2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяМировая экономика — О глобализации и перспективах развития мирохозяйственных связей России



О глобализации и перспективах развития мирохозяйственных связей России


В начале XXI века человечество вступило в эпоху интенсивной глобализации экономики, формирования единого мирового финансового пространства.

Все определения глобализации сводятся главным образом к сумме таких ее качественных параметров, как углубление всесторонних связей субъектов мирового рынка, усиление планетарной финансово-экономической взаимозависимости на базе использования новейших информационных технологий, либерализация и повышение мобильности факторов производства, «таможенное разоружение» и усиление роли международных экономических организаций.

Между глобализацией, интеграционными процессами и интернационализацией мировой экономики и мировых рынков существует тесная причинно-следственная связь, хотя, строго говоря, они являются разными категориями и понятиями.

Возьмем, например, категорию интеграции, которая отличается от глобализации хотя бы разной степенью мобильности факторов производства и их управляемостью. Поэтому имеющие общий вектор интеграция, интернационализация и глобализация существенно различаются по ряду параметров.

Интеграция – это объединение отдельных частей в целое на разных уровнях: внутринациональном, межгосударственном и мировом. Очевидно, что степень интеграционности компонентов в каждом случае различна. Термин “глобализация” следует также рассматривать преимущественно в финансово-экономическом аспекте, а не военно-политическом или территориально-государственном. Новое качество производственно-хозяйственной, финансовой и торговой взаимозависимости составляет суть глобализации, в которую тотально вовлекаются все страны, за исключением небольшого количества стран-“изгоев”.

Практика показывает, что глобализация мировой экономики может сопровождаться хотя и аналогичным по своему содержанию, но в значительной степени противостоящим ей процессом, что выражается в регионализации экономической деятельности или миниглобализации в ограниченных масштабах, когда отдельные группы стран создают различные интеграционные союзы с большей или меньшей либерализацией своих внешнеэкономических связей.

Региональные интеграционные союзы могут стать как основой для глобального объединения, так и препятствием для тотальной глобализации, в том смысле что будущий прогресс возможен и в рамках многополярного мира.

При этом следует отметить, что глобализация началась на более высоких стадиях интернационализации мировой экономики - когда постепенно нарастали, а затем и обострились глобальные проблемы, которые затрагивают человечество в целом и каждого в отдельности. Это проблемы экологии, энергетики, продовольствия, демографии, бедности, а теперь добавились еще информационные, финансовые проблемы, борьба с международным терроризмом и не исключен еще возврат к гонке вооружений.

Однако именно бедность во всех ее формах является главным вызовом современности и, следовательно, причиной усиления “антиглобальных” настроений. По данным МВФ, на долю так называемого “золотого миллиарда” (28 наиболее развитых стран) приходится 57,7% мирового ВВП при населении 15,5%, тогда как на долю 128 развивающихся стран приходится лишь 36,8% мирового ВВП при их населении 77,7% от мирового.

В настоящее время 1,2 млрд. человек в мире имеют доход не более 1 долл. в день. Таковых, например, в России не менее 20 млн человек. Если же считать чертой бедности 2 долл. в день, то число бедняков в мире превышает 2,8 млрд человек, а в России более 40 млн человек. Напомним, что ВВП на душу населения в РФ в 2001 г. составил около 70 тыс. руб., или 2260 долл. США.

Поляризация большинства стран мира по экономическому положению и уровню жизни населения неизбежно порождает различное отношение к процессам глобализации. По уровню экономического развития за последние двадцать лет разрыв между “центром” и “периферией” (или “севером” и “югом”) не сократился, а, наоборот, еще больше увеличился. И если число сторонников глобализации постоянно множится, то и круг противников глобалиации также расширяется. Причем число антиглобалистов растет не только за счет молодых левых радикалов с портретами Че Гевары или профсоюзных активистов, но и за счет различных слоев общества во всех странах, которые видят в глобализации угрозу дегуманизации общества.

В условиях финансовой глобализации существенно возрастает роль международных валютно-кредитных организаций, в особенности МВФ. Полномочия по принятию решений по многим важным вопросам и контроля за их выполнением большинство стран “третьего мира” и переходной экономики делегируют им. Однако и МВФ не в состоянии защитить эти страны от финансовых кризисов и “монетарного фундаментализма”.

Между финансовой глобализацией, проводниками которой являются не только международные валютно-кредитные организации, но и транснациональные банки (ТНБ), и возможностями регулирования международных финансов имеются существенные противоречия, которые могут привести к пагубным последствиям. По-прежнему финансовая глобализация вызывает инфляционные тенденции в денежно-кредитной политике государств, сдерживает рост реального ВВП; по-прежнему доминируют спекулятивные финансовые операции, которые деформируют использование капитальных и трудовых ресурсов. По оценкам экспертов, только один доллар из десяти вкладывается в реальный сектор, тогда как остальные обращаются в спекулятивной сфере. А ежедневный объем валютных операций в мире превышает 2 трлн долл., из них лишь 10% имеют непосредственное отношение к торговле товарами и услугами.

Диктат МВФ практически лишает страны переходной экономики и “третьего мира” самостоятельной финансовой политики. А так называемые “правила игры” на мировых рынках, составляющие обязательные условия и правовую базу глобализации, закреплены в уставе ВТО.

Интеграция России в мировое экономическое и финансовое пространство приносит как положительные, так и отрицательные результаты в экономике, занятости населения и его благосостоянии. Однако глобализация – это объективная тенденция мирового развития, и Россия уже достаточно глубоко втянулась в нее. Поэтому вопрос в том, какую позицию в отношении основных проблем глобализации должна занять Россия и какая модель глобализации для нее приемлема.

Если это американская модель, то она вырисовывается в виде пирамиды во главе с одной супердержавой – США. Несколько ниже располагаются страны “большой семерки” (или “восьмерки” в зависимости от “поведения” России). Среднюю часть пирамиды занимают другие индустриально развитые страны, а основание пирамиды, разумеется, составляют страны “третьего мира”, где проживает 78% населения мира. Выходит, что так называемая американская модель воплощает стремление администрации США руководить миром и организовывать жизнь человечества по единым стандартам.

Американские ученые трактуют глобализацию как некий всеобщий стандарт, изобретенный в США в конце XX века, в котором гомогенизированы цены, зарплата, продукты, услуги, потребности, процентные ставки, норма прибыли и т.д., – иными словами, единообразие в мировом масштабе. Остается либо присоединяться и приспосабливаться, либо стать “маргиналом”.

Можно заключить, что так называемый “Вашингтонский консенсус”, основанный на современном неолиберализме, в известной степени навязывает развивающимся странам и странам с переходной экономикой подобную модель глобализма. Рекомендации Министерства финансов Соединенных Штатов, МВФ и Всемирного банка (где также доминируют США), которые легли в основу “Вашингтонского консенсуса”, сводятся к следующему:

- либерализация цен; в том числе и рыночное определение процентных ставок;

- финансовая либерализация;

- приватизация государственных предприятий;

- проведение налоговой реформы в целях облегчения налогового бремени;

- исключение инфляционной денежной эмиссии;

- минимизация бюджетного дефицита;

- отказ от тарифных ограничений внешней торговли;

- дерегулирование экономики.

Таковы рекомендации, предполагающие рыночную либерализацию государств, демократизацию национальных экономик и обеспечение макроэкономической стабильности посредством жесткой монетарной (денежно-кредитной) политики и валютной либерализации.

Американская модель выстраивается на американском долларе и будет обслуживать в первую очередь интересы США, их транснациональных корпораций и банков. Против такой монополярной модели выступает не только Россия, но и Западная Европа, Япония, Китай и практически весь “третий мир”. Америка уникальна, но не универсальна. Только многополярная модель глобализации отвечает национальным интересам России.

Многополярная глобализация более чувствительна к международным экономическим преобразованиям, носящим прогрессивный характер для мирового сообщества. Это установление нового международного экономического порядка (который в старой редакции остался только на бумаге в виде декларации мирового сообщества в 70-х и 80-х годах), мировая экологическая программа и демографическая политика, Интернет и спутниковая связь, мировые финансы и др.

Как выше было отмечено, особенно интенсивно идет процесс финансовой глобализации. Курс иностранных валют по средствам массовой информации передается чаще, чем сводка погоды. То, что не удалось в свое время Чингисхану или Наполеону, удалось сделать пластиковой карточке VISA, которая “захватила” весь мир, став символом его финансового единства.

Процесс финансовой глобализации развивается и в масштабах крупных мировых регионов.

С введением наличного евро (январь 2002 г.) мы получили новый мировой феномен – появились первые наличные транснациональные деньги. Евро занимает определенное место в международных расчетах, платежах, резервах и т.д. В настоящее время доля евро в мировой торговле составляет 20%, доля доллара - 51%. Доля активов банков, в том числе и центральных, в евро составляет 20%, в долларах – 66%. В активах Международного валютного фонда доля непосредственно в евро составляет 13%, в долларах – 70%. То есть их соотношение во всех приведенных случаях - более чем 3:1 в пользу доллара.

В Москве в декабре 2001 г. прошла международная конференция “Роль евро в интеграции Европы и его влияние на Россию” (“День евро”). В работе конференции принимали участие представители европейских стран, ученые, профессора вузов, представители Банка России, Минфина РФ, а также представители деловых кругов. Почти все они сошлись во мнении, что в течение по крайней мере десяти лет (а возможно, и более) доллар по-прежнему будет занимать доминирующее положение в мире.

Что изменилось в самой России после введения евро? Ощутив на себе все прелести финансового кризиса 1998 г., наш “средний вкладчик” научился правильно диверсифицировать свой вклад. Пока по принципу 50 на 50. То есть 50% своих вкладов он держит в рублях и столько же в иностранной валюте (из них 90% в долларах). Но появились уже первые евровклады, и это своеобразный сигнал. На Московской межбанковской валютной бирже торги на евро только за август–сентябрь 2002 г. выросли в семь раз.

За два этих месяца впервые в истории новой России в страну было ввезено одинаковое количество евро и долларов США - почти по 800 млн той и другой валюты в месяц. Означает ли это, что следует ожидать существенных изменений в структуре валютных активов коммерческих банков, валютных резервов Банка России и сбережений населения? Скорее всего, да. Подобные тенденции уже налицо. В мае–июне 2002 г., хотя на очень короткий срок, евро по курсу сравнялся с долларом и даже несколько превысил его.

Очевидно, что перевод в евро расчетов, активов банков, резервов, сбережений населения, компаний должен происходить постепенно, по мере того как будет более выгодно и надежно вкладывать средства в евро. А это в свою очередь определяется не только экономической и валютной политикой сообщества, но и Банка России, Правительства РФ, открытостью европейского рынка для российских товаров, услуг, инвестиций.

Конечно, важно анализировать политику работы с евро, продолжать накапливать опыт, но уже сейчас ясно, что все происходящее с единой европейской валютой имеет большое значение для российской экономики. Введение евро может оказать позитивное влияние на нашу национальную экономику, поскольку открывает новые возможности для представителей деловых кругов и развития экономической интеграции стран СНГ.

Наши расчеты со странами европейского сообщества все чаще совершаются в евро. Но если доля нашей торговли с ЕС составляла 30%, то расчеты в евро - 15%. Подобный дисбаланс возникает потому, что наш товар в основном биржевой. А цены на сырьевые товары (энергоносители) фиксируются в основном в долларах. Перевести эти расчеты на евро - значит взять на себя курсовые риски, а это возможные потери. Другой пример. Активы Банка России более чем на 60% - это иностранная валюта (в основном в долларах). А ведь эти активы превышают 2 трлн рублей. Разумеется, Банк России будет по-прежнему придерживаться такого курса, чтобы сильно не “ронять” доллар. Повышение курса рубля будет невыгодно как для наших экспортеров, так и для ЦБ РФ. Выходит, доллар для нас пока остается базовой иностранной валютой и основным платежным средством в международных расчетах (не говоря уже о том, что это главная валюта во всех функциях в российской теневой экономике, которая, по оценкам экспертов, составляет около 20% ВВП страны).

Перспективы использования евро в наших торгово-экономических отношениях с европейскими странами расширяются. Но они будут определяться рядом условий. Первое - стабильность курса евро. Хорошо, если соотношение доллара к евро стабилизируется на уровне 1:1. Но произойти это может в течение ближайших пяти лет. Второе - увеличение объема европейских инвестиций в Россию (хотя бы в обмен на наши долги). Третье - разработка более эффективной промышленной политики, экспортная составляющая которой была бы больше ориентирована на евро. Четвертое - степень открытости европейского рынка для российских товаров и услуг. Если мы слишком критично будем подходить к вопросу о вступлении в ВТО/ГАТТ, устав которого знаем не слишком хорошо и слабо разбираемся в условиях приема России в эту организацию, данный процесс может затянутся еще надолго.

Нечто подобное уже было в истории СССР, касательно его вступления в МВФ. Явно предвзятое отношение неоправданно затянуло этот процесс. При этом упускались из виду чисто финансовые выгоды, которые наша страна своевременно могла бы получить. В 1992 г. Россия все же вступила в МВФ, правда с большими потерями по квотам, и, разумеется, приняла все навязанные ей МВФ условия, которые были не совсем в наших интересах. Политика, которая вполне хороша в одних условиях, может оказаться плохой в других. Относительная дешевизна заимствований, полученных от МВФ (от 0,5% годовых), нередко оборачивается и для стран “третьего мира” и стран переходной экономики “дороговизной” следования основным рекомендациям Фонда, которые могут свести на нет социальные и экономические результаты рыночных реформ.

Возможно, что если мы затянем со вступлением в ВТО, условия будут менее благоприятными. Торопиться, конечно, не следует, но и протекционизм нужен в пределах разумного.

Наша страна до сих пор не пользуется самым простым правом – правом наибольшего благоприятствования нации. Наши товары и услуги (наукоемкие, трудоемкие) почти не реализуются на рынках развитых стран. И все же разговоры о том, что они неконкурентоспособны, слишком преувеличены. Есть еще принцип сравнительных и не только конкурентных преимуществ. Можно начинать и с этого. Мы продаем не только сырье, но и металлы, продукцию машиностроения, военно-промышленного комплекса и другие товары, в производстве которых наше отставание в производительности труда минимальное. Последние опросы показывают, что не менее 34% отечественных предприятий можно считать конкурентоспособными на отечественном рынке, 25% - на рынках СНГ и 7% - на рынках экономически развитых стран.

Вступление во Всемирную торговую организацию для большинства стран – мера вынужденная. Сегодня ее членами являются более 130 стран, еще как минимум два десятка стран стоят в очереди на вступление. Настанет время, когда количество членов ВТО сравнится с количеством членов МВФ. Сегодня уже очевидно, что, оставаясь вне рамок ВТО, страна обрекает себя на дискриминацию почти во всех сферах мировой экономики. Для России вступление в ВТО возможно на определенных условиях и с пролонгированными во времени оговорками.

Вступление во Всемирную торговую организацию будет означать также сертификацию, стандартизацию нашей продукции и, конечно, повышение ее качества. Вступление в ВТО затрагивает коренные интересы всего населения страны и не может быть только делом Правительства РФ. Явно ощущается дефицит информации на эту тему. Содержание переговоров и условия вступления известны лишь узкому кругу должностных лиц государства. Поэтому отсутствие объективной информации об условиях вступления России в ВТО порождает сомнения в наличии серьезного экономического и социального анализа. Последствия вступления для страны в целом и для отдельных отраслей национальной экономики в частности могут быть неравнозначны и даже противоположны. Этим во многом и можно объяснить крайние точки зрения относительно вступления России в ВТО, доведение негативных его последствий до абсурда. О так называемых угрозах со стороны транснациональных корпораций и банков, об их низком уровне социальной ответственности, о резком увеличении безработицы и развале целых отраслей экономики – вот о чем пишут и чем пугают противники вступления России в ВТО. По их мнению, со вступлением в эту организацию нас ожидает еще одна "шоковая терапия", точнее "шок" без терапии.

Членство в ВТО должно стать инструментом защиты экономических интересов России во внешнеэкономической деятельности, защиты интересов экспортеров, позиционирования российских товаров на мировых рынках. Постепенное снижение таможенных пошлин выгодно и российским импортерам и может способствовать экономическому развитию. Во всех случаях повышение конкурентоспособности российских товаров и услуг является залогом успеха и одновременно позитивным результатом вступления России в ВТО.

Очевидно и то, что назрела необходимость создания целостной концепции внешнеэкономической деятельности Российского государства в тесной связи с эффективной внутренней политикой обеспечения экономической и социальной безопасности.

Правительство РФ также должно в своей внешнеэкономической деятельности определиться в своих региональных интеграционных связях. Уникальность России и в том, что она по многим критериям может одновременно являться членом различных интеграционных союзов, таких как АРТ, ЕС и, конечно, СНГ.

Определение приоритетов международной интеграционной политики имеет для России по ряду причин исключительно важное значение.

В рамках экономической интеграции СНГ России отводится ключевая роль. По всем стратегическим ориентирам и канонам естественной зоной межгосударственной интеграции для России является постсоветское пространство. В этом специфическом регионе в свое время сложился единый народнохозяйственный комплекс. Однако в современных условиях существует ряд факторов экономического и политического характера, способствующих или, напротив, противодействующих восстановлению интеграционных связей на качественно ином уровне и рыночной основе. Страны СНГ пока еще не до конца определились в своих геополитических и геоэкономических интересах.

В процессе интеграции в рамках СНГ не обязательно повторение классического пути Европейского Союза, но весьма полезно его глубокое осмысление и использование. Да, можно признать, что ЕС сегодня является высшей моделью интеграции, но является ли он для СНГ эталоном?

В ближайшие три-пять лет вряд ли стоит ожидать ощутимых результатов реальной интеграции. Но возможна разновременная интеграция 5-6 стран из 12 (Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Беларусь, Армения и Россия) или союз России и Белоруссии с последующим присоединением к нему других государств. Очень важно, что в рамках СНГ почти полностью сохранилась энергетическая и транспортная инфраструктура.

Но пока количественные показатели интеграции ухудшаются. Товарооборот России со странами СНГ в 2001 г. в стоимостном выражении сократился с 18,5 до 16,5%, тогда как со странами дальнего зарубежья он вырос и почти в 5 раз превосходил товарооборот со странами СНГ. В то же время 75% экспорта других стран СНГ находит сбыт за пределами Содружества.

На долю ЕС сегодня приходится более 40% экспорта России и немногим более 25% иностранных инвестиций в Россию. Почти 70% внешнего долга России приходится на ЕС.

Можно ли допустить сценарий присоединения России к ЕС в какой-либо форме в среднесрочной перспективе? Полное членство в ближайшие 10-15 лет маловероятно. Более вероятно развитие партнерства на основе имеющихся соглашений или подписания других более широких соглашений. Мнение о том, что Россия слишком большая страна, чтобы ЕС смог на нее повлиять, представляется преувеличенным. ВВП Европейского Союза приближается к 10 трлн евро и почти сопоставим с ВВП США (11 трлн долл.).

Однако у России свои геополитические интересы, которые выходят далеко за рамки Евросоюза, и Россия не может передать в его ведение важнейшие вопросы военной и внешней политики, уступить значительную часть своего экономического и политического суверенитета. Нереально все это совместить в полном объеме с процессами интеграции в рамках СНГ, да есть и другие регионы, в частности АТР, современного многополярного мира. Поэтому наиболее возможен и желателен сценарий дальнейшего укрепления партнерских отношений как со странами ЕС, так и со странами Азиатско-Тихоокеанского региона.


1. Бункина М.К. Национальная экономика. М.: Дело, 1997.

2. Бюллетень банковской статистики. 2002. №6 (109).

3. Вебер А. Неолиберальная глобализация и ее оппоненты. М.: Новый век, 2001.

4. Вестник Банка России. 2001. № 18 (578).

5. Глобализация и профсоюзное движение России в XXI веке: Научно-практическая конференция. Москва, 30 января 2002 г.

6. Путь в XXI век. Стратегические проблемы и перспективы российской экономики. М.: Экономика, 1999.

7. IMF Survey, 2001 February.

8. World Economic Outlook, 2000.

9. World Development Indicators. The World Bank. N.Y.: Oxford University Press, 2001.







Интересное:


Европейская валютная интеграция
Признаки, функции и роль социальных институтов в современной экономической жизни
Развитие европейской интеграционной политики Германии и Дании: цели и принципы
Направления совершенствования деятельности ЭКОСОС в целях устойчивого развития
О классификации теорий мировой экономики
Вернуться к списку публикаций