному шрифту, он сразу переходит к тому, что «показалось слабым: рецензии о книгах (только не все) слишком мало дают представления о книгах. Из них нельзя составить себе представления о книге. Оценка очень часто заменена полемикой. Это же касается и других отделов. Все это хочется сжать, укоротить. Я вижу слишком много слов. Полемический тон неприятно приравнивает «Весы» к другим журналам, даже газетам. Мне кажется, что «Весы» призваны судить, но не бороться».

Брюсов ценил критические отзывы Волошина о «Весах», но в некоторых вопросах (особенно в вопросе о полемичности журнала) оставался при своем мнении. Различие во взглядах оба объясняли тем, что смотрят на журнал и его позицию с разных сторон: Волошин - издалека, как сторонний наблюдатель, Брюсов - как непосредственный участник происходящих событий. Волошина интересует только художественное направление журнала. Брюсову же нужен диалог, к нему применимы слова Скабичевского: «меня увлекала перспектива быть ежеминутно начеку ежедневных злоб дня, откликаться так или иначе на каждую преходящую мелочь, подчас вопиющую и волнующую».

Разнонаправленность устремлений поэтов ярко проявилась в статьях Брюсова и Волошина — «Ключи тайн» и «Скелет живописи», опубликованных в первом номере «Весов» за 1904 год. М.А. Волошин пишет программную статью о живописи. «Ключи тайн» посвящены общим задачам нового искусства. В центральной статье «Ключи тайн» Брюсов отвергает известные принципы «полезного искусства», «искусства для искусства». Основываясь на отдельных положениях философии А. Шопенгауэра и теории творческой эволюции А. Бергсона, Брюсов принимает интуицию как метод познания. М. Волошин, хорошо знакомый с философско-теоретической базой символизма, в статье «Скелет живописи» дополняет Брюсова. Для Брюсова был свойственен эмпирический подход к литературе и истории, он представлял историю человечества как историю освобождения искусств. Мысль о стадийном развитии искусства, конечной и высшей точкой которого является символизм, повторяется у Волошина в «Скелете живописи». В этих статьях отмечают скрытую полемику авторов. О. Клинг предполагает, что «взгляды Брюсова и Волошина на задачи искусства могли не совпасть в деталях. Первый касается проблем литературы, второй — проблем живописи. Но под обложкой одного журнала статьи обоих авторов «вступали в диалог», подчиняясь механизму сцепления, который лежит в основе любого живого издания».

Резкие переходы от одной формы творческой деятельности к другой были в целом весьма характерны для Волошина, который сам сознавал, что живет «периодами», наступающими спонтанно и зачастую связанными с кардинальной переменой круга интересов, сферы общения, места жительства. Ближайшее сотрудничество в «Весах» также оказалось для Волошина лишь определенным периодом его внутренней жизни, в которой вскоре возобладали иные устремления. Проявлявший искренний интерес к самым различным областям культурной деятельности, Волошин в среде русских последователей «нового искусства» был фигурой по-своему уникальной: он объединял в себе безусловное приятие символизма как суверенного литературно-эстетического направления, адептом которого был Брюсов, с символизмом «теургического», универсалистского склада, который отстаивал Вяч. Иванов.

Отчуждение от «Весов» не отразилось, впрочем, на общей оценке Волошиным творчества Брюсова, которого он продолжал считать одним из самых значительных писателей своего времени.

Уделяя огромное внимание журналу, Брюсов был не только редактором «Весов», но и одним из его ведущих авторов в течение 1904-1905 годов. Его перу принадлежит множество статей, обзоров, рецензий, заметок, начиная с полемики по поводу текущих литературных событий и заканчивая информацией о новых книгах по истории искусства и литературы, новых переводах. Брюсов в этот период берет на себя решение двух задач: формулирования наиболее широкой концепции символизма и создания иерархии художественных ценностей. Статей, посвященных теоретическому обоснованию искусства, он опубликовал немного («Ключи тайн», «Современные соображения», «Свобода слова», «Страсть»).

