Общество соединенных славян и его участие в выступлении черниговского полка в 1825 г.

История декабризма, как правило, связывается с деятельностью Союза спасения, Союза благоденствия, Северного и Южного обществ. Но была еще одна — своеобраз­ная декабристская организация — Общество соединенных славян, впоследствии при­соединившаяся к Южному обществу.

Вскоре после организации Союза благоденствия, но совершенно независимого от него, в армии возникла самостоятельная небольшая тайная организация — Общество первого согласия. Оно было основано 13 мая 1818 года в местечке Решетиловка Пол­тавской губернии тремя юнкерами — братьями Борисовыми и Волковым. Усиление реакции в начале 20-х годов XIX века и слежка за вольнодумцами в армии не приос­тановили деятельности тайного общества, но стимулировали его дальнейшее разви­тие. В 1823 году было решено вместо прежнего, изжившего себя кружка организо­вать Общество соединенных славян с целью революционного объединения всех сла­вянских племен в одну федеративную республику. Членами всеславянской федера­ции по их замыслу должны были стать Россия, Польша, Богемия, Моравия, Венгрия, Трансильвания, Сербия, Молдавия, Далмация, Кроация. Каждая из вошедших в фе­дерацию стран должна будет выработать свою, приспособленную к особенностям собственного народа конституцию. Ежегодно будет собираться съезд представителей этих республик в центральном городе федеративного союза. Предполагалось бурное развитие промышленности, торговли, строительство торговых портов на берегах Черного, Балтийского, Белого и Адриатического морей.

Мечтая о создании такой Славянской республики, инициаторы нового общества считали, что «тем самым они доставят щастие не только нашим соотечественникам, но даже и другим народам»[1].

Вместе с идейным ростом Славянского общества стали увеличиваться и ряды его членов. В числе первых были приняты В.А. Бечаснов, П.Ф. Выгодский, И.И. Горбачев­ский, И.И. Иванов; в 1824 году - В.Н. Соловьев, Ф.А. Жебровский, П.Ф. Громнитский, А.В. Усовский, Н.И. Красницкий; весной 1824 года принято еще несколько человек. В списках декабристов, осужденных Верховным уголовным судом, значатся 23 члена Об­щества соединенных славян.

Члены Общества соединенных славян по своему имущественному положению значительно отличались от участников Северного и Южного обществ декабристов. Подавляющее большинство из них — это малоимущие дворяне, часто не имевшие ни земли, ни крестьян и больше по форме, чем по существу, принадлежавшие к дворян­скому сословию. Чаще всего это были военные в небольших чинах, жившие «с одного жалования». Материальное и имущественное положение членов Общества соеди­ненных славян поэтому резко отличалось от имущественного положения других де­кабристов[2].

Члены Общества славян были последовательными противниками «рабства» кре­стьян — крепостного права. «Не желай иметь раба, когда сам быть рабом не хочешь», — гласил их программный документ «Катехизис»[3]. Знатному и богатому дворянину Никите Муравьеву и Павлу Пестелю — членам дворянских семей, прочно укрепив­шихся на царской службе, не пришло бы в голову поставить себя на место крепост­ного и пригрозить себе его судьбой. Крепостное право славянами решительно отвер­галось и осуждалось. Желание освободить крестьян вылилось у них в предложение практической меры: определить некоторую часть общественной суммы на выкуп крепостных людей.

Отношение к народу — замечательная черта идеологии Общества соединенных славян. Члены общества были проникнуты обширностью своего плана и для прове­дения его в исполнение считали необходимым содействие всех сословий. В народе они искали помощи, без которой всякое изменение непрочно; на собственном же своем положении они убеждались, что частная воля, частное желание ничтожны без этого всемощного двигателя в политическом мире. Это важнейшее исходное поло­жение и приводило славян к выводу, что военные революции бывают не колыбелью, а громом свободы, именем которой совершаются.

