2009-07-08 00:32:02
ГлавнаяИстория и историография — Усиление монархических тенденций при преемниках Августа



Усиление монархических тенденций при преемниках Августа


Необходимой предпосылкой включения провинциалов в римскую политическую жизнь было принятие ею римских обычаев, культурных и политических ценностей, языка. Страбон указывает на усиление процесса романизации Галлии, говоря, что местные жители «все легко могут обратиться в римлян. При этом романизация ни в коей мере не была насильственной. Как подчеркивает Г. Бауэрсок, у римлян не только не существовало целенаправленной политики романизации, но в их языке отсутствовало даже слово, которое было бы адекватно этому понятию. Так, хотя римляне общались с окружающими на своем языке, их политика не была направлена на языковое подавление провинциалов, что, в частности, отмечает К. Джоунс в статье «Язык и империя», и подтверждением чему служит сообщение Тацита о том, что Агрикола поощрял занятия римской риторикой. Такое поощрение свидетельствует о явно ненасильственном распространении римской культуры среди местной аристократии. Безусловно, романизация касалась господствующих слоев провинциального общества, а не всех жителей провинций. Включению не римлян в имперскую систему способствовали и некоторые изменения в идеологической сфере, в частности, императорский культ.

Неразумная политика Рима в отношении провинций (в частности, непосильные поборы со стороны откупщиков или ненаказываемые злоупотребления наместников) вызывала дестабилизацию политической ситуации, что, в свою очередь, приводило к государственным переворотам. И напротив, поддержка со стороны провинций становилась для императоров одним из условий прочности их положения. Таким образом, роль провинций в жизни государства, становилась все более серьезной.

Результаты анализа провинциальной политики позволяют сделать следующие выводы. Унитарная форма государственного устройства Рима была сохранена. Вертикальные связи между центром обширной империи и ее частями были намного сильнее горизонтальных. Этому способствовали и общие интеграционные процессы Средиземноморья, активизировавшиеся еще в I в. до н.э., и традиции централизма в форме государственного устройства Рима, и тенденция к сильной центральной власти. Тяготение отдельных частей государства к самостоятельности лишь добавила к централизму, как системообразующему принципу, сегменты полуцентрализма.

Два наблюдения относятся к политическому режиму римского государства: во-первых, население провинций (в первую очередь - аристократия) стало прочной социальной опорой принципата, во-вторых, власть в отношении провинций осуществлялась как жесткими, авторитарными методами, так и очень мягкими, когда отсутствовала необходимость в давлении. О тенденциях в форме правления свидетельствует сложившаяся пирамидальность в управлении провинциями.

Уже в самом начале рассматриваемого периода усилился механизм подавления. Его юридической основой явился закон об оскорблении величия (lex maiestatis), существовавший еще в республиканский период. Однако, ранее по этому закону наказанию подлежали только лица, совершившие реальные и существенные преступления против государства. Поворот, наметившийся при Августе, когда под этот закон попали заговоры, был поддержан и развит Тиберием, который уже в 15 г. давал понять, что будет карать за преступления против своей особы.

В современной литературе проблема законов об оскорблении величия является предметом дискуссии. Общий смысл сообщений традиции состоит в том, что при Тиберий сущность закона изменилась, и вместо реальной государственной измены стали преследовать высказывания и нейтральные действия (например, расчет монетой с изображением Августа в неподобающих местах).

