2012-08-09 18:13:10
ГлавнаяЛитература — М. Волошин и В. Брюсов на страницах журнала «Весы»



М. Волошин и В. Брюсов на страницах журнала «Весы»


М.А. Волошин и В.Я. Брюсов в журнале «Весы»

В.Я. Брюсов и М.А. Волошин познакомились в начале 1903 года, хотя и раньше слышали друг о друге: Волошин был знаком с творчеством Брюсова, а Брюсов узнал о Волошине от Бальмонта по его письмам. Особенно тесные отношения между ними завязались осенью 1903 года, когда было принято решение об издании московского символистского журнала «Весы» и уже началась подготовка его первых номеров.

В 1904 году книгоиздательство «Скорпион» основало свой журнал «Весы», ставший центральным органом символистов. Это был первый сугубо модернистский журнал, ориентированный на европейские образцы. Наряду со сведениями о русских изданиях, большое место в «Весах» занимала характеристика современного зарубежного искусства. Пропагандируя «новое искусство», журнал сообщал обо всем новом в «театральном, музыкальном и художественном мире». Редакция журнала постоянно утверждала синтезирующую роль символистских идей в структуре современного художественного сознания и старалась вместе с тем дать дифференцированную характеристику символизма на уровне профессионально-художественных проблем отдельных видов творчества.

Редакция журнала, излагая свою издательскую программу, отмечала, что ««Весы» желают создать в России критический журнал. Внешними образцами они избирают такие издания, как английский «Athenaeum», французский «Mercure de France», немецкое «Litterarische Echo», итальянский «Marzocco».

«Весы» в своих критических суждениях желают быть беспристрастными, оценивать художественные создания независимо от своего согласия или несогласия с идеями автора».

Любопытной на фоне русской журналистики особенностью «Весов» являлась близкая их связь с западными писателями. Ежемесячные обширные корреспонденции и литературные обзоры «Весов» писались обычно иностранными сотрудниками редакции. Отсюда - свежесть, полнота и редкая компетентность информации в «Весах», уровня которой не достигал тогда ни один из других русских журналов. Материалы о культурной жизни Западной Европы почти в два раза превышали материалы о жизни в России. Как следствие, большую роль в «Весах» на протяжении всех шести лет издания играли иностранные корреспонденты. В 1904-1905 годах их участие было особенно ощутимым. «Весы» стремились к тому, чтобы иметь своих «специальных» корреспондентов в Париже, Берлине и других крупнейших литературно-художественных центрах Западной Европы.

По мере развития журнала все более точно определялась его концепция, журнал постепенно менял свой облик, появлялось все больше материалов о России: от французского вначале он становится все более русским. Менялось и соотношение авторов, работающих в «Весах». Такое положение дел вполне можно объяснить тем, что в России не было достаточно разработанной теории, практика опережала появление теоретических трудов. Статьи зарубежных авторов, опыт более развитых литератур (немецкой, французской) во многом способствовали развитию литературной критики, теории перевода. Переводя различных авторов, символисты, сотрудничающие в «Весах», «Аполлоне», вырабатывали свою концепцию, свой взгляд на литературные явления своей эпохи. Появлялись оригинальные теоретические труды, которые учитывали особенности развития национальной литературы, культуры. В этой связи отпадала необходимость в переводных статьях. Завязывались литературные полемики по поводу явлений русской литературной современной жизни как между отдельными писателями, так и между журналами («Весы» с одной стороны и «Новый путь», «Аполлон», «Золотое руно», «Перевал» - с другой).

Брюсов принимал самое деятельное участие в подготовке издания, в определении его профиля, в заботах об изяществе оформления. Журнал был обязан своим существованием прежде всего ему. В руках Брюсова сосредоточилась - по крайней мере, в начальный период издания - вся полнота власти. Дело было не только во множестве функций, от руководящих до технических, которые взял на себя поэт, не только в обилии его выступлений в журнале. «Весы», особенно в первые годы существования, испытывали определяющее влияние взглядов, интересов, вкуса Брюсова- символиста, воздействие всей его личности — целеустремленной и пристрастной, рационально организованной и волевой. Брюсовская эстетическая позиция отличалась широтой и «веротерпимостью». Свобода самовыявления привлекавшихся им сотрудников была для него руководящим принципом, что позволило в первые же месяцы издания сплотить вокруг «Весов» ведущие силы символизма в целом.

Однако «Весы», при видимом идейном плюрализме своего руководителя, были едва ли не первым периодическим изданием в России, полностью исключившим печатание художественных произведений чуждых литературных направлений и, как это ни парадоксально, изданием, стремившимся к тому, чтобы авторы даже по частным вопросам высказывали мнения, созвучные брюсовскому. Лишь в 1909 г., когда Брюсов отошел от руководства журналом и фактическое кураторство над «Весами» осуществлял секретарь М. Ликиардопуло, журнал стал придерживаться взглядов, позволяющих его авторам высказывать на страницах издания мнения, не совпадающие с точкой зрения редакции.

Вспоминая о деятельности Брюсова в этом журнале, Вл. Ходасевич писал: «В редакции «Весов» Брюсов самодержавно правил; он вел полемику, заключал союзы, объявлял войны, соединял и разъединял, мирил и ссорил. Управляя многими явными и тайными нитями, чувствовал он себя капитаном некоего литературного корабля и дело свое делал с великой бдительностью».

