2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяМировая экономика — Мировая политика - проблемы и тенденции развития



Мировая политика - проблемы и тенденции развития


Первое. В современном мире прозрачными становятся не только межгосударственные границы, но и границы между различными дисциплинами, предметные области которых так или иначе связаны с политикой и международными отношениями. Происходит то, что М. Доган назвал «гибридизацией», которая представляет собой «творческий обмен информацией, причем в основном в периферийных областях исследований» [41]. Иными словами, наиболее интересные результаты можно ожидать скорее на стыке различных дисциплин. Если вести речь о международных отношениях, где в центре внимания – государственные акторы, и мировой политике, изучающей, в том числе, и негосударственных акторов, то таким «стыком» предметных областей является проблема взаимодействия (сотрудничество и противостояние) государственных и негосударственных акторов (например, сотрудничество при урегулировании конфликтов и противостояние террористических организаций и государственных структур) [42].

Второе. Рискнем предположить, что особенностью кризисного или «переходного» периода развития мира является то, что большое значение при объяснении направления или пути посткризисного развития приобретают процедурные факторы (зависимые или субъективные переменные), т.е. те, которые связаны с процессом принятия решения, личностными особенностями и т.п., в отличие от структурных (независимых или объективных переменных), которые обусловлены экономическим развитием, социальной структурой общества и т.п.

Данная гипотеза основывается на том, что и при исследовании других феноменов политического развития в критической точке наибольшим объяснительным значением обладают именно процедурные факторы. Так, А.Ю. Мельвиль, выделяя две фазы в процессе демократического транзита - учреждения демократии и ее консолидации (фактически принятия демократического пути развития и в этом смысле поворотной точке), отмечает, что, если на первой фазе при исследовании перемещение с одного уровня на другой предполагает «постепенный переход от преимущественно структурного к преимущественно процедурному анализу» (с.19), то на второй фазе мы имеем дело с «обратным движением в аналитике - то есть от микро- к макрофакторам» [43].

При исследовании конфликта также можно обнаружить, что «в кульминационной точке развития конфликтной ситуации... особую роль начинают играть преимущественно процедурные факторы» [44]. Поэтому во многих теоретических работах по анализу кризисных ситуаций, т.е. переломных, переходных точках внимание, прежде всего, обращается на процесс принятия решений [45].

Очевидно, что исследовательская проблема не ограничивается только анализом процедурных факторов. Важно понять их соотношение со структурными переменными. Кстати, изучение роли субъективных (процедурных) факторов, а также анализ тех ограничений, которые накладывают структурные факторы, называет в качестве одного из новых перспективных направлений исследований по международным отношениям Р. Кохэн [46].

Третье. Немало дискуссий ведется относительно того, каковы, пусть и в самом общем виде, основные черты складывающегося мирового порядка, который придет на смену периоду «переходности». Проблема нового миропорядка стала одной из центральных в исследованиях международных отношений после распада биполярной системы мира. Наиболее интенсивно обсуждается вопрос о том, какая система предпочтительнее: монополярная, многополярная, или какая-либо иная [47]. Несмотря на то, что работ в этой области опубликовано много, практически все они вне поля зрения оставляют два важнейших момента.

Во-первых, само понятие «предпочтительности» той или иной системы миропорядка является достаточно неопределенным (предпочтительность для кого?). Иногда, правда, речь идет о стабильности, но и в этом случае неопределенность остается, поскольку возникает множество вопросов, в частности, таких как: может ли идти речь о стабильности вообще или предполагается какой-либо период стабильного существования (биполярная система просуществовала около полувека)?, существует ли угроза резкого нарушения стабильности, как это было в эпоху холодной войны? и т.п.

Во-вторых, и это, главное, все обсуждаемые, как и ранее существовавшие в истории системы международных отношений (в том числе, Версальско-Вашингтонская, Ялтинско-Потсдамская), исходили из государственно-центристской, т.е. Вестфальской модели мира, которая и задавала основные параметры международного общения, ориентированной практически только на межгосударстванный характер международных отношений.

