2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяМировая экономика — Миграционное давление на Европу



Миграционное давление на Европу


Кроме того, поток лиц, ищущих убежище, наблюдался из других азиатских государств: Афганистана, Китая, Индии, Ирана, Ливана, Шри-Ланки и Вьетнама. В целом в период с 1990 по 1992 гг. число граждан, ищущих убежище в Германии, возросло с 24.000 чел. до 56.000 чел. (Турция не включена). Еще более очевиден рост числа граждан африканских государств, ищущих убежище в Германии. Если до 1989 г. их количество исчислялось несколькими тысячами в год, то в последние 5 лет (1988-1992 гг.) оно возросло на порядок и в 1992 г. достигло 67.000 чел. Наибольшее число приходится на Алжир, Того, Гану и Нигерию.

Опыт различных европейских стран показывает, что после относительно короткого времени значительная (если не большая) часть лиц, ищущих убежище, и лиц, которым предоставлена временная защита, превращаются из иммигрантов де-факто в иммигрантов де-юре. Сравнительный анализ последствий государственной политики трех скандинавских стран - Дании, Норвегии, Швеции - в отношении представителей этой категории лиц демонстрирует, что, несмотря на принципиальные различия этой политики, конечный результат был одним и тем же: мигранты фактически стали переселенцами (16). Из упомянутых трех стран Дания решила следовать политике ограничения присутствия лиц, ищущих убежище, и перемещенных лиц из Боснии, высылая их обратно, как только это становилось возможным, в то время как Швеция с самого начала ставила цель их интеграции в шведское общество. Спустя некоторое время все три страны были вынуждены последовать той же политике, то есть политике интеграции, поскольку реальность была такова, что временные переселенцы превращались в иммигрантов. Это можно рассматривать как один из аргументов в пользу того, что в конце 1980-х гг. и в начале 1990-х гг. в Европе больше внимания следовало бы уделять потокам лиц, обращающихся с просьбой о различных видах защиты и помощи, как альтернативной форме иммиграции.

Наконец, хотелось бы упомянуть о кажущемся парадоксе Европы, которая является прибежищем для растущего числа беженцев и лиц, ищущих убежище, - не просто прибывающих из отдаленных регионов мира, но также весьма успешно использующих налаженные миграционные сети в странах назначения. Исходя из этого, было бы логичным предположить, что эти лица должны искать убежище в сопредельных странах. Есть, по крайней мере, две причины, по которым это ни в коей мере не может считаться правилом. Во-первых, значительная доля этих лиц по сути являются мигрантами, которые предпочитают оказаться в преуспевающих странах и для которых «канал поиска убежища» является попросту наиболее простым (если не единственно возможным) способом проникновения туда. Во-вторых, глобализация, - которая, согласно точке зрения Хоффманна-Новотны (9), в значительной степени складывается под влиянием европеизации ценностей и массовой культуры, - делает Старый Свет технически легко достижимым (благодаря развитию воздушного транспорта, расширяющегося доступа к Интернету и системе спутниковой информации, расширению телефонной и телевизионной сетей и т.д.) для людей со всего мира, даже если это требует преодоления больших расстояний и определенных жертв.

Оценивая настоящую и будущую «емкость» Европы в плане приема мигрантов, важно проанализировать изменения в природе потоков международной миграции в целом и европейского миграционного пространства, в частности. Представляется обоснованным, как это подчеркивает Солт (14, стр. 5), что термин миграция (migration), в котором превалирует мотив окончательного переселения, представляется несколько устаревшим и что мы должны рассматривать миграцию как вспомогательную категорию в более общем контексте движения (movement), включающего широкое разнообразие типов и форм человеческой мобильности, взаимопереплетающихся и взаимоперетекающих друг в друга. С другой стороны, Европа как арена международных перемещений населения должна оцениваться как составная часть всемирного пространства и в то же время - как отдельный континент, простирающийся от Урала до Атлантики.

