2009-07-08 00:32:02
ГлавнаяИстория и историография — Усиление монархических тенденций при преемниках Августа



Усиление монархических тенденций при преемниках Августа


Закон о власти Веспасиана как юридическое оформление принципата

Принципат как специфическая форма государства складывался постепенно на основе не одного какого-либо юридического акта, «конституции», а целого комплекса трансформированных правовых обычаев, а также отдельных законов и сенатусконсультов, таких, как senatus consultus от 13 января 27 г., предоставивший ряд полномочий Октавиану Августу, и других, относящихся ко времени правления разных императоров. Первым нормативным правовым актом, регулирующим вопросы власти принцепса в целом, явился lex de imperio Vespasiani («Закон об империуме Веспасиана»), имеющий форму senatus consultum, которому, вероятно, была придана сила закона голосованием комиций.

Основной в lex de imperio Vespasiani является помещенная в середину текста норма, устанавливающая право Веспасиана совершать и исполнять «все то, что он сочтет нужным сделать для пользы и величия республики из дел, касающихся богов, государства и частных лиц». Эта норма отражает одни существенный признак монархии - полноту власти главы государства.

На первый взгляд, наличие общей нормы, предоставляющей принцепсу фактически неограниченные возможности, делает излишним включение в закон других, более конкретных правил. Однако, все они имеют совершено определенный юридический, а иногда политический и идеологический смысл. Первая в тексте норма посвящена внешнеполитическим полномочиям принцепса, предоставляя право заключать союзы, она придает ему статус представителя империи, «олицетворения» Рима в отношениях с другими государствами.

Нормы, касающиеся сената и магистратов, выходят за рамки собственно полномочий принцепса и потому не дублируют (даже и не конкретизируют) право императора «совершать любые действия на пользу государства», а имеют самостоятельное юридическое значение. Закон устанавливает полномочия императора относительно сената: право созывать сенатские заседания, вносить предложения на рассмотрение и брать их обратно, «проводить сенатусконсульты». При этом заседания, проходящие с его участием, приравниваются к «законным». Кстати, эта норма призвана свидетельствовать и о сохранении относительной самостоятельности сената, который, исходя из буквального толкования текста «lex de imperio», мог собираться и принимать решения без участия принцепса - «по закону».

Из lex de imperio Vespasiani усматривается фактическое право императора назначать экстраординарных магистратов, а также вмешиваться в деятельность должностных лиц. Веспасиан мог препоручить магистрату как гражданскую, так и военную власть, мог дать или обещать кому-либо свою поддержку на выборах, и эта поддержка гарантировала кандидату должность. Таким образом. Законодательное закрепление находит монархический принцип пирамидальности построения государственной власти.

Следующая норма позволяет Веспасиану «раздвигать и расширять границы померия». Помимо чисто практического смысла, вполне укладывающегося в рамки «дел на благо государства», указанное право имеет и идеологическое значение, так как границы померия были установлены еще Ромулом (т.е. царской властью), и никто из руководителей государства, кроме Клавдия, не решался их раздвигать.

Установленное законом неответственное положение Цезаря Веспасиана является важным дополнением к общей норме о неограниченных полномочиях. К принцепсу нельзя предъявить никаких требований, даже если его действия с чьей-нибудь точки зрения не направлены «на пользу и величие республики».

Заключительные положения закона вносят значительные изменения в римское государственное право путем применения средств юридической технике. Это, во-первых, придание обратной силы lex de imperio Vespasiani и одновременно приравнение приказов и предписаний императора к законам: «пусть то, что до внесения этого закона было сделано, исполнено, предписано, приказано императором Цезарем Веспасианом Августом или кем-нибудь по его приказанию или поручению, все это будет также законно и незыблемо, как если бы было совершено по приказу народа или плебса». Последняя норма является коллизионной, она устанавливает соотношение между lex de imperio Vespasiani и законами, рогациями, плебесцитами, сенатусконсультами, однозначно предписывая в случае возникновения коллизии отдавать предпочтение Закону о власти Веспасиана.

Формула дозволения («пусть будет дозволено»), употребляемая в законе - всего лишь технический прием. Совершенно очевидно, что не сенат и не народ дозволяют Веспасиану те или иные действия, но фиксируется то, что уже дозволил себе принцепс в силу объективно сложившихся обстоятельств.

В рассматриваемом законе почти ничего не говорится об армии (исключение составляет лишь право Веспасиана препоручать магистратам военную власть). Это может быть объяснено двояко: во-первых, с идеологической точки зрения было бы неверно и недальновидно законодательно закрепить фактическую военную диктатуру, и во-вторых, все действия, относящиеся к военной сфере, император мог предпринимать, опираясь на общую норму о праве делать все, что он сочтет нужным.

Lex de imperio Vespasiani ценен для исследователя еще и указаниями на то, что соответствующие права принадлежали принцепсам и ранее. Так, исходя из текста закона, можно делать вывод, что Августу, Тиберию, Калигуле, Клавдию «было дозволено» созывать сенат, заключать внешнеполитические союзы и т.д. Из всех предшественников Веспасиана в законе не упоминается только Нерон, видимо, отчасти из-за крайне негативного к нему отношения, отчасти потому, что он присвоил себе такие права, какие никак не могли быть предоставлены сенатом главе государства. По поводу же полномочий, принадлежавших другим принцепсам, в законе говорится исчерпывающе ясно: «Пусть все то, что по какому-либо закону или рогации дозволено было божественному Августу, Тиберию, Юлию Цезарю Августу и Тиберию Клавдию Цезарю Августу Германику, будет дозволено и императору Цезарю Веспасиану Августу». Следовательно, права, предоставленные когда-то конкретному лицу, теперь становятся полномочиями принцепса вообще.

Закон подводит юридическую основу под фактически сложившуюся в государстве ситуацию, но делает это не в полной мере. Lex de imperio Vespasiani не отражает несменяемость главы государства, а она существует уже многие десятки лет. Слабо отражена, как уже говорилось, военная власть принцепсов. Не вытекает из закона и наследственный принцип передачи верховной государственной власти. Другими словами, закон закрепляет не все признаки монархии, а как бы оставляет место для элементов республиканской формы правления, то есть отражает форму правления принципата на одном из этапов его развития.

Суммируя все изложенное, можно сказать, что изменения в государственно-правовой сфере периода правления Юлиев-Клавдиев и Флавиев сводились к следующему. Во-первых, заметно усиление политической роли армии, ярко продемонстрированное способом прихода к власти всех принцепсов, начиная с Калигулы. Юридически войско оставалось связанным как с принцепсом, так и с сенатом, за которым, в частности, сохранялось право на законодательное регулирование сроков военной службы и размеров вознаграждения. Но в большей степени армия была зависима от императора, одновременно являясь опорой его власти.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


Большая общеевропейская война и финансово-экономический потенциал России 19-20 век
Локальные цивилизации и взаимодействие в них культурных и экономических факторов
Государство и церковь в XVII столетии
К вопросу о развале СССР
Наркомат юстиции РСФСР в условиях военного коммунизма
Вернуться к списку публикаций