В условиях эрозии этой модели, просуществовавшей более 350 лет, вообще становится сложно говорить о миропорядке в том виде, в каком это было ранее, т.е. в терминах лишь межгосударственного взаимодействия. Иными словами, и монополярная, и многополярная, и какая-либо иная конфигурация государств (например, «семерка» в виде мирового лидера [48]) уже далеко не в полной мере отвечает реалиям. Хотя в ближайшей перспективе, безусловно, межгосударственные образования будут крайне значимым фактором мирового развития.

Тем не менее, в исследованиях многих авторов формирующийся мир предстоит как многоуровневая, сложноорганизованная сеть, в которую наряду с государствами включены неправительственные акторы, межправительственные международные организации и институты, внутригосударственные регионы. Это, прежде всего, те работы, в которых речь идет о «паутине всемирной политической сети», связывающей между собой государственных и негосударственных акторов [49], паутине взаимодействия [50], многообразии «авторитетов» в мировой политике [51] и т.п. При этом подчеркивается, что «внутригосударственные и международные институты взаимодействуют, укрепляя друг друга. Демократическая внутренняя политика и расширение международного сообщества прочно связываются с увеличением количества международных институтов; международное сообщество и институты создают пространство для реализации «внутреннего выбора» [52].

Для дальнейшего развития представлений о сетевой архитектоники будущего мира эвристичным может оказаться исследование В.М. Сергеева, посвященное проблемам демократии. Несмотря на то, что автор рассматривает проблему демократии как процесс «управления сложной социальной системой» [53] на внутригосударственном уровне, интересен сам подход. В.М. Сергеев различает два типа организации и управления обществом: иерархический и демократический. Если первый тип предполагает соподчинение, то второй – постоянные согласования через переговорный процесс.

Конечно, рассмотрение социальной организации в терминах «иерархии» (довольно жесткого соподчинения) и «демократии» («сети») является довольно условным. Кроме того, в реальных условиях, пожалуй, вряд ли в чистом виде можно встретить оба эти типа. Скорее следует говорить о доминировании в том или ином обществе иерархической или, напротив – демократической организации.

Применительно к политической модели мира (мироустройству) иерархический тип организации может иметь и, кстати имел, в истории разные формы. Так, монополярная модель во главе с тем или иным государством-лидером, или бурно дискутировавшаяся в свое время идея мирового правительства, модель мир-системы И. Валлерстайна [54] – примеры преимущественно иерархических организаций. То же самое можно сказать и о биполярном мире периода холодной войны. Представления о многополюсном мире (по крайней мере, большинство из них), хотя и не в столь явном виде, но также исходят из идеи иерархической организации, когда те государства, которые не становятся «полюсами», оказываются в «подчиненном» положении по отношению к лидерам.

«Сетевой» тип также проявляется в ряде форм мироустройства. Например, концепции мирового хаоса или анархии [55] по своей сути – сетевые модели. В свою очередь, «демократическая» организация мирового сообщества представляет собой определенный тип сети – разноуровневую, крайне сложную с одновременной специализацией и интеграцией регионов, корпораций, центров и т.п., с далеко непростыми правилами и процедурами согласования интересов, где главенствующую роль играют переговоры.

Важно, что демократически организованная «сеть» представляет собой множество пересекающихся коалиций, когда один и тот же участник входит в несколько равноправных и равнозначимых корпораций (национальную, профессиональную, конфессиональную и т.п.). Соответственно, самоидентификация проводится сразу по многим основаниям, не вызывая обеспокоенности, неразрешимых противоречий и т.п.

В этом смысле демократизация мира, о которой часто говорится как об одной из тенденций мирового развития, проявляется не только в увеличении количества демократических государств [56] (а с учетом эрозии Вестфальской модели мира может быть даже и не столько именно в этом), но, прежде всего, в изменении самого типа мирового устройства – от преимущественно иерархического (соподчиненного) к преимущественно «демократическому» по типу гражданского общества.