Избегая крайностей, Брюсов очень осторожно, с постоянной оглядкой на поэзию «золотого века» русской литературы, формулирует несколько принципов, с наибольшей отчетливостью изложенных в статьях «Ключи тайн», которую восприняли как манифест символизма, и «Священная жертва». Обобщающий характер этих статей, по-видимому рассчитанных на то, чтобы быть приемлемыми для всего объединенного в «Весах» символизма, совмещается в них с особенностями собственно брюсовского мировоззрения. Задача, поставленная Брюсовым в этих статьях (главным образом, в первой из них), так же, как и задача ряда других его теоретических высказываний в «Весах», по существу, сводилась к тому, чтобы обосновать свободу искусства. При этом, явно намереваясь раскрыть не только свои «личные» творческие представления, но и убеждения, разделяемые другими представителями символистской школы, Брюсов считал нужным подчеркнуть мистические, «жизнетворческие» аспекты «нового искусства». В его литературно-критических суждениях, в его размышлениях о задачах и целях искусства проявлялась сбивчивость и противоречивость взглядов. Несколько сложнее вопрос о внутренней иерархии, поскольку он разрабатывался на чрезвычайно широком пространстве.

Для Брюсова не существовало заведомых авторитетов, он свободно говорил в печати о том, что кажется ему недостатком даже у самых близких по духу авторов, но в то же время он почти никогда не оставался в плену собственных суждений, представлявшихся ошибочными.

Кроме статей общего характера, Брюсов почти в каждом номере «Весов» печатал рецензии на различные отечественные и зарубежные издания. Диапазон выступлений Брюсова-рецензента поражает своей широтой и может служить лучшим свидетельством его многообразных литературно-художественных и научных интересов. Он рецензировал самые различные издания по русской литературе XIX века (прежде всего связанные с Пушкиным), книги и сборники современных ему русских писателей (в первую очередь поэзию), произведения иностранных авторов (преимущественно французских), их переводы на русский язык.

Талант Брюсова-критика проявился в многочисленных статьях и публикациях, связанных с творчеством Баратынского, Фета, Тютчева, Гоголя, Каролины Павловой, французских и русских символистов. Внимание Брюсова привлекали также книги по истории французской литературы, работы по стихосложению. В «Весах» встречаются, кроме того, рецензии Брюсова на новые издания по искусству, отзывы о художественных выставках, театральных спектаклях. В наибольшей степени сбивчивость и противоречивость взглядов Брюсова этого периода выявилась в его литературно-критических суждениях, в его размышлениях о задачах и целях искусства.

В «Весах» критическая деятельность Брюсова приобретает особый блеск, оттачивается умение несколькими строками, а то и словами определить творческую индивидуальность того или иного автора, о ком идет речь. Даже в кратких информационных жанрах, типа хроникального изложения газетных публикаций, чувствуется индивидуальность Брюсова, его острый и нередко язвительный ум, обширная эрудиция, мастерство полемиста, не боящегося вступить в спор с самыми авторитетными высказываниями. Сам он писал по этому поводу: «В критике журнал может быть гораздо более самостоятельным, не идти за читателем, а вести его. Но для того, чтобы критика выполняла свое дело, необходимо, чтобы журнал оценивал все выдающиеся книги по мере того, как они появляются». Деятельность критика, по мнению Брюсова, не должна сводиться лишь к простому комментированию текста; в процессе разбора произведений критику необходимо также выразить и выяснить свои идеи и суждения.

Пропагандируя современную европейскую культуру, «Весы» уделяли внимание прежде всего представителям «нового искусства». «Весы» информировали о них в очерках, рецензиях и обзорах, давали иногда общую характеристику их творчества. Уайльд, Пшибышевский, Реми де Гурмон и Шарль Ван Лерберг заслонили для весовцев таких признанных в ту пору авторов, как Г. Гауптман, А. Франс, Б. Шоу. Среди западных писателей, высоко чтимых «Весами», были Верлен, Верхарн, Гамсун, Ибсен, Метерлинк, Рильке. Произведения некоторых из них (Верхарн, Метерлинк) появлялись на страницах журнала в переводах.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Ф.М. Достоевский и утопический социализм
Художественная мотивация поведения героев романа «Братья Карамазовы»
Автобиография как жанровая модификация мемуаристики: канон и жанровые вариации
М. Волошин и В. Брюсов
Рациональное и эмоциональное в художественной мотивации поведения героев Ф.М. Достоевского
Вернуться к списку публикаций