2012-08-09 17:54:05
ГлавнаяЛитература — Диалог В. Брюсова и М. Волошина о современниках



Диалог В. Брюсова и М. Волошина о современниках


Портреты современников в книге М. Волошина

Волошин, стремясь глубже понять каждого современника, пристально вглядывался в его внешность, отмечал манеры и повадки, фиксировал окружающую обстановку. Задумывая серию «Лики творчества» осенью 1906 года, Волошин видел своей задачей «писать о людях передавать разговоры», имея в виду прежде всего литераторов, собиравшихся на «Башне» Вяч. Иванова («Построить мост между поэтами и большой публикой», - формулировал он в письме к жене 24 сентября 1906 г.). Однако такой летописец по соседству устраивал далеко не каждого из писателей, становившихся объектом этого наблюдения.

Волошинские «лики творчества» - не только поэзия и перевод, эссеистика культуролога, литературного, художественного и театрального критика - подобная разносторонность отличала многих людей его круга. Интерпретация художественного явления, события соседствовала с эстетическими размышлениями. На протяжении почти четверти столетия поэт-эссеист откликался на значительные события и характерные эпизоды культурной жизни, западноевропейской и русской. При этом он, «западник», был в оценках явлений русского искусства не менее проницателен, чем в суждениях о европейской художественной жизни. Персоналия портретных очерков была весьма обширна - от модных на рубеже столетий французских писателей позднего романтизма - Барбэ д’Оревильи и Вилье де Лиль Адана - до русских футуристов, участников «Бубнового валета» и «Ослиного хвоста».

Построение «Ликов творчества» циклическое по преимуществу. Это наиболее ярко выражено в статьях о французской литературе и культуре. В статьях же о русской литературе Волошин строил «циклы» из абсолютно независимых статей. Связующим звеном для статей является образ разбираемого автора. Каждое новое произведение автора отражает новую, ранее не замеченную сторону его творчества или углубляет, дополняет уже знакомую читателям. Статьи Волошина строятся по сходному принципу: каждая статья, посвященная конкретному произведению, высвечивает лик художника с новой стороны, создает новую легенду об авторе. Критик создавал «циклы» статей о писателях: по 3 статьи о Брюсове, Сологубе, Андрееве. В сборнике статьи идут последовательно. О Брюсове две монографические статьи, одна статья-сравнение (Верхарн и Брюсов), о Сологубе - одна монографическая («Дар мудрых пчел»), 2 - сопоставительные (Сологуб и Верлен; Сологуб и Андреев), такое сопоставление дает начало следующему «циклу» о Л. Андрееве, здесь - одна монографическая («Елеазар»), две сопоставительные, но одна дает сравнение двух авторов, два мировосприятия (Сологуб и Андреев), другая сравнивает два произведения одного автора (Некто в сером: «Иуда Искариот» и «Жизнь человека»). 2 статьи о Л. Толстом: «Судьба Л. Толстого» и «Памятник Толстому».

Внутри статьи нет ярко выраженного деления на части с нумерацией каждой как самостоятельной, однако Волошин в статьях о русской литературе графически отделяет части друг от друга чертой, как бы подводящей итог в раздумьях критика над определенной темой или мотивом в творчестве разбираемого автора.

Многие рецензии, написанные под рубрикой «Лики творчества», представляют собой не столько целостный анализ произведения писателя, сколько исследования творческой индивидуальности. Как следствие, его литературный портрет принимал различные жанровые формы. Т.Н. Бреева отмечает, что «почти все портреты русских писателей-современников оказались частью его литературно-критического цикла «Лики творчества», который с его свободной композиционной структурой органично включал портретную зарисовку, дополнявшую основную концепцию критика: воссоздание общего «лика творчества» конца XIX-начала XX века». У художника Волошина эти портреты часто напоминают мгновенные наброски, в которых успевают запечатлеться не только облик того или иного писателя, но и самые характерные его жесты. Образ поэта-современника статичен: отражено мгновение, когда Волошин фиксирует фигуру своего собеседника. Записывая возникшие впечатления и ассоциации, делая определенные выводы, как и другие художники Серебряного века, находит в литературе, античности, произведениях мировой культуры образы и образцы для сравнения, он перемежает «художественность», «живописность» с литературными ассоциациями.