В первые 7 лет правления Тиберия процессов по lex maiestatis было немного, обычно они кончались снятием обвинения, но по этому закону стали карать за действия, прежде ненаказуемые. Это изменение не было юридически оформлено и происходило в основном на практике. С 23 г. террор усилился. Весьма показателен состоявшийся в 25 г. процесс Кремуция Корда. Сообщения об этом процессе, достаточно одноплановые, имеются у Тацита, Диона Кассия, Светония и Сенеки. Корд написал исторический труд, в котором хвалил Брута и Кассия, назвав Кассия «последним римлянином». Историками обвинялись в организации этого процесса клиенты Сеяна Сатрий Секунд и Пинарий Натта. Тацит приводит речь обвиняемого, довольно правдоподобную, хотя она и является конструкцией автора. Корд в этой речи говорит, что при Августе историки могли хвалить Брута, Кассия, Помпея и других противников дома Юлиев, не подвергаясь гонениям, и приводит пример Тита Ливия и Валерия Мессалы Корвина, а в заключение подчеркивает, что в его книге нет выпадов против Тиберия. Аналогичные сведения сообщает Дион Кассий, указывающий, что труд Корда был написан давно, и ранее автор читал его Августу. Цезарь и Август в книге не критиковались, но и не восхвалялись, как это было принято. Причиной осуждения была вражда с Сеяном, но формальным обвинением послужила именно похвала Бруту и Кассию. То же самое сообщает и Сенека, а Светоний упоминает этот факт, не называя имени Корда. Корд покончил с собой, а труд его был сожжен. Представляется, что оснований не доверять традиции нет: именно труд Корда стал основной причиной его осуждения, равно, как и формальным обвинением.

Во второй период правления Тиберия число процессов об оскорблении величия возросло (в 14-23 гг. их было 11, а в 23-31 гг. - 18), но главным было ужесточение санкций. Особенно увеличилось количество наказаний за оскорбление словом и действия, не имевшие целью кого-либо оскорбить. Произошло еще одно качественное изменение: первые процессы часто играли роль орудия борьбы внутри верхушки общества, после 23 г. инициативу в преследованиях взяли на себя принцепс и его окружение, организовав террор в нужном им направлении.

Главным виновником усиления репрессий считался префект претория Л. Элий Сеян, который, с одной стороны, проводил линию принцепса, проявляя при этом не только исполнительность, но и изобретательность и инициативу, а с другой стороны, «убирал» своих возможных конкурентов. Lex maiestatis, главное оружие временщика Сеяна, в конечном итоге обернулось против него самого. Последнее столкновение Тиберия с Сеяном было связано с легатом Ближней Испании Л. Аррунтием, одним из друзей принцепса из числа старой аристократии. Сеян обвинил его в оскорблении величия, но император снял обвинение и даже издал декрет, запрещающий обвинять легатов во время их пребывания в должности (что соответствовало и республиканским традициям). Вскоре сам Сеян был обвинен в организации заговора и казнен. Показательно, что именно после казни Сеяна Тиберий принял титул отца отечества. Однако, после смерти Сеяна, считавшегося вдохновителем репрессий, террор не прекратился, а усилился.

Гай Калигула в начале своего принципата демонстративно прекратил процессы по lex maiestatis. И хотя террор периода его правления был жесточайшим, но он носил, преимущественно, внесудебный характер.

Вопрос о масштабах репрессий периода принципата Клавдия является несколько спорным. Сенека и Светоний сообщают о гибели 35 сенаторов и более 300 всадников, чему противоречит незначительность числа конкретных данных. Во всяком случае, вряд ли процессов было очень много. Имеются сведения о казни Г. Аппия Силана по инициативе Мессалины и Нарцисса и ряд сообщений о наказании заговорщиков. Террор Клавдия был меньше связан с инициативой императора, чем террор его предшественников. Ряд репрессий источники связывают с Валерией Мессалиной (казнь префекта претория Катония Юста, зятя императора Гн. Помпея Магна, двух Юлий - дочери Друза Младшего и дочери Германика и др.) Большое число казненных было связано с делом самой Мессалины. С именем Агриппины также связывают большое число репрессий, в числе их жертв - жених Октавии Юний Силан и соперница Агриппины Лолия Паулина (первый был вынужден покончить с собой, вторая изгнана с конфискацией имущества). Репрессивная направленность политики самого Клавдия не просматривается.

В первой половине принципата Нерона процессов об оскорблении величия было мало. Для второго периода его правления характерны как процессы по lex maiestatis, так и внесудебные расправы. Гальба, Отон и Вителлий, короткое время стоявшие у власти только благодаря вооруженной силе, широко применяли расправы со всеми, кто их не поддерживал.

