2011-08-20 18:26:59
ГлавнаяМировая экономика — Бреттон-Вудская система фиксированных валютных курсов



Бреттон-Вудская система фиксированных валютных курсов


Структурные проблемы Бреттон-Вудской системы фиксированных валютных курсов.

К политике введения ограничений на ВЭД в послевоенные годы можно относиться по разному, но фактом остается то, что восстановление стран из послевоенной разрухи шло очень быстро. Так, например, в государствах, участвовавших в Программе восстановления Европы (план Маршалла), объем промышленного производства в период с 1948 по 1952 г. вырос на 39%, физический объем экспорта - удвоился, в то время как импорт вырос лишь на треть. В 1952 г. сальдо совокупного торгового баланса стран ОЕЭС впервые оказалось положительным и составило 600 млн.$. Этот процесс сопровождался стабилизацией внутренних цен, увеличением золотовалютных резервов, повышением уровня жизни в Европе.

В тоже время, по мере восстановления экономических систем стран Европы и Японии, платежный баланс США, столкнувшихся с ростом военных расходов в связи с войной в Корее, в начале 50-х гг. оказался в состоянии дефицита. По началу такое, изменившееся с момента подписания Бреттон-Вудских соглашений, положение дел, вызвавшее перераспределение мировых золотовалютных запасов, не вызвало особого беспокойства. В официальных докладах и статистических отчетах вместо слова «дефицит» по отношению платежному балансу Соединенных Штатов использовали термин «чистые трансферты золота и долларов США в пользу остального мира». Акцент смещался на проблему восстановления стран Европы и Японии. Наличие «чистых трансфертов золота и долларов США в пользу остального мира», по мнению политиков и экономистов, свидетельствовало о том, что государства «остального мира» вновь могут приобретать, хранить доллары и обменивать их на золото, тем самым увеличивая свои золотовалютные резервы.

Дефицит платежного баланса США сам собой разрешал и проблему нехватки мировых валютных резервов, необходимых для осуществления международных расчетов. Из 8,5 млрд.$, на которые в период с 1949 по 1959 гг. увеличились совокупные мировые золотовалютные резервы, прирост 7 млрд.$ был вызван увеличением обязательств правительства США перед другими странами, ибо объем предложения «мировых денег» напрямую зависел от величины международных обязательств США перед странами остального мира. Иначе говоря, несмотря на то (а может быть и потому), что доллары свободно обменивались на золото Федеральной резервной системой США, иностранные правительства держали значительную часть своих резервов в долларах и не спешили конвертировать их в желтый металл. Ликвидация долларовых позиций какого-либо крупного кредитора грозила подорвать всю систему. Так, например, Франция под руководством генерала Де Голля неоднократно выступала за восстановление чистого золотого стандарта, угрожая продать все имевшиеся у нее долларовые запасы, дабы ликвидировать чрезмерную привилегию Америки. Однако реальную угрозу Бреттон-Вудской системе представляла не возможность отказа какой-либо отдельной страны от долларов как от резервной валюты, а тот факт, что подобное действие одного государства могло спровоцировать лавинообразны эффект.

В совокупности вышеназванные проблемы получили название дилеммы Триффина, по имени бельгийского ученого, профессора Йельского университета Роберта Триффина, который еще в 1947 г. предсказал, что «тенденция к увеличению спроса на мировые валютные резервы, провоцирующая рост предложения долларов США как основной резервной валюты в условиях Бреттон-Вудской системе фиксированных валютных курсов, делает саму систему нестабильной».

Логика рассуждений Триффина была проста. Учитывая, что объем мировых валютных резервов в условиях системы фиксированных курсов напрямую зависел от величины дефицита платежного баланса США, он предположил, что в процессе восстановления Европы и Японии после войны и роста мировой торговли иностранные обязательства правительства Соединенных Штатов будут увеличиваться по сравнению с американскими активами. Иначе говоря, их нетто-резервы будет снижаться. Со временем это приведет к тому, что иностранные институты, хранившие до этого момента свои активы в долларах, начнут обменивать последние на золото, опасаясь, что американская национальная валюта может быть девальвирована, так как обязательства правительства США к тому моменту будут превышать его золотые запасы. Другими словами, со временем может наступить ситуация, напоминающая обычную банковскую панику, в ходе которой владельцы депозитов, сомневаясь в надежности финансового учреждения, спешно изымают из него свои средства, тем самым только усугубляя положение последнего.

С другой стороны, устранение дефицита платежного баланса США, спровоцировав нехватку «мировых денег», окажет депрессивное воздействие не только на международную торговлю, но и на всю мировую экономическую систему.

Выход из сложившейся ситуации, предложенный Триффином, - «интернационализация» международных золотовалютных резервов под эгидой МВФ и предоставление последнему полномочий по регулированию уровня мировой ликвидности в зависимости от нужд мировой экономики.