В принципе процесс формирования нового мира – «посткризисного», «постурбулентного», «постпереходного» и т.п. может идти двумя путями. Один путь – хаотичный, плохо управляемый, с «перетягиванием каната» между различными акторами. Этот путь ведет к реализации прогнозов тех исследователей, которые полагают, что в лучшем случае «новый век, … возможно, будет больше похож на пестрое и беспокойное средневековье, чем на статичный двадцатый век…» (с. 324) [57], в худшем – нам грозит вселенская катастрофа, своего рода Армагеддон.

Второй путь – путь кризисного управления и «выстраивания» новых структур, формирования нового мироустройства в условиях размывания Вестфальской модели мира и Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений [58]. Конечно, оба пути вряд ли будут реализованы в своем крайнем, «абсолютном» варианте. Вопрос заключается в том, насколько удастся приблизить реальную политическую практику к тому, чтобы она пошла по пути, близкому ко второму.

Какова же роль государств в этом процессе «перехода», выстраивании нового миропорядка? Существуют различные точки зрения. Так, Дж. Розенау склонен полагать, что государства все более теряют объем своих властных полномочий [59] и выполняют свою лидирующую роль на мировой арене в значительной мере по инерции [60]. Как макротенденция, видимо, это действительно так. Однако следует признать и другое. Государства на сегодняшний день, будучи ведущими акторами, могут оказывать все же наиболее сильное воздействие на мир. Конечно, они не намерены «делиться» своими властными полномочиями и сами выстраивать новый миропорядок, где государства оказываются одними из участников «сети». Все это и выражается в «Вестфальском парадоксе», о котором упоминалось выше. Тем не менее, существует и обратная сторона. Слишком жесткое сопротивление вновь формирующемуся миропорядку ведет к хаосу. И в этом смысле у государств сегодня есть возможности, используя метафору из области ядерной физики, не допустить «неуправляемого полного распада» ни Вестфальской модели мира, ни Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений, создания своего рода «политического Чернобыля».

Разумеется, не следует возводить в абсолют роль и возможности государств. Активно процесс воздействия на будущий облик мира, видимо, будет идти и со стороны неправительственных акторов, в том числе бизнеса, располагающего значительными финансовыми средствами для этого. Правда, здесь есть опасность, на которую в последнее время все больше обращают внимание. Речь идет о возможности наркобизнеса и других нелегальных видах бизнеса использовать официальные, в том числе и государственные, дипломатические каналы, для построения иного мироустройства, с законами и правилами поведения по принципу «диких джунглей»60. Тем актуальнее стоит задача поиска форм и путей взаимодействия правительственных межправительственных и неправительственных акторов, своего рода «полисторонней» дипломатии, которая включает в себя традиционные дипломатические функции – «коммуникацию, переговоры, представительство, – но не предполагает признание суверенитета всех участников» [61] в целях создания своего рода «мирового гражданского общества», мало похожего на «дикие джунгли» или на «пестрое средневековье» [62].


М.М. Лебедева



[1] Подробнее о деятельности регионов в Европе см. статью О.Н. Барабанова в данной книге.

[2] Цыганков П.А. Глобальные политические тенденции и социология международных отношений // Международные отношения: социологические подходы / Под ред. проф. П.А. Цыганкова. М.: Гардарика, 1998. С. 17-47; Кулагин В.М. Формирование новой системы международных отношений // Современные международные отношения. Под ред. А.В. Торкунова М.: МГИМО, 1998. С. 221- 236.

[3] Цыганков П.А. Глобальные политические тенденции и социология международных отношений // Международные отношения: социологические подходы / Под ред. проф. П.А. Цыганкова. М.: Гардарика, 1998. С. 17-47.

[4] О подходах к глобализации и проблемах, вызываемых ею, см., в частности, Кузнецов В. Что такое глобализация? // Мировая экономика и международные отношения. 1998. № 2. С.12-21; № 3. С. 14-19; Французские ученые о глобализации // Мировая экономика и международные отношения. 1999. № 4. С.113-116; Актуальные вопросы глобализации. «Круглый стол» // Мировая экономика и международные отношения. 1999. № 4. С. 37-52; Гаджиев К.С. Введение в геополитику. М.: Логос, 1998; Постиндустриальный мир: центр, периферия, Россия. Сб. 1-4. М.: МОНФ., 1999; Лебедева М.М., Мельвиль А.Ю. «Переходный возраст» современного мира // Международная жизнь. 1999. № 10. С. 76-84; The Globalization of World Politics: An Introduction to International Relations / Ed. by Baylis J., Smith St. N.Y.: Oxford Univ. Press, 1997 и др.