Свободная манера изложения материала, использование разговорной речи в сочетании с отдельными точными деталями и продуманными формулировками, быстрая фиксация мыслей и переживаний по поводу произведений позволяют отнести работы Волошина к жанру эссе. «Эссе требует высокой культуры и сильного интеллекта. Они - залог того, что «набросок» не будет мертвой схемой или поверхностной болтовней». Повторяемость логики разъясняемого явления и структурных фрагментов текста в ряде статей, входящих в книгу «Лики творчества» («Ярь».Стихотворения Сергея Городецкого», «Александр Блок. «Нечаянная радость», «И. Ф. Анненский-лирик»), позволяют говорить об индивидуально-авторском наборе тестовых компонентов и об окказиональном варианте композиции эссе.

В эссе как жанровой форме субъект принимает на себя основную коммуникативную нагрузку, пытаясь донести до адресата личное впечатление о творчестве того или иного писателя или поэта. Впечатления многократно повторяются, варьируются, эксплицитно и имплицитно аргументируются, что способствует реализации коммуникативной цели эссе - максимально облегчить адресату присвоение субъективно-авторского впечатления о личности и творчестве художника слова.

Чаще всего поэт-критик был обращен к современному творчеству. Несмотря на субъективизм оценок, «уайльдовскую» склонность к парадоксам (за что «Лики творчества» порой осуждали рецензенты), эссеистика Волошина не только давала читателю большой объем информации, но и воспитывала эстетический вкус. Часто она - удобный случай насытить собственной мыслью статью по поводу какого-либо художественного явления. Успеху его прозы способствовали широта познаний, размах ассоциаций, образный язык. «Критик как художник» и «художник как критик» - это характерное для времени двуединство, прокламированное Уайльдом и присущее прозе Блока, Белого, Анненского, отличало и Волошина-эссеиста.

Однако Волошин обычно парадоксален нарочито, хотя и не откровенно, не явно, а исподволь, искусно до изысканности, до блеска. Отказавшись от доказательности, апеллирующей к логике вещей и здравому смыслу, он дискурсивен и в своих намерениях последователен. Вплетая в ткань повествования далекие от предмета и темы исторические и эстетические параллели, сравнения казалось несравнимого ни по какой очевидности, а то и просто медитируя на заданную тему с прорывами в мистику и оккультными откровениями, - он создает напряжение, более свойственное поэзии с ее метафоричностью, оксюморонностью, суггестией. При этом, естественно, преобладает синтез, а не анализ. Нанизывая самую разнообразную и пеструю россыпь мыслей, парадоксов, иронических выпадов, тончайших наблюдений и психологических характеристик, он создает великолепное ожерелье, поражающее своей цельностью, монолитностью, конструктивной завершенностью.

Критическое творчество Волошина показательно как одна из крайних попыток внести субъективное начало в литературно-критическую практику. «Писательская» основа его критики приближала его статью к границам художественного произведения, разговор о писателе ценен не убедительностью и логикой аргументации, не достоверностью информационной базы, но художественно оправдан сам по себе. Факт жизни творца никогда не был для него самодостаточным. Он являлся либо основой для формирования духовной структуры, либо следствием внутренних противоречий. Работы Волошина носят отчасти мемуарный характер. Мемуарный жанр отличает пропорциональное соотношение в воссоздании мыслей и облика писателя, их внутреннее единство. В. Перхин отмечает, что «мемуарный портрет - наиболее распространенная разновидность портретного жанра в литературной критике. Он предполагает описание, изложение, анализ различных фактов, при этом автор, рассказывая о фактах, дает их истолкование». Этот жанр обладает большими возможностями для воссоздания «облика и мыслей писателя. Критик говорит о тех, с кем был лично знаком; спустя какое-то время критик обрел свойственную ему способность аналитического рассмотрения личности и творчества».