Тем не менее, в начале 50-х гг. вышеуказанные проблемы не особо беспокоили политиков и большинство экономистов. Наоборот, несмотря на образовавшийся дефицит платежного баланса США, некоторые считали, что проблема мировой нехватки долларов все еще сохранялась. Поэтому Соединенные Штаты спокойно относились к тому факту, что европейские страны продолжали активно использовали импортные ограничения в торговле со своим североамериканским партнером. К 1952 г. 2/3 внутриевропейской торговли проходило без каких-либо ограничений, в то же время лишь 11 % совокупного импорта в страны ОЕЭС из государств «долларовой зоны» было свободно от ограничений.

На дальнейшем экономическом развитии Европы в 50-е гг. не сказалось и прекращение предоставления займов Соединенными Штатами в рамках плана Маршалла. Частично завершение оказания содействия под эгидой Программы европейского восстановления было компенсировано увеличением американских военных расходов в Старом свете. Так, в период с 1954 по 1959 гг. ежегодная сумма подобных расходов составляла порядка 1,5 млрд.$. Экономический прогресс в странах континентальной Европы был потрясающий. «50-е были превосходным десятилетием для Европы: рост производства, потребления, производительности труда, инвестиций и занятости перекрыл все рекордные показатели. Динамика развития [в этот период] фактически не прерывалась рецессиями... С 1950 г. США пережили три экономических спада, но ни один из них не оказал серьезного влияния на Европу». В период с 1952 по 1960 гг. объем промышленного производства в странах ОЕЭС вырос более, чем на 60%. Производительность труда увеличилась во Франции - на 3,9%, в Германии - на 6%, в Италии - на 4,1%, в Нидерландах - на 3,7%, в Швейцарии - на 4,2%. Для сравнения в США этот показатель за соответствующий период времени вырос «лишь» на 2,4%. Единственной страной в Европе, в которой экономическое развитие шло не такими «семимильными» шагами, была Великобритания. Рост производительности труда в 50-х гг. в этой стране составил только 2%.

Рост ВНП в реальном выражении в странах ОЕЭС, составивший за период 1953-59 гг. 30%, сопровождался увеличением объемов экспорта на 59% (в период с 1959 по 1960 г. показатель вырос еще на 13%). В ЕЭС совокупный экспорт за тот же период времени вырос на 89%.

Увеличение военных расходов США и рост невидимой торговли, которая играла существенную роль для государств Европы, привели к улучшению состояния платежных балансов последних.

Улучшение макроэкономических показателей способствовали тому, что золотовалютные резервы стран Западной Европы и Японии за период с 1952 по 1959 г. удвоились, достигнув показателя 22 млрд.$ (при совокупных мировых запасах 57 млрд.$). В этих условиях в 1958 году большинство европейских стран восстановили конвертируемость своих валют. Это означало, что «нерезидентам разрешалось конвертировать накопленные у них в результате проведения операций, проходивших по торговому счету платежного баланса, суммы национальной валюты принимающей страны в любые другие валюты в рамках установленных официальных курсов. В тоже время, только Германия разрешила осуществлять чисто денежные конверсии. Остальные страны Европы сохранили эти ограничение». МВФ признал конвертируемость европейских валют в 1961 г., объявив, что соответствующие страны полностью выполнили условия Статьи 8 Устава Фонда.

Япония, пережившая, как и Европа, в 50-е гг. настоящий экономический бум, восстановила конвертируемость йены несколько позже - в 1964 г.

Конвертируемость европейских валют по торговому счету платежного баланса создала возможность для перемещения частного капитала через национальные границы. Несмотря на то, что контроль за передвижением денежных средств по счету движения капитала все еще продолжал существовать, для перелива частных финансовых потоков появилась лазейка, возможность для срытых переливов резко возросла. В результате, к 1960 г. объем притока американского частного капитала в страны Западной Европы достиг 1,5 млрд.$. Для сравнения, средний ежегодный приток за предыдущие три года составил 400 млн.$. Европа, имевшая до этого положительное сальдо в торговле с США, стала притягивать и американский инвестиционный капитал.

Однако даже в условиях кардинального улучшения экономической ситуации европейские страны, продолжая следовать сугубо внутренним интересам, не спешили отказываться от все еще существовавших ограничений на иностранный, и, прежде всего, американский, импорт. Такое положение дел привело к ухудшению состояния платежного баланса Соединенных Штатов, дефицит которого в 1958 г. достиг 2,9 млрд.$. Три пятых дефицита было профинансировано посредством продажи золота из золотовалютных запасов Федеральной резервной системы. «МВФ впервые за всю историю охарактеризовал ситуацию с состоянием платежного баланса США как проблемную». Совокупный дефицит платежного баланса Соединенных Штатов в 1960 г. составил 3,4 млрд.$. Иностранные правительства выкупили у ФРС США за этот год золота на сумму порядка 2 млрд.$.