[5] Friedman Th.L. The Lexus and the Olive Tree: Understanding Globalization. N.Y.: Farrar Straus Giroux, 1999.

[6] Katzenstein P.J., Keohane R.J., Krasner St.D. International Organization and the Study of World Politics // International Organization. 1998. V. 52. № 4. P. 645-686.

[7] Подробнее см. статью С.М. Ермакова в данной книге.

[8] См. Лебедева М.М. Вестфальская модель мира и особенности конфликтов на рубеже ХХI века // Космополис, Альманах 1999. С. 132-137; а также статьи М.В. Довженко и З.В. Клименко в данной книге.

[9] Rosenau J.N. Along the Domestic-Foreign Frontier: Exploring Governance in a Turbulent World. Cambridge: Cambridge University Press, 1997.

[10] Talbott St. Globalization and Diplomacy: A Practitioner’s Perspective // Foreign Policy. 1997. № 4 (Fall). P. 69-83.

[11] Подробнее см. статью С.А. Афонцева в данной книге.

[12] Подробнее о проблемах глобализации в экономической сфере см. Лебедева М.М., Мельвиль А.Ю. «Переходный возраст» современного мира // Международная жизнь. 1999. № 10. С. 76-84.

[13] Keohane R. After Hegemony: Cooperation and Discord in the World Political Economy. Princeton (N.J.): Princeton University Press, 1984.

[14] Gardner R.N. Sterling-Dollar Diplomacy in Current Perspective: The Origins and the Prospects of our International Economic Order. Rev. ed. N.Y.: Columbia University Press, 1980; Local Commons and Global Interdependence: Heterogeneity and Co-operation in two Domains // Ed. by Keohane R.O., Ostrom E. L.: Sage Publ. 1994.

[15] См.: Wendt A. Anarchy Is What States Make of It: Social Construction of Power Politics // International Organization. 1992. V. 46. № 2 (Spring). P. 395-424; Putnam R. Diplomacy and Domestic Policy: The Logic of Two-Level Games // International Organization. 1988. V. 42. № 3 (Summer). P. 427-460.

[16] См.: Космополис, 1999.

[17] Rosenau J.N Turbulence in World Politics. A Theory of Change and Continuity. - Princeton: Princeton University Press, 1990; Rosenau J.N. Along the Domestic-Foreign Frontier: Exploring Governance in a Turbulent World. – Cambridge: Cambridge University Press, 1997.

[18] Лебедева М.М., Мельвиль А.Ю. «Переходный возраст» современного мира // Международная жизнь. 1999. № 10. С. 76-84.

[19] Бордачев Т.В. «Новый интервенционализм» и современное миротворчество. М.: МОНФ, 1998.

[20] Smith A. Gastronomy or Geology? The Role of Nationalism in the Reconstruction of Nation / Nations and Nationalism. 1995 (March). Vol.1. Part I. P. 3-23.

[21] Jackson R.H. Quasi-State: Sovereignty, International Relations and the Third World. Cambridge: Cambridge University Press, 1990.

[22] Сандерс Д. Неореализм и неолиберализм // Политическая наука: новые направления / Под ред. Р. Гудина и Х-Д. Клингеманна. М.: Вече, 1999. С. 411.

[23] Фергюсон Й. Глобальное общество в конце двадцатого столетия // Международные отношения: социологические подходы / Под ред. проф. П.А. Цыганкова. М.: Гардарика, 1998. С. 195-221.

[24] Идентичность и конфликт в постсоветских государствах / Под ред. М.Б. Олкотт, В. Тишкова, А. Малашенко. М.: Моск. Центр Карнеги, 1997.

[25] Huntington S.P. The Clash of Civilization? // Foreign Affairs. 1993 (Summer). P. 22-49 (перевод на русский язык Хантингтон С. Столкновение цивилизаций // Полис. 1994. №1. С. 33- 48).