Исходя из этих соображений, следует заметить, что европейские миграции в последнее десятилетие были в наибольшей степени внутриконтинентальными перемещениями. НЕ только снизилось относительное значение притока населения с других континентов, но одновременно снизилась склонность европейцев выезжать за пределы Европы. Кроме того, возросли краткосрочные перемещения и пара-миграционная мобильность. Тем не менее, многие формы и типы перемещений, наблюдавшиеся в течение последних 20 лет, были «подогреты» политической конъюнктурой, и едва ли можно считать их долгосрочным, постоянным явлением.

На мой взгляд, есть целый ряд причин, которые несут в себе вероятность изменения миграционных тенденций и процесса интеграции мигрантов в Европе даже при условии более либеральной (по сравнению с ныне осуществляемой) иммиграционной политикой в западноевропейских странах.

1. В некоторых из этих стран толерантность государства по отношению к теневой экономике и, в частности, к теневому рынку труда выступает как магнит для нелегальных мигрантов. Несмотря на то, что с 1970-х гг. деятельность нелегальных трудовых мигрантов в западных странах пресекается, работодатели продолжают нанимать их (2; 17). Введение более жестких санкций против работодателей в этих странах может само по себе снизить привлекательность неформального рынка труда и сократить число нежелательных мигрантов.

2. Значительная часть притока мигрантов является результатом несогласованной миграционной политики стран-реципиентов, которая характеризуется непостоянством и противоречивостью применяемых мер. Например, многие мигранты усмотрели противоречие между идеей свободного перемещения людей, которая в течение длительного времени постулировалась западноевропейскими странами, и ужесточением контроля над въездом. Часто мигранты, не получая разрешения на въезд, чувствуют себя обманутыми и ищут нелегальные пути въезда. Меняющееся отношение некоторых стран в отношении гастарбайтеров является другим примером такого рода непостоянства. Это смущает многих временных мигрантов и толкает их либо к нелегальности, либо на путь превращения в постоянных переселенцев. Наконец, различные условия найма для различных этнических категорий мигрантов, в частности, предоставление привилегированного статуса для некоторых, ведут к многократному увеличению притока именно этих привилегированных категорий. (12).

3. С одной стороны, культурологически и экономически селективный подход к беженцам и лицам, ищущим убежище, обычно имеет результат, противоположный ожидаемому и стимулирует миграцию большего числа лиц, принадлежащих к определенным культурным и экономическим группам. (10; 21). С другой стороны, в большинстве случаев общие законы в отношении лиц, ищущих убежище, выступают мощным стимулом для мигрантов со всего мира использовать преимущества этого статуса, в то время как другие каналы миграции перекрыты. (20). Наконец, отсутствие международной координации действий в отношении лиц, ищущих убежища и временной защиты, ведет либо к росту потока в те страны, которые предлагают относительно более благоприятные условия пребывания, либо повышают их ожидания в отношении этих условий вне зависимости от страны пребывания. (16).

Список этих факторов можно продолжить. Важно, что все они говорят в пользу того, что миграционное давление на Европу со стороны мигрантов из неевропейских стран - является ли это фактом или лишь угрозой - может быть заметно смягчено даже при существующих в Европе институциональных механизмах и в течение относительно короткого времени. Что касается отдаленной перспективы, то здесь можно назвать ряд обнадеживающих факторов: возникновение и становление региональных миграционных пространств со своими полюсами притяжения вне Европы; медленное, но устойчивое развитие мировой экономики, сопровождаемое ростом доходов и выдвижением новых стран с периферии мирового хозяйства на срединные позиции, а со срединных -в число наиболее развитых, и следовательно, перераспределение мирового миграционного потенциала среди растущего числа стран, и наконец, обеспечение взаимодействия европейских государств в своей иммиграционной политике и закрепление тех первых успехов, которые были достигнуты, начиная с 1995 г., в ограничении притока нелегальных мигрантов.


Марек Окольски


1. Boehning, W.R. and J. Werquin (1990), Some economic, social and human rights considerations concerning the future status of third-country nationals in the Single European Market. Working Paper. World Employment Programme Research: International Labour Office.

2. Brochmann, G. (1993), Migration Policies of destination countries. In: Political and demographic aspects of migration /lows to Europe. Population Studies, 25. Strasbourg: Council of Europe Press, pp. 105-128.

3. Castles, S. And M.J. Miller (1993) The age of migration: International population movements in the modern -world. Houndmills: Macmillan.

4. Coleman, D. (1994), International migrants in Europe: Adjustment and integration processes and policies. In: M. Macura and D. Coleman (eds.) International migration: Regional processes and responses. New York: United Nations, pp. 41-76.

5. Eurostat (1995), Migration Statistics 1995. Luxembourg: Office for Official Publications of the European Communities.

6. Frejka T. (ed.) (1996), International Migration in Central and Eastern Europe and the Commonwealth of Independent States. New York: United Nations.

7. Gosh, B. (1994), The future of East-West migration. In: S. Ardittis (ed.), The politics of east-west migration, Houndmills: Macmillan, pp. 217-249.

8. Hammar, T. (1997), On the effects of restrictions. Paper presented at the seminar on International Migration at Century's End: Trends and Issues. Barcelona, 7-10 May.

9. Hoffmann-Nowotny, HJ. (1991), Weltbevolkerung und Weltmigration. Eine Zukunftsorientierte Analyse. In: Das Fluchlingsproblem - eine Zeitbombe? Chur: Ruegger, pp. 75-89.

10. Levai, I. (1997), Global migration in the world system. In: M. Fullerton et al. (eds.), From improvisation toward awareness? Contemporary migration politics in Hungary. Budapest: SikKiado, pp. 182-186.

ll. Morawska, E. (1999), Transnational migrations in the enlarged European Union: A perspective from East Central Europe. Reflection group on long-term implications of EU enlargement: The nature of the new border. Mobility in the enlarged EU: Opportunities and threats. Florence, 25 February.

12. Okolski, M. (1999), Recent migration in Poland: Trends and Causes. In: K. Iglika and K. Sword (eds.), The challenge of East-West migration for Poland. Houndmills: Macmillan, pp. 15-44.

13. Poulain, M. (1993), Recent trends in stocks and flows of migrants in the member countries of the Council of Europe: A statistical approach. In: Political and demographic aspects of migration /lows to Europe. Population Studies, 25, Strasbourg: Council of Europe Press, pp. 55-104.

14. Salt, J. (1997), Reconceptualising migration and migration space. Paper presented at the International Conference "Central and Eastern Europe - New Migration Space". Pultusk (Poland), 11-13 December.

15. Salt, J. (1998), Towards a migration management strategy. Final report. Reflection Group on Managing Migration in the Wider Europe, MG-MAN (98) 1.

16. Schwarts J. (ed.) (1998) Et midlertidigt liv: Bosnike flygtninge i de nordiske lande. Kobenhavn: Nord.

17. Stalker, P. (1994), The work of strangers: A survey of international labour migration. Geneva: International Labour Office.

18. UNHCR (1996), Consolidated country report. UNHCR Regional Bureau for Europe: European Series, 1, pp. 17-50.

19. Van de Kaa, D.J. (1993), European migration at the end of history. In: A. Blum and J.L. Rallu (eds.) European Population, Vol. 2: Demographic dynamics. Paris: John Libbey, pp. 77-110.

20. Zlotnik, H. (1998) International migrationl965-96: An overview. Population and Development Review. 24 (3), pp. 429-468.

21. Zolberg, A. Et al. (1986), International factors in the formation of refugee movements. International Migration Review, 20 (2), pp. 151-169.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Проблема выбора приоритета государственной экономической политики в отношении валютного курса
Направления совершенствования деятельности ЭКОСОС в целях устойчивого развития
Развитие европейской интеграционной политики Германии и Дании: цели и принципы
Бреттон-Вудская система фиксированных валютных курсов
О перспективах развития единой европейской валюты на российском рынке
Вернуться к списку публикаций