Одновременно, в Европе и Японии наблюдалось увеличение золотовалютных резервов. Наиболее существенный прирост произошел в Германии, где в результате более высокого уровня внутренней процентной ставки только за 1960 г. объем золотовалютных запасов увеличился на 2,2 млрд.$. На ежегодном собрании Международного Валютного Фонда и Мирового Банка в сентябре 1960 г. активно обсуждался вопрос «слабости» доллара. Авторитетный английский журнал «The Economist» начал изучать аргументы за и против девальвации американской валюты. Такая обстановка вокруг центральной денежной единицы Бреттон-Вудской системы незамедлительно отразилась на стоимости золота. На Лондонском рынке золота цена на «желтый» металл в октябре 1960 г. подскочила с 35,0875$ за тройскую унцию до уровня 38-40$.

Таким образом, то, о чем предупреждал Триффин еще в 1947 г. стало представлять собой серьезную угрозу стабильности системы фиксированных валютных курсов.

Логическим разрешением проблемы, как предлагал ученый, была бы замена или дополнение американского доллара, выступавшего в качестве «мировых» денег, неким поистине международным аналогом. Сам Триффин, как было отмечено выше, предлагал «интернационализировать» международные валютные резервы под эгидой МВФ, предоставив последнему право регулировать уровень мировой ликвидности в зависимости от нужд международной торговли и мировой экономической системы.

Деятельность Международного Валютного Фонда в первое послевоенное десятилетие не могла быть охарактеризована как активная. «Совокупное «неравновесие» платежных балансов стран мира существенно превосходило общие резервы МВФ в первые годы его существования... Главную роль в разрешении проблем дефицитов платежных балансов играла американская программа помощи странам Европы [план Маршалла]... МВФ начал по настоящему выполнять возложенные на него функции кредитования нуждающихся стран лишь в 1956 г.».

Тем не менее, нехватка средств у центрального финансового учреждения Бреттон-Вудской системы продолжала ощущаться. К концу 1958 г. совокупный размер квот стран-участниц составил «всего» 9,2 млрд.$, немногим больше, чем начальные 8,8 млрд.$. В признание необходимости увеличения ресурсов Фонда для удовлетворения нужд бурно развивавшейся после войны международной торговли в 1959 г. было принято решение о 50%-ом увеличении квот стран участниц. Германия, Япония, Канада и Австралия, стремясь продемонстрировать свою возросшую экономическую значимость, а также получить доступ к дополнительным ресурсам Фонда, согласились увеличить свои квоты больше, чем на 50%. В итоге резервы МВФ увеличились на 5 млрд.$».

Однако даже 50%-ого увеличения квот оказалось недостаточным, с 1944 г. объем международной торговли в долларовом исчислении утроился». В январе 1962 г. десять наиболее развитых промышленных государств подписали Общее соглашение о займах, по которому подписавшие договор страны были готовы в случае необходимости предоставить МВФ 6 млрд.$. В очередной раз квоты были увеличены в 1966 г., но «лишь» на 25%, так как Бельгия, Франция, Италия и Нидерланды не согласились с большим увеличением.

Тем не менее, увеличение квот не устраняло самой сути проблемы. Стабильность системы продолжала зависеть от стабильности доллара и экономического состояния США. В конечном счете, в 1967 г. члены МВФ приняли первую поправку к Уставу Фонда, согласно которой были созданы Специальные права заимствования (СДР) - искусственный резервный актив, аналог «валюты МВФ», о котором говорил Триффин. Соединенные Штаты долго сопротивлялись подобному решению, опасаясь, что введение СДР серьезно снизит роль доллара как ключевой резервной валюты. Однако в ситуации, когда внешние обязательства превосходили золотой запас страны, а цена на золото на Лондонском рынке превышала официальную цену Казначейства США, американские политики начали осознавать, что их национальная денежная система более не является неуязвимой. В результате в 1965 г. Соединенные Штаты присоединились к лагерю сторонников СДР, а в 1967 г. в Рио-де-Жанейро, на очередном заседании МВФ, были согласованы основные детали выпуска новой искусственной валюты. По настоянию Франции, однако, реализация плана была отложена до тех пор, пока США не ликвидируют дефицит своего торгового баланса. В 1969 г. это условие было выполнено и в 1970 г. произошло первое размещение СДР. Проблемы неадекватности мировой ликвидности формально больше не существовало.

Подводя итог всему выше сказанному, следует отметить, что, находясь за «стеной « валютных ограничений, в условиях фиксированных валютных курсов странам Европы и Япония удалось достаточно быстро восстановить свои национальные экономические системы после войны. Восстановление частичной конвертируемости валют этих государств, ставшее своеобразным венцом этого успеха, в тоже время, открыло лазейку для международного перелива капитала, обострив, тем самым, проблему адекватности международной ликвидности нуждам мировой экономической системы и поставив под угрозу стабильность системы фиксированных паритетов. Таким образом, структурные противоречия самой системы начали проявляться уже в первое десятилетие ее функционирования. Фактически к концу 1960-х гг. судьба Бреттон-Вудской системы была предрешена.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Проблема начала и структуры процесса глобализации
Перспективы будущей эволюции мировой валютной системы
Современные проблемы устойчивого развития мировой экономики
Процесс принятия решений в современной государственной европейской политике Германии и Дании
Россия в мировой экономике к началу 21 века - что впереди
Вернуться к списку публикаций