В соответствии с общим направлением журнала Брюсов участвовал в пропаганде философии и эстетики символизма. Он считает, что поднять художественный уровень русской литературы, прежде всего поэзии, можно только символизмом, и стремился привлечь к сотрудничеству в журнале представителей всех его группировок. Исключительная эрудиция Брюсова и широта его научных интересов сказалась на масштабах информации, которую давали «Весы» по вопросам культурной жизни России и Европы, в привлечении корреспондентов из-за рубежа, в их переписке с Брюсовым. Вяч. Иванов в одном из писем так оценивал отношение Брюсова к своему журналу: ««Весы» тебя внутренне не интересуют. Они для тебя средство и орудие воздействий и влияний на литературу и особенно на биржу литературных ценностей. Умертвив журнал в смысле органа идейного движения, обратив его в «Правительственный вестник». Ты вместе с тем сумел сделать «Весы» более приемлемым и интересным для матушки- публики. Мне жаль только того, что вся эта политика твоя делает тебя более организатором, чем творцом, каким ты должен быть». Для Брюсова наблюдение за европейской журналистикой, связанной с символизмом, было особенно характерно. Именно он стремился как можно активнее пропагандировать новый журнал за границей. Не случайно с самого начала в «Весах» была провозглашена открытая ориентация на западные образцы, причем не какой-нибудь единственный, а сразу на коллективный тип и облик западного журнала, представляющего «новое искусство». «Выбор изданий, взятых для образца был не случаен, а отвечал требованиям некой аудитории, искавшей информации о культурной жизни различных стран Европы именно с модернистской точки зрения». Журнал в своей литературной политике был постоянно нацелен на рассчитанные переклички, диалог с теми изданиями, которые сам себе поставил за образец. Хроникальные заметки «Весов» в первую очередь фиксировали ту информацию, которую сообщали зарубежные журналы.

Одновременно очень большое значение сотрудники «Весов» придавали тому сотрудничеству с западными изданиями, которое время от времени удается наладить. Очень важны в этом отношении ежегодные обозрения русской литературы, которые К. Бальмонт и В. Брюсов делают для журнала «The Athenaum». Причем они существовали в двух вариантах: сугубо иноязычном и собственно русском. У «Весов» В 1906 г. было 93 заграничных подписчика, в 1908 г. - 138. Эти заграничные абоненты в значительной своей части были русскоязычные, но существенен сам факт активного поступления журнала в страны помимо России.

Ближайшим сотрудником «Весов» становится и М. Волошин. В отличие от В. Брюсова он связан с ним до последних дней его существования. Правда, характер этого сотрудничества претерпевал изменения. Волошин был чрезвычайно активен только в первый год существования журнала, а в 1909 году он выступает в «Весах» только один раз. Брюсов всегда отдавал должное таланту, остроте и своеобразию ума Волошина, его искренней и живой увлеченности всем, что имело отношение к «новому» искусству, и прежде всего к французской поэзии, которая для Брюсова в той же мере, как и для Волошина, была школой художественного мастерства и средоточием его эстетических пристрастий. Их глубоко интересовала не только отечественная культура, но и существенные явления мировой культуры. Они «прорубали окно» в европейскую культуру, стремились сделать ее достоянием русского народа.

В. Брюсов вел неустанные поиски синтеза науки и искусства, неоднократно выступал в защиту научной поэзии. Этот же интерес научной поэзии был у Волошина, особенно интенсивно он проявился в последний период его творчества. Волошин, уезжающий во Францию на длительный срок, согласился стать парижским корреспондентом нового издания, взяв на себя обязательство писать в «Весы» прежде всего о событиях французской художественной жизни.

В отличие от Брюсова Волошин не принимал участия в формировании идеологического лица «Весов», не был в авангарде русского символизма. Он «живет в кругу передовых эстетических интересов эпохи и, соединившись личной судьбой с художественной жизнью Парижа, практически осуществляет идейную связь русской символической школы с ведущими тенденциями в искусстве капиталистического запада на переломе двух столетий».

Приехав в Париж, Волошин стал одним из самых деятельных сотрудников «Весов» на протяжении первого года их издания. Хотя у него и было удостоверение редактора журнала, все же по характеру своей работы Волошин редактором в обычном смысле этого слова не был, его участие в «Весах» ограничивалось постоянным сотрудничеством и подготовкой регулярных корреспонденций - как в виде статей-»писем из Парижа», так и в форме кратких информационных сообщений. Помимо этого, Волошин выступал на страницах журнала с изложением собственных взглядов на искусство.

Благодаря Волошину между московским журналом «Весы» и французским журналом «Mercure de France» постепенно налаживаются деловые отношения. Брюсов со своей стороны настойчиво тянется к сотрудничеству в этом авторитетном органе французских символистов. Ежемесячные критические обзоры литературной, театральной, художественной жизни, которые печатались в нем, казались «весовцам» образцовыми.

По существу, Волошин выполняет в это время роль посредника между парижскими и московскими поэтами-символистами. Пытаясь привлечь тех или иных писателей к участию в «Весах», Волошин одновременно рассказывал им о русской литературе, об изданиях «Скорпиона», о московских символистах. Способствовал он и появлению в журнале имен нескольких французских художников-символистов, до этого почти неизвестных в России, которым редакция заказывала изготовление «символического знака» весов, заставки и виньетки к статьям о литературе и живописи. Попеременно живя в Париже, Петербурге, Москве, Волошин активно участвует в литературной жизни России.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Эсхатология как герменевтика
«Живые лица» З. Гиппиус: портреты-встречи
Тема творчества как смысловой инвариант набоковских рассказов
Значение истории Горшкова в сюжетно-смысловой структуре романа «Бедные люди»
Роль избранных в установлении нового мира в эсхатологии
Вернуться к списку публикаций