Славяне указывали, что самое горячее желание и самая напряженная воля группы преобразователей ничтожны без народа, без этого мощного двигателя в политиче­ском мире. Отсюда — поставленный ими вопрос о привлечении народа на сторону революционного переворота. Всему этому хорошо соответствовала республиканская идеология славян. Сознание необходимости открытой схватки с самодержавием во главе и в рядах пробудившегося народа было важной стороной их идеологии.

Славяне готовились к вооруженной борьбе с самодержавием, решая обнажить меч против своего государя. В проводимой агитационной работе они не только разъясня­ли солдатам тяжесть их положения, но и приоткрывали им революционные цели пе­реворота. Славяне стремились воздействовать на солдат по линии субординации: офицеры агитировали фейерверкеров и унтер-офицеров, то есть солдатскую верхуш­ку, и побуждали ее воздействовать в свою очередь на стоявшую ниже рядовую массу.

Агитация проводилась планомерно, образовался даже небольшой «кадр поверен­ных» из нижних чинов при офицерах-декабристах. Поверенные агитировали в сол­датской массе и докладывали декабристам о результатах. Офицеры-артиллеристы особенно активно влияли на фейерверков — отборную часть солдат артиллерии, поль­зовавшуюся наибольшим уважением среди рядовой массы.

Влияние славян-офицеров среди солдат распространялось прежде всего на подчи­ненную им часть. Пропагандой были затронуты Саратовский и Пензенский полки, 9-я и 8-я артиллерийские бригады. Члены Славянского общества особое внимание обращали на солдат бывшего Семеновского полка, уже имевшего революционное прошлое. Так, М.М. Спиридов приглашал к себе для разговора и давал поручения многим бывшим семеновцам. Когда Спиридов переводился из Саратовского полка в Пензенский и приехал для окончательной сдачи роты в город Острог, то он и здесь вел агитационную работу среди солдат, хотя пробыл в Остроге всего четыре дня[4]. М.М. Спиридов пригласил к себе унтер-офицеров, капральных, ефрейторов, артель­щиков и некоторых других гренадер и стрелков, убеждал собравшихся, что служба у них скоро переменится и будет значительно легче.

Подобные разговоры с солдатской массой вели Кузьмин, Сухинов, Щепилло, Со­ловьев, Киреев. Активно работали в области агитации среди солдат Горбачевский и Бечаснов. По 8-й артиллерийской бригаде было привлечено к делу 27 солдат, «раз­вращенных» этими офицерами. Я.М. Андреевич убеждал рядовых, что им сократят срок службы, прибавят жалованье, уменьшится строгость. Но тут же добавлял, что Общество без действия солдат не может исполнить своей цели, а если солдаты будут с ними согласны, то перемена в их положении тотчас совершится. Отсюда видно, что солдатам было сообщено о существовании тайного общества, готовящего переворот.

Многие славяне-офицеры по роду своей деятельности имели особо благоприят­ные условия для агитации. Например, Бечаснов заведовал школой солдат во 2-й лег­кой роте 8-й артиллерийской бригады. Он составил специальные прописи «для уча­щихся», в которых были слова о том, что человек должен пользоваться правами, ко­торыми его одарила природа. Тот же Бечаснов, выполняя поручения по производству мелких военных следственных дел и вращаясь среди рядового состава различных воинских частей, продолжал дело агитации.

В документах о декабристах есть данные о прямой связи пропаганды славян с крестьянским вопросом. Член Общества соединенных славян, поручик Полтавского полка Усовский, говорил о необходимости, привлекая солдат на свою сторону, пред­ставлять им тягость и долговременность их службы, мизерность жалованья, рабство и угнетение их отцов, матерей и братьев.

Восстание 14 декабря 1825 года на Сенатской площади было разгромлено. Но восстание декабристов еще не закончилось. Как только весть о северном восстании дошла до юга, там вспыхнуло ответное восстание, тесно связанное с первым — вос­стание Черниговского полка. В отличие от первого, оно длилось около шести дней: началось 29 декабря 1825 года и было разгромлено 3 января 1826 года. Южное вос­стание, как планировалось, должно было охватить многие полки (по предположению Васильковской управы, около 70 тысяч человек) и в соответствии с ситуацией, соз­давшейся в первой половине декабря, развернуться для поддержки и помощи восста­нию в северной столице. Но весть о разгроме восстания в Петербурге дошла до чле­нов южного общества только на одиннадцатый день, когда захват власти уже был не возможен.