Усиление репрессивного характера власти при Веспасиане фактически отсутствует. «Обиды и вражды он нисколько не помнил и не мстил за них. Ни разу не оказалось, что казнен невинный - разве что в его отсутствие, без его ведома или даже против его воли... Никакая смерть его не радовала«. Это свидетельствует не только о миролюбии самого правителя, но и, главным образом, о достаточной прочности социальной базы его власти. Последний же представитель династии Флавиев - Домициан - вновь вернулся к широкомасштабным репрессиям, применяя разнообразные формы казни за широчайший спектр деяний.

Репрессии первой половины I в. н.э. вообще свидетельствуют о «болезненном» характере перемен этого периода. Вспышками террора отмечены конец правления Тиберия, правление Калигулы и конец правления Нерона (23 - 37, 37 - 41, 62 - 68 гг.). По мнению А.Б. Егорова, террор, не прекращавшийся и в остальное время, был показателем неопределенности и двойственности исторического периода. Он не столько был средством для укрепления власти и расправы с оппозицией, сколько подавлял общество и разрешал конфликт власти с амбициями знати, стал формой «партийной борьбы», принимающей характер интриг, процессов и доносов. Представляется спорным вывод А.Б. Егорова о том, что lex maiestatis являлся не просто новой опорой власти, но и главным изменением ее характера. Нельзя сказать, что террор не имел отношения к изменению концепции власти, но представители оппозиции составляли небольшую часть жертв.

Изменения в этой области сводились к широте применения репрессивного механизма, а также к тому, что суровой каре подлежали лица, проявлявшие нелояльность к императору. Только Нерон непосредственно связывал репрессии с вседозволенностью монарха, но даже и обосновывавшийся общеримскими интересами, террор служит ярким показателем авторитарности политического режима.

Идеология периода была двойственной: с одной стороны, большая часть граждан сохраняла старые, республиканские убеждения, с другой стороны, сильны были и «новые веяния». Тиберий, вслед за Августом, пытался создать видимость сохранения республиканской идеологии, и реально предпринимал некоторые меры для ее поддержания. Двойственность идеологической ситуации правления Тиберия выразилась, в частности, в том, что после смерти он не был обожествлен, но коллегия Арвальских братьев приносила ему жертвы. В период принципата Калигулы начала создаваться иная, чисто монархическая и даже монархо-теократическая концепция власти: представление, что все подданные являются рабами монарха, являющегося одушевленным и единственным законом. Логическим развитием этой идеологии стала мысль о вседозволенности принцепса и его прижизненное обожествление. Калигула считал себя выше всех принцепсов и царей и заменял своим изображением головы статуй богов, часто появлялся на людях с сакральными атрибутами». После примирения принцепса с сенатом сенат объявил Калигулу богом. Был выстроен храм нового божества, введена жреческая коллегия во главе с самим принцепсом. По поводу культового имени Калигулы имеются разночтения: Сенека называет его Caesar deus noster, Светоний - Juppiter Latiaris или Caesar Optimus Maximus. Но главным является все-таки не само имя, а тот факт, что оно, несомненно, существовало. Глава римского государства оказался в этом аспекте ничем не отличающимся от восточного деспота.

Данных, свидетельствующих о попытках Клавдия повлиять на сохранение старой идеологии или установление новой, практически нет. Процесс переориентации идеологии в этот период проходил как бы «сам по себе», и был в большей степени связан с объективными условиями: все более широким вовлечением в жизнь Рима провинциалов, изменениями в системе управления государственными делами и т.д. В «quinquennium» Нерона в жизнь проводилась «эллинистическая» модель единоличного правления. В целом же римское общество периода принципата Юлиев-Клавдиев было расколото на две группы, одна из которых принимала идеологию нового режима, а другая состояла из приверженцев старой республиканской идеи. Монархическая идеология не была еще достаточным образом оформлена.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


Личность, общество, история. Субъект исторического процесса.
Государство и церковь во второй половине XVI столетия.
Конституционные демократы начала 20 века - экономическая и политическая программа
Британский парламентаризм в оценке Московских ведомостей (60-80-е 19 века)
К вопросу об истории становления и развития государственных финансовых институтов в России
Вернуться к списку публикаций