[26] См., напр., Валлерстайн И. Общественное развитие или развитие мировой системы // Вопросы социологии. 1992. № 1. С. 86-109; Гоулдман К. Международные отношения: общие проблемы // Политическая наука: новые направления / Под ред. Р. Гудина и Х-Д. Клингеманна. М.: Вече, 1999. С. 387-409; Цыганков П.А. Глобальные политические тенденции и социология международных отношений // Международные отношения социологические подходы / Под ред. проф. П.А.. Цыганкова. М.: Гардарика, 1998. С. 17-47 и др.

[27] См., напр., Waltz K.N. Theory of International Politics. Reading (Mass.): Addison-Wesley, 1979.

[28] Бжезинский Зб. Великая шахматная доска. М.: Международные отношения, 1998.

[29] Ferguson Y. H., Mansbach R.W. Polities: Authorities, Identities, and Change. Columbia, S.C., University of South Carolina Press, 1996.

[30] См., напр., Constituting International Political Economy / Ed. by Burch K. Denemark R. Boulder, Colo.: Lynne Rienner, 1997

[31] International Regimes // Ed. by Krasner S. Ithaca, L.: Cornell Univ. Press, 1983.

[32] См., напр., Linkage Politics: Essays in Convergence of National and International Politics // Ed. by J. Rosenau. N.Y.: Free Press, 1969; Allison G. Essence of Decision: Explaining the Cuban Missile Crisis. Boston: Little & Brown, 1971; Bureaucratic Politics and Foreign Policy // Ed. by Halperin M.H. Wash.: The Brookings Institute, 1974.

[33] Одними из родоначальников этого направления стали Р.Кохэн и Дж.Най. См.: Transnational Relations and World Politics // Keohane R.O., Nye J.S. Cambridge (MA): Harvard Univ. Press, 1972;

[34] См., в частности, Ferguson Y. H. and Mansbach R.W. The State, Conceptual Chaos and the Future of International Relations Theory. - Boulder: Lynne Rienner Publishers, 1989; Цыганков П.А. Мировая политика: содержания, динамика, основные тенденции // Общественные науки и современность, 1995, № 5. С. 131-141.

[35] Кеохейн Р.О. (Keohane R.O). Международные отношения: вчера и сегодня // Политическая наука: новые направления / Под ред. Р. Година и Х-Д. Клингеманна. М.: Вече, 1999. С. 447.

[36] Никитин А.И., Хлестов О.Н., Федоров Ю.Е., Демуренко А.В. Миротворческие операции в СНГ. М.: МОНФ, 1998.

[37] О некоторых правовых аспектах, возникших в связи с кризисом в Косово, см. статью З.В. Клименко

[38] См., напр., Gourevitch P.A. Politics in Hard Times: Comparative Responsive to International Economic Crises. Ithaca (N.Y.): Cornell University Press, 1986; Frieden J.A. Invested Interest: The Politics of National Economic Policies in a World of Global Finance // International Organization. 1991. V. 45. № 3. P. 425-452.

[39] Кеохейн Р.О. (Keohane R.O). Международные отношения: вчера и сегодня // Политическая наука: новые направления / Под ред. Р. Година и Х-Д. Клингеманна. М.: Вече, 1999. С. 443.

[40] Gaddis J.L. International Relations Theory and the End of the Cold War // International Security. 1992. V. 17. P. 5-58.

[41] Кеохейн Р.О. (Keohane R.O). Международные отношения: вчера и сегодня // Политическая наука: новые направления / Под ред. Р. Година и Х-Д. Клингеманна. М.: Вече, 1999. С. 438-452.

[42] Доган М. Политическая наука и другие социальные дисциплины // Политическая наука: новые направления / Под ред. Р. Гудина и Х-Д.Клингеманна. М.: Вече, 1999. С.113.

[43] Подробнее см.: Лебедева М.М., Мельвиль А.Ю. Сравнительная политология, мировая политика, международные отношения: развитие предметных областей // Полис. 1999. № 4. С. 130-140.