«Главнокомандующим» южан после ареста П.И. Пестеля стал председатель Ва­сильевской управы Сергей Муравьев-Апостол. Выступление предполагалось начать с Черниговского полка, потом должны были выступить Ахтырский и Александровский гусарские полки, Алексопольский пехотный и 17-й егерский полки, затем 8-я дивизия и артиллерийская бригада[5]. Таким образом, С. Муравьев-Апостол надеялся на значи­тельные силы в помощь северу — пехоту, конницу, артиллерию.

Каковы же были действия членов Общества соединенных славян? Сначала они по­пытались собрать солдат и арестовать полкового командира Черниговского полка Гебеля. Это решение доказывало, что славяне самостоятельно определили момент начала восстания. Прежнее решение С. Муравьева-Апостола начать южное выступление с восстания Черниговского полка было им известно, и они хотели самостоятельно при­ступить к его реализации. Славяне стали действовать активно, принимая все завися­щие от них меры к подготовке восстания. На что же рассчитывали декабристы? Ко­нечно, на помощь южных полков, но эта помощь не являлась самоцелью. Расчет был на дух всеобщего недовольства в армии и народе. Хотел этого Муравьев или нет, но восстание, на которое он шел, помимо его воли начинало перерастать именно в ту форму, которой декабристы боялись: оно апеллировало к сочувствию со стороны наро­да.

В ночь на 29 декабря 1825 года член Славянской управы Кузьмин получил запис­ку от Муравьева-Апостола, вызывавшего его в Трилесы. Стало ясно, что наступил решающий момент. Славяне, давно решившие действовать, были вполне последова­тельны. Первой о начале восстания объявили солдатам славянской роты Кузьмина. Успех был огромный: солдаты изъявили готовность во всем повиноваться своим офицерам. Инициатива восстания исходила от С. Муравьева-Апостола, членов Об­щества соединенных славян Кузьмина, Щепиллы, Соловьева и Сухинова и солдат, державших караул у арестованного Муравьева. Без поддержи солдат, без их безого­ворочной решимости действовать усилия офицеров-славян и Сергея Муравьева про­пали бы даром. Одному Муравьеву не удалось бы освободиться из-под ареста.

На солдатском согласии выступать против ненавистных крепостников, против крепостнических порядков в армии объективно основано все восстание Черниговско­го полка. Восстание сразу развернулось под республиканскими лозунгами, которые не только не скрывали от восставших солдат, но им были прямо объявлены.

С. Муравьев-Апостол отдал распоряжение поручику Кузьмину собрать пятую ро­ту и идти на Ковалевку, Соловьеву и Щепилле было приказано из Каховки ехать в свои роты и привести их в город Васильков. Первой из славян пришла в Ковалевку пятая рота. Сам С. Муравьев с солдатами пришел в Васильков 30 декабря. Перед вос­ставшими встали две задачи: во-первых, сомкнуть ряды восставших, привлечь участ­ников, держать в повиновении примкнувших, регулировать внутреннюю жизнь вос­стания, заботиться о ресурсах, в том числе финансах и провианте; во-вторых, выра­ботать план действий. Руководил восстанием военный совет, в который, кроме С. Муравьева-Апостола и М.П. Бестужева-Рюмина, входили четыре офицера из Обще­ства соединенных славян — Сухинов, Кузьмин, Щепилло и Соловьев[6], пользовавшие­ся особым доверием Муравьева.

Обе основные задачи, вставшие перед руководителями восстания, решались Му­равьевым и Бестужевым, с одной стороны, и славянами — с другой, не совсем одина­ково. Тактика Сергея Муравьева была выжидательной, он все время ждал присоеди­нения новых частей. Такая позиция не соответствовала настроению солдат. Славяне же поддерживали идею не выжидания, а быстрого наступления. Они планировали идти на Киев. По их мнению, сделать это было необходимо с предельной быстротой, чтобы «упасть на Киев как снег на голову». В Киеве, говорится в «Записке» о Сла­вянском обществе, к ним мог присоединиться Курский пехотный полк и даже другие полки, стоявшие в окрестностях города, в том числе офицеры, находившиеся при арсенале. План наступления на Киев славяне усиленно поддерживали и во время пребывания восставшего полка в Василькове. Муравьев сначала противился плану славян, но потом пошел на уступку: он послал из Василькова в Киев А.Е. Мозалевского с четырьмя рядовыми для разведки и для разбрасывания по городу листовок, призывавших к восстанию. Если бы в Киев прибыл не Мозалевский, а весь восстав­ший полк, как предполагали славяне, дело получило бы несколько иной оборот.

Вторая задача - забота о внутренней спайке восстания, об его внутреннем управ­лении — также вызывала известные разногласия. Как поступить с нежелающими примкнуть к восстанию или колеблющимися? С. Муравьев тем, кто не желал примк­нуть к восстанию, разрешил уйти. Славянская же часть штаба Муравьева действовала иначе: держать всех восставших вместе, запрещать уход, препятствовать измене и бегству, поддерживать высокую степень революционного духа и напряжения, каких бы жертв это ни стоило. Весь ход событий на юге показал, с каким удивительным бесстрашием и самопожертвованием выполняли свою роль славяне, какую роль сыг­рали офицеры в поддержании внутренней дисциплины среди восставших.

Ночь с 30 на 31 декабря восставшие провели в Василькове. Офицеры-славяне всю ночь не спали, готовились к походу, вели активную агитацию среди солдат, проявляя заботливость, предусмотрительность и ясное, практическое отношение к делу. «Каж­дый занимался своим делом, забывая опасность. Деятельность и усердие членов об­щества были беспримерны: они старались воодушевить солдат новым мужеством и поддержать их бодрость духа. Чтобы успешнее действовать на них, они всеми сила­ми старались обеспечить их продовольствием. Сами солдаты в приготовлении к по­ходу показывали не менее ревности: ружья, патроны и вся амуниция были осмотрены с величайшим тщанием и все недостатки были исправлены»[7].

31 декабря на площади Василькова восставшим был прочитан написанный Серге­ем Муравьевым «Катехизис» — один из замечательных идеологических памятников движения декабристов. Документ был нацелен на свержение самодержавия и свиде­тельствовал о республиканской идеологии южан. «Катехизис» написан простым, по­нятным народу языком. В нем говорилось, что быть счастливым и свободным рус­скому народу мешает царизм, что цари — тираны и мучители народа, похитившие у него свободу.

Документ особенно интересен тем, что отвергает не только самодержавие, абсо­лютизм, но также и избрание царей. Революционный «Катехизис» смело и убежден­но защищает тезис о том, что «избрание царей противно воле Божьей». Таким обра­зом, он не оставляет сомнений в том, что идейная платформа южного восстания была республиканской. Документ пронизан идеологией равенства людей — одной из важ­нейших идейных основ революционной борьбы в эпоху смены феодализма капита­лизмом. Именно эта идеология и обосновывает в «Катехизисе» свержение самодер­жавия и установление справедливого строя без царей[8].

[1] Восстание декабристов. Т. 5. С. 22.

[2] Имущественное положение декабристов // Красный архив. Т. 5. С. 164.

[3] Нечкина М.В. Общество соединенных славян. М., 1927. С. 96.

[4] См.: Нечкина М.В. Движение декабристов. Т. 2. М., 1955. С. 186.

[5] См.: Восстание декабристов. Т. 4. С. 172.

[6] См.: Записки и письма декабриста И.И. Горбачевского. М., 1925. С. 14.

[7] Порох И.В. Восстание Черниговского полка // Очерки из истории движения декабристов: Сб. ст. / Под ред. Н.М. Дружинина. М., 1954. С. 128. См.: Избранные социально-политические и философские произведения декабристов. М., 1951. Т. 3. С. 41.

[8] Нечкина М.В. Движение декабристов. С. 374.