Волошин писал в дневнике: «Я не могу говорить о текущем - внутреннем, если говорю — преувеличиваю. Через несколько месяцев я почти свободно говорю о себе и анализирую. У меня есть непосредственное чувство, но нет непосредственных слов. Слова всегда запаздывают». Воспоминание, как считал критик, «обостряет, утончает и обогащает видение». В одной статье он мог объединить факты, происходящие в различные моменты времени, иногда далеко отстоящие друг от друга. Вместе с тем, выявляя «лик» художника, он стремился зафиксировать живые черты человека. Эту особенность критической манеры обусловила синтетичность таланта. В результате Волошин добивается максимальной выразительности при передаче «лика» автора.

Книга «Лики творчества», как писал в предисловии к своей книге М. Волошин, «вся в движении и представляет собой постепенное развитие и углубление художественного понимания. Оценки и симпатии автора незаметно меняются на ее страницах. Меняется и самый подход к искусству: импрессионистический и эстетический энтузиазм становится более подробной и расчленяющей любовью к понимаемым художникам». Изменения не носили концептуального характера; шла постоянная корректировка образа писателя, постепенное погружение в его «лик». Волошин использовал не только свои впечатления от личных встреч с художниками, но и записи бесед с ними, выдержки из личной переписки. Каждое обобщение и оценка критика имели документальное подтверждение. Эпоха, литературный контекст предстают не как факторы, обусловливающие формирование личности писателя, а как фон, оттеняющий ее необычность. Заголовки работ Волошина лишены всякого полемического заострения. Нет его и в первых абзацах статей, и в изложении материала в целом. Конфликтность внешняя отсутствует. Отсутствие выводов не лишает статьи критика характера единства и целостности. Статьи, как правило, завершаются открытой цитатой, являющейся квинтэссенцией поэтического космоса героя работы. Причем поэт выступает в роли пророка, возвещающего о существовании этого мира как неотъемлемой части земной реальности. В своей литературной критике он сознательно ограничивает анализируемый материал рамками только одной книги («Ярь» С. Городецкого, «Пути и перепутья» В. Брюсова), не стремясь вписать ее в творческий мир поэта в целом. Тем не менее, книга как отражение только одной грани духа фиксирует еще не выявленный в жизни лик поэта.

Волошин стремительно переходит от одного описания к другому, не давая читателю особенно задуматься, насколько его характеристики верны или даже насколько они этически оправданы. Его статьи обозначают сразу несколько существенных границ критики - прежде всего насколько обстоятельства частной жизни художника, не сделанные предметом искусства, могут подлежать анализу и критическим суждениям. Метод, самим Волошиным определенный как «воображаемые жизни», «в высшей степени субъективные и лирические по своей сущности», выдвигая на передний план определенные свойства писателя, мог совершенно предавать забвению другие стороны его творческой индивидуальности, и это также вызывало немало иронических, а то и критических суждений. Волошин считал, что критические работы не растолковывают литературное произведение, а лишь освещают его индивидуальным взглядом критика. Пытливость волошинского взгляда далеко не всегда подтверждалась богатством историко-культурных сведений. Расшифровки комментаторов показывают, как часто он строит свои статьи на вторичных источниках, да и знание французского языка нередко его подводит. Субъективность оказывается не только органическим свойством статей, но и заведомым заблуждением критика.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Отвечающая природа образа: Наташа Ростова
Идейно-художественная функция центральной фабульной линии романа Ф.М. Достоевского «Бедные люди»
«Живые лица» З. Гиппиус: портреты-встречи
Диалог в литературной критике
Эсхатологические мотивы современной мифологии в России конца ХХ - начала XXI веков
Вернуться к списку публикаций