[44] Мельвиль А.Ю. Опыт теоретико-методологического синтеза структурного и процедурного подходов к демократическим транзитам // Полис. 1998. № 2. С. 6-38.

[45] Лебедева М.М. Межэтнические конфликты на рубеже веков: методологический аспект // Мировая экономика и международные отношения. 2000. № 4 (в печати).

[46] Janis I. Crucial Decisions: Leadership in Policymaking and Crisis Management. N.Y.: Free Press, 1989; Lebow R.N. Between Peace and War: The Nature of International Crisis. Baltimore and L.: John Hopkins University Press, 1981. Janis I. Victims of Groupthink: Psychological Studies of Policy Decisions and Fiascoes. - Boston: Houghton Mifflin 1983. Richardson J.L. Crisis Diplomacy: The Great Powers Since Mid-Nineteenth Century. Cambridge: Univ. Press, 1994.

[47] Кеохейн Р.О. (Keohane R.O). Международные отношения: вчера и сегодня // Политическая наука: новые направления / Под ред. Р. Гудина и Х-Д. Клингеманна. М.: Вече, 1999. С. 447.

[48] Подробнее см. статью М.В. Довженко в данном издании.

[49] Хрусталев М.А. Эволюция системы международных отношений и особенности ее современного этапа // Космополис, Альманах 1999. С. 48-51.

[50] Mansbach R., Ferguson Y., Lambert D. The Web of World Politics: Non- Actors in the Global System. Englewood Cliffs (N.J.), 1976.

[51] Burton J. World Society. L.-N.Y.: Lanham. 1987.

[52] Rosenau J. Pre-Theory Revised: World Politics in an Era of Cascading Interdependence // International Studies Quarterly, 1984. № 1. P. 3-29.

[53] Кеохейн Р.О. (Keohane R.O). Международные отношения: вчера и сегодня // Политическая наука: новые направления / Под ред. Р. Гудина и Х-Д. Клингеманна. М.: Вече, 1999. С. 444.

[54] Сергеев В.М. Демократия как переговорный процесс. М.: МОНФ, 1999. С. 8.

[55] Wallerstein I. The Modern World-System. N.Y.: Academic Press, 1974.

[56] См., напр., Bull H. The Anarchical Society: A Study of Order in World Politics. N.Y. : Columbia University Press, 1977.

[57] См., в частности, Мельвиль А.Ю. Демократизация как глобальная тенденция // Глобальные социальные и политические перемены в мире. М.: ФМС, МГИМО и др., 1997; Цыганков П.А. Глобальные политические тенденции и социология международных отношений // Международные отношения социологические подходы / Под ред. проф. П.А. Цыганкова. М.: Гардарика, 1998. С. 17-47; Кулагин В.М. Формирование новой системы международных отношений // Современные международные отношения / Под ред. А.В. Торкунова. М.: МГИМО, 1998. С. 221- 236.

[58] Бус К. Вызов незнанию: Теория МО перед лицом будущего / Международные отношения: социологические подходы // Под ред. проф. П.А. Цыганкова. М.: Гардарика, 1998. С. 307-330.

[59] См.: Governance Without Government: Order and Change in World Politics // Ed. by J.N. Rosenau, E.-O. Szempiel. Cambridge: Cambridge University Press, 1992.

[60] Rosenau J.N. Material and Imagined Community in Globalized Space / Globalization and Regional Communities: Geoeconomic, Sociocultural and Security Implications for Australia. Toowomba (Australia): USQ Press, 1997. P. 24-40.

[61] Nyerere J. Peace Comes From Justice, Not Absence Violence // Peace Initiatives. 1997. V. III. № 2 (March-April).

[62] Wiseman G. «Polylateralism» and New Models of Global Dialogue. Leicester: University of Leicester, DSP, 1999 (November). P. 11.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Перспективы будущей эволюции мировой валютной системы
Проблема начала и структуры процесса глобализации
Модель Манделла-Флеминга для страны с крупной экономикой
Система золотого стандарта в мировой валютной системе
Проблемы интенсификации германских внешнеэкономических отношений со странами Центрально-Восточной Европы и Россией
Вернуться